Cherry

Где-то в промежутке от признания Хёнджина до принятия чувств Минхо, Ким Сынмин нашёл себя стоящим в тупике собственного сердца. И его накрыла необъяснимая тревога. Хотя, кого он обманывал: её можно было объяснить одним словом. Влюблённость. Что было более странным: влюбиться в человека, который не так уж охотно подпускал к себе, или в человека, который был влюблён в другого? Для Сынмина разницы не существовало, ведь все эти варианты касались Ли Минхо. Но кое-что бесило до дрожащих ладоней: Сынмин не мог понять, почему такой как Минхо выбрал такого как Хёнджин? Что в нём было особенного? И Ким много анализировал. Задавал вопросы, сам же на них отвечал, но никогда ни о чём подобном не спрашивал Ли. Считал, что тот просто отмахнётся и скажет вроде «не твоё дело, лучше не лезь». Не особо-то и хотелось, если уж быть честным. Разве что, многое изменила вечеринка в честь дня рождения Феликса. Та самая, на которой Хёнджина отвергли.

Три года назад

– Ты выбрал подарок? Мы немного опаздываем, – Чанбин глянул на свои часы и жестом попросил друга поторопиться. – С этим нельзя спешить, хён. Хочу, чтобы он его запомнил. – Да у Феликса отличная память, он всё помнит и без твоего… погоди, это что такое? Сынмин нехотя отвлёкся от рассматривания дорогих подвесок и проследил за взглядом Чанбина. Лучше бы он этого не делал, потому что в первую очередь глаза зацепились за идеально уложенные светлые волосы. Хван Хёнджин. – Ты выбирай, а я пойду поздороваюсь. Заодно узнаю, как эти двое оказались тут вместе, – Чанбин с неподдельным интересом покинул свою «стоянку» и слишком быстро подошёл к ребятам, чем не на шутку напугал их, – нет, я просто в шоке. Минхо дёрнулся первым, инстинктивно закрывая Хёнджина рукой. Это не смогло уйти от взора обоих парней. – Минхо-хён, это же Чанбин… – Да, вот именно. Чего ты напрягся? Но Ли не ответил. Всё равно объяснять что-то не хотелось, а если бы и начал, то завязался бы целый разговор на тему «как стоит вести себя в обществе, а как нет». Минхо отлично осведомлён об этикете и манерах, просто сейчас это явно было не к месту. – А ты один? – С Сынмином, – Чанбин кивнул в сторону ювелирного магазина, на входе которого стоял высокий парень с маленьким пакетом в руках, – вы бы знали, как долго он выбирает подарки. Я грешным делом начал думать, что зря согласился пойти с ним. Присмотрели нужное? – Хёнджин здесь из-за меня. Он-то со своим подарком определился, – Минхо хмыкнул, мысленно завидуя талантам Хвана. За что бы ни взялся, у него всегда всё получалось. Хёнджин гордо приподнял голову и улыбнулся. Портрет Феликса действительно получился идеальным. Ведь для Хёнджина именно таким и являлся его друг. – Только не дари украшение. Я знаю, что, кроме Сынмина, Хан решил подарить Ликсу браслет. Если и ты выберешь что-то из этого, нашему имениннику придётся открывать свой собственный ломбард. Хвана это позабавило, парень прыснул в кулак, немного отводя глаза в сторону. Постепенно он начал осознавать, что каким-то волшебным образом вытащил Минхо по магазинам. Того самого Минхо, в которого до беспамятства был влюблён. А с осознанием приходило стеснение, и думать становилось всё сложнее. – Ладно-ладно. Я всё равно хотел подобрать что-то ручной работы. – Чтобы не отставать от Хёнджина? Шансов его переплюнуть нет ни у кого, но ты можешь попытаться. Минхо скептически выгнул бровь, бросая взгляд на Чанбина, от которого у того возникли не самые приятные мысли. И если бы не Сынмин, возможно, пришлось бы сглаживать конфликт. Ким подошёл к хёнам, встав около своего сопровождающего, но глаз не сводил с Минхо. Так он и оказался между двух своенравных огней, готовых за него устроить пожар.

Настоящее время

Поступить хотелось по-разному: сесть обратно в машину и рвануть вперёд, наперегонки с ветром, глушащим все звуки в салоне при открытых окнах, или же дать себе время всё обдумать. Но оба варианта оказались неверными. Импульсивные решения обычно не приводили к чему-то хорошему, а времени думать совсем не осталось. Минхо впервые оказался в лабиринте без красной нити. Его путеводной звездой мог бы стать Хёнджин, но жив ли он вообще? А если и жив, то как долго сможет таким оставаться? Сынмин переводил дыхание, упираясь затылком в холодный столб. Его это успокаивало, и вскоре он смог привести мысли в порядок. Однако сказать толком ничего не получилось, лишь промямлить что-то раздражающее, на что Ли Минхо не стал обращать внимания. Тишина затянулась и заставила обоих нервничать. Правда, она не определилась, кого больше. – Ты возьмёшь такси и поедешь к Чану, – Минхо говорил чётко, что невольно побуждало младшего слушать внимательно, – я не знаю вашего плана, но придерживайтесь его до конца. Я найду Хёнджина и постараюсь ещё потянуть время, может этот Джонатан действительно полный придурок. Верилось в это слабо. Сынмин понимал, что такая ложная надежда, наверное, была как спасательный круг: всё хорошо, мы не тонем, как бы ни было страшно и глубоко. Вода чужая, но мы ведь с кругом? Значит не пропадём. Ли правда в это верил? Или это была сила самоубеждения? – Опасно ехать одному. – Ещё опаснее — с тобой. Ким немного нахмурился, воспринимая это не с положительной стороны. Будто он обуза и умеет только создавать проблемы. Он же не маленький ребёнок, прекрасно понимает риски и готов идти на необходимые жертвы. – Ты не возьмёшь меня? – Кажется, я ясно дал понять… – Тогда я должен сказать одну вещь. Если честно, мне уже плевать, кто умрёт, а кто продолжит жить с этим грузом. У нас есть только один шанс спасти Хёнджина, и ты должен быть готов его потерять. Минхо кивнул. Быстро, словно не задумываясь. Либо он по-настоящему в отчаянии, либо предполагал, что подобное прозвучит. Потерять Хёнджина? Немыслимая роскошь. Его нельзя терять, иначе Ли забудет дорогу домой. Не признается, что слаб рядом с ним. И что счастлив тоже. Тем не менее, до конца будет стоять за то, что они вдвоём строили. Даже бросил не так, как другие. Писал каждый день, узнавал нужны ли какие-то продукты, или Хёнджин и так хорошо питается? Только незадача: Джонатан скрывал от Хвана почти всё, поэтому тот считал, что остался один. Что его выбросили как ненужную вещь. И от этого сложившегося образа жертвы веяло смертью. Бороться становилось бессмысленным. Чем дальше заходила ситуация, тем сильнее обострялись чувства, и вскоре Хёнджину пришлось просто принять происходящее и считать его правдой. Другой он всё равно не знал, а эта… была рядом. И казалась не такой уж плохой, ведь могло бы быть и хуже. Сердце Хёнджина остановилось, когда Минхо подъезжал к месту, которое нашёл, логически сложив цепочку. Отзвонил Чану, скинул координаты, и дальнейшие его действия были вполне объяснимы, если бы не вышедшая из-под контроля ярость. Несмотря на боль в бедре из-за оставленного в нём хирургического ножа, Минхо был поистине зол на Джонатана. Он его ненавидел. И эта ненависть помогала ему двигаться дальше. Завершить задуманное. Джонатан, конечно, боялся, но такую судьбу принял уж слишком покорно. Это лишний раз подтверждало, что ему нужна была только месть. Только смерть дорогого для Кристофера человека могла стать его панацеей. С достижением цели терялся смысл жизни, ведь всё это время Ньюман шёл по давно намеченной траектории, совершенно не задумываясь, как будет после. И будет ли вообще. Столкнувшись с неукротимым гневом Ли Минхо, Джонатан понял, что его роль в этой драме затянулась, зрителям уже надоело видеть его недовольное лицо и задавать одни и те же вопросы: когда финал его истории? Вы ещё не закончили? Кажется это перебор. Надеюсь, что в новом сезоне Джонатана Ньюмана не будет. Он хорошо играет, но его персонаж просто ужасен. Минхо стиснул зубы, вытаскивая скальпель из своего бедра. Совсем не заботясь о том, задел ли он что-то важное, или ему повезло, парень приставил лезвие к горлу хирурга. Заглянул в глаза, с промелькнувшей надеждой пытался увидеть в них раскаяние или сожаление о содеянном. Но в них была темнота. Как при жизни, так и после смерти.