Кот Хельсинг и Тёмная Леди

      Тёмно-синее полотно небосвода цепкой хваткой держалось за спящий город. Казалось, что не существовало силы, способной убрать эту покойную темноту со своего места, может, немного подвинуть или ослабить, но уж точно не заставить её исчезнуть, оставляя город в гордом одиночестве. Тысячи звёзд, такие яркие, но в то же время недосягаемые, освещали крыши домов и тёмные закоулки, до которых не доходил взор фонарных столбов. Их холодный свет броско контрастировал с рыжими отблесками на водной глади Сены, приманивая бессонные взгляды редких прохожих своей красотой. Но всё рано или поздно заканчивается и даже самая длинная ночь не может длиться вечно, уступая свои владения светающему небосводу.       Янтарные лучи восходящего солнца плавно скользили по крышам Парижа, оставляя на них свои золотистые блики. Палитра белоснежного и бежевого кирпича домов начинала играть новыми красками, то попадая под яркие лучи фонарей, то уходя в тень слабеющих сумраков и редких деревьев, что разрослись вдоль улиц. Увидеть, почувствовать эту красоту, будучи запертым среди каменных джунглей, весьма сложная задача, но если забраться повыше - на вершину Триумфальной арки или, скажем, на самый пик Эйфелевой башни, то взор моментально охватывает самый красивый город мира. Но, увы, рассвет - лишь мимолётное явление в суете жизни, красивый, но весьма быстрый. Утро же продолжает гордо шагать по городу, неумолимо погружая его в свет своих объятий. Лёгкий ветерок лишь добавляет свою каплю романтики, неторопливо гоня по небосводу редкие облака, что переливаются всеми оттенками, начиная с ярко-розового, заканчивая девственно-голубым.       Париж вновь надевал свою деловую маску, забывая о своей ночной жизни. Казалось, что не существовало той тысячи мощных прожекторов и миллионов маленьких лампочек-светлячков, зажигающих улицы, вместе с домами и небом. Словно не было светящихся дорожек, указывающих путь прогулочным катерам на Сене или ярких вывесок ресторанчиков и кондитерских, в которых парижане вновь устремлялись в свои скоротечные любовные интрижки. Нет. Всё это было лишь мимолетным видением, отголоском той жизни, в которой многие пытались забыться от привычной суеты и проблем; жизнью, забываемую с первыми лучами солнца.       Не смотря на просыпающийся город, улицы по-прежнему пустовали. Лишь один единственный силуэт до сих пор сидел на спаянных балках Эйфелевой башни, чуть выше четвёртого яруса, наблюдая, как Париж просыпался ото сна. Прекрасное зрелище, которое Нуар попросту не мог пропустить, которое он никогда не пропускал. Очередная охота закончилась несколько часов назад, но парень не спешил возвращаться домой. Зачем спешить туда, где тебя не ждут? Зачем стремиться в дом, где "сын" - всего лишь констатация факта, а в тебе видят лишь лицо собственного бренда и идеальную обложку. Нет, он хотел ещё немного насладиться своей свободой, прежде чем вновь окунуться в жизнь по графику, вдали от всех приключений, заготовленных ночью.       Изумрудные глаза с особым трепетом встречали объятия солнца, словно старого друга. Его костюм, который до этого полностью сливался с чернотой, скрывающей своего владельца от посторонних глаз, теперь казался менее мрачным и более детальным. Чёрный спандекс выделял все изгибы и рельеф тела своего хозяина. Многочисленные молнии и швы, пусть и не имели практического применения, но добавляли свою долю шарма в этот загадочный образ. Несколько серебряных ножей, напоминающие церковные кресты, были прикрыты тёмной мантией, что покоилась на плечах и слегка покачивалась под дуновениями ветра. Отброшенный капюшон уже не мог скрыть маски, прячущей лицо героя. Пшеничные, слегка растрёпанные волосы; изумрудные глаза и крестик под самой шеей, пожалуй, были единственными цветными элементами в этой монохромной фигуре.       Его костюм мог показаться странным и, в какой-то степени, забавным, но лишь до тех пор, пока с приходом рассвета, на одной из улиц, не находили очередной окровавленный труп. Зияющая дыра в груди и перерезанная глотка - его метка и знак, предостережение для каждого, кто хотел было посочувствовать мертвецу. Впрочем, не все разделяли подобных методов. Почти все желали избавления от вампирской напасти, но далеко не каждый парижанин способен был оставаться равнодушным, завидев тёмно-багровые, почти чёрные лужи или бездыханное тело под своим окном. Однако кто будет останавливать охотника, спасающего твою жизнь? Только если безумец или отчаянный пацифист.       Ночь прошла спокойно и Нуар, с присущей ему кошачьей грацией, спрыгнул с насиженного места. Свобода, шум ветра в ушах и глухой стук черепицы, повисший в воздухе. Для него это был лишь очередной глоток адреналина, столь манящего и запрещённого для его правильной маски. Он с азартной улыбкой перепрыгивал через многочисленные пролёты, трубы и мансардные крыши, теряясь в переулках города.

***

      Лёгкий аромат выпечки начинал разноситься по пекарне, знаменуя начало очередного рабочего дня. Часы мерно тикали, отбивая свой неспешный ритм и показывали на пол седьмого утра. Табличка "закрыто" гордо висела на двери, но совсем скоро её перевернут и в булочной вновь зазвучат голоса первых посетителей. На фоне шума миксера и таймера духовки звучал телевизор с включенными новостями. Никто в семье Дюпен-Чен не знал когда у Тома появилась привычка слушать новости ранним утром, но порой такие просмотры заканчивались очередным "серьёзным" заключением Дюпена и лёгким смешком обоих супругов. – Предположительно три вампира были найдены на пересечении 9 округа, возле Бульвара Османа. Полученные ими раны свидетельствуют о работе охотника по прозвищу Нуар. Как бы то ни было, советую всем соблюдать... – Не успел договорить женский голос, как Том, с тяжёлым вздохом, выключил телевизор, не желая дослушивать тревожную речь ведущего. – Опять одни вампиры. У них там что, совсем никаких новостей нету? Одну тему который год обсуждают... – Гневался глава семейства, вымешивая тесто. Но даже поддаваясь эмоциям, он оставался профессионалом своего дела, продолжая усердно и аккуратно замешивать будущие круассаны. – Когда же наши герои изведут этих кровососов. Житья от них никакого нет... – Дорогой, тебе говорили, что ты страшен в гневе? – с лёгкой усмешкой проговорила Сабин, глядя на своего мужа. Что уж что, но в этом доме любили юмор и любую, даже самую скверную новость, умели перевести в шутку. – Так глядишь, твои круассаны скоро сами пойдут охотниками на улицы, защищая пекарню. – Ну уж нет. – Том уверенно погрозил пальцем, сдвигая брови к переносице. Серьёзный вид, который хотел принять мужчина, быстро перерос в шаблонную гримасу актёров, из-за чего Сабин вновь усмехнулась. – А если что-то и произойдёт, то я сам смогу защитить своих девочек. – И говоря о них... – Чен поставила на стол поднос, снимая рукавицы. – Пойду-ка я разбужу одну, а то опять в лицей опоздает.

***

      Сколько времени прошло с тех пор, как Маринетт легла спать? Часа три или четыре... Всё было неважно, ведь ощущения в теле, после ночных прогулок по крышам, были такими, словно она вовсе не провела добрую часть ночи за патрулированием улиц, а просидела её в дешёвом кабаке на окраине города. А ведь в этом был виноват только один мерзопакостный кошак, так требовательно уговаривающий Леди прогуляться с ним ещё пару минут, которые растянулись на несколько часов. А что теперь...       Конечности наливались свинцом, требуя ещё пары часов отдыха. Девушка даже не сразу поняла, что её трясут, пытаясь разбудить. Голос Сабин тяжёлым молотом бил по дочери, выводя её из царства морфея. Лишь через несколько упрямых тычков Маринетт соизволила пробубнить несколько слов, что больше походили на непереводимую кашу. Голова гудела паровозным басом, а глаза предательски слипались, не желая открываться.        – Просыпайся, родная. – Вновь прозвучал голос женщины. Шторы были предательски распахнуты, а окна настежь раскрыты, из-за чего к голосу матери добавлялся назойливый свет и шум улицы. Ядерная смесь, способная пробудить и отрезвить любого, ударила по Маринетт, мигом выводя её из царства Морфея. Но даже сейчас Дюпен-Чен умудрялась спать на ходу, выполняя все утренние процедуры словно по записанной в ней программе: встать с кровати, дойти до ванной, умыться, одеться... Но вскоре люк комнаты закрылся, оставляя её наедине с собой. – Тебе не стоит бодрствовать несколько ночей подряд. Это плохо скажется на твоём организме. – Раздался обеспокоенные голосок квами, подлетевшей к хозяйке. – Это серьезная нагрузка даже для такой героини, как ты. А если у кого-то возникнут вопросы о твоём вечном недосыпе? – Я знаю, Тикки. Но ты ведь понимаешь - такова цена защиты Парижа. Да и разве могу я спать, зная, что остальные герои на охоте, а я нет? – девушка немного посмотрела в окно, словно пыталась разглядеть что-то в ясном небе. – Да и к тому же, у нас половина класса ходит как зомби. Если ко мне и будут вопросы, то скажу, что готовилась к экзаменам или просидела бессонную ночь за эскизом нового платья. – Маринетт, - голос Тикки звучал невероятно мягко и успокаивающе, – я прекрасно это понимаю, но... Даже героям нужен отдых. Кот Нуар отдыхает, другие охотники выходят ещё реже чем вы вместе взятые. Поэтому тебе стоит нормально высыпаться, а не бродить ночи на пролёт по крышам, пусть в этом и заключается твоя обязанность. Во всяком случае, ты заслуживаешь отдых, не меньше остальных. – Думаю ты права. – Девушка легонько погладила квами по голове. – Ладно, убедила, сегодня устрою выходной, а пока... Пошли завтракать? – квами удачи сделала несколько радостных кружков вокруг хозяйки, а после заняла своё место во внутреннем кармане. Дверца люка вновь захлопнулась, оставляя комнату абсолютно пустой.

***

      Париж - город тысячи огней и столица любви. Десятки мостов, облитых золотом, ведут гуляющие парочки через Сену; величественные соборы и храмы возвышаются над остальными домами, освещая и благословляя каждого, кто решился зайти внутрь. Десятки памятников и объектов культуры облеплены туристами, что копошатся мелкими группами, боясь не поспеть за графиком.       Париж - особое место, своей красотой и атмосферой напоминающее настоящий островок рая на грешной земле. Однако даже в этом райском уголке существовала своя извечная проблема, показывающая своё истинное обличие лишь с приходом сумерек...