"Жемчужина"

Мы вернулись к площадке, где Рафаил командовал детьми. Кенты, или как я буду их называть теперь — сапиенсы, расположились на местах для болельщиков. Раф заметил их, меня и Дару. Брат повис на нём, а сам парень вопросительно на меня посмотрел. — Они сами пришли, клянусь. — виновато сказала я. — Не хотят уходить. — Как их пропустили? — не понял Рафи. — Наверное, припугнули охранника. Рафи, — я взяла его за руку, — им надоест, и они уйдут. Если не уйдут, я что-нибудь придумаю, ты потерпишь? Он сделал глубокий вдох и улыбнулся, поглаживая мою руку большим пальцем. — Конечно. — Люблю тебя. — прошептала я ему на ушко. — И я тебя. — так же шёпотом ответил Рафи. — О чём вы шепчетесь? — полюбопытствовал Дару. — О том, что с тобой сделать, чтобы ты не убегал. — Раф легонько ущипнул его за бочок. — Ай! — засмеялся ребёнок. — Ну щекотно! — Я тебя съем сейчас! — Не догонишь! — и Дару рванул к собратьям по отряду. Я улыбнулась, проводив его взглядом. — Ты прекрасный брат. — сказала я. — Правда? Спасибо. — Правда, милый. — он смущённо улыбнулся, крепче сжав мою ладонь. — Только мне показалось, или он хрипит немножко? — Я думал, это только мне кажется. — Раф посмотрел на толпу детей, игравших в догонялки, среди которых был и Дару. — Блин, ты была права, не надо было ему вчера ледяную воду давать. Правда заболел. Мальчик остановился бежать и закашлялся. — Я его к врачу свожу, не нервничай. — сказала я, направившись к ребёнку. — Спасибо, дорогая. В медпункте Дару осмотрел доктор. У него оказалась начальная лёгкая стадия ангины. Благо, выявили её очень рано, потому поправится ребёнок быстро. — Мы на пляж не пойдём? — с волнением спросил Дару, которого слушали стетоскопом. — Тебе нельзя. — я погладила его по лбу, убирая прядки волос. — Через пару дней сходим, когда ты поправишься. — А мы сходим в кафе? — Это как Раф решит. — Но ты же пойдёшь с нами? Я хочу с тобой. — Пойду конечно, малыш. Теперь дыши ровнее, пусть тебя доктор нормально послушает. Потом я помогла Дару опустить поднятую врачом футболку обратно на круглый животик, и взяла лекарства. Я увела ребёнка в комнату, и чтобы он не умер от скуки, дала ему свой планшет. Потом вернулась на площадку к Рафи. В этот момент он удалялся от сапиенсов, а дети играли в волейбол. Он с ними поговорил, похоже. Он подошёл ко мне и сразу спросил: — Что с Дару? — Лёгкая ангина. Начальная стадия. Сказали, что это быстро вылечится, потому что выявили рано. Он сейчас в комнате, лекарства я ему дала, Дару у меня на планшете сейчас в игры играет. Рафи выдохнул, с облегчением улыбаясь. — Спасибо большое, Соф. — Да не за что, сладенький. — я погладила его щёчку. Он поцеловал мою руку. Посмотрел в лицо. — Мы можем поговорить об одной вещи? — О… о какой? — Давно ты с ними дружишь? — он показал на сапиенсов, которые наблюдали за детьми. — Ну вообще года четыре. А что? — Я… Соф, они… дружи с кем хочешь, не подумай пожалуйста, что я ревную или что-то типа того, но твои подруги только что опустили тебя. — Чт… а? — Я отпустил детей гулять, и отошёл подальше, и услышал, как они обсуждали твой… — он осёкся. — Что? Говори. — Твой бампер. Я медленно моргнула. Обернулась и глянула на свой зад. — А что не так с моим бампером? — спросила я, начиная паниковать. — Что они говорили? — Господи, зачем я сказал? — он потёр переносицу. — Нет, мысль закончи. Что там? — Софа, с тобой всё прекрасно. — Рафаил. — я взяла его за плечи. — Что. Не так. С моим. Бампером. А?! Он вздохнул. — Ну они говорили, что он необъятный. — Чего?! — я ещё раз глянула на зад. — Твою мать, а они правы. — Вовсе нет. — Да в каком месте? Боже, у меня жопа размером с торпеду, не смотри на меня. Раф засмеялся и обнял меня. — Софочка, всё с тобой в порядке. Правда, честно. Ты милая и красивая девочка, которую я люблю. — С огромной жопой. — С красивой. — я подняла на него глаза и прищурилась. Он отвёл взгляд. — Я на тебя не пялился… ну в смысле… я просто… так, всё! — Тебя правда не напрягает мой огромный бампер? — Да нормальный у тебя бампер, Софит, ты ж не я! — В смысле? С тобой-то что не так? Он прикрыл глаза. — Не обязательно делать вид, что ты не понимаешь. — Я правда не понимаю, о чём ты? — Раф хлопнул себя по животу. — А, это. Ну и что? — А… э… но… ну как бы… — Мне очень нравится, как ты выглядишь. — улыбнулась я немножко смущаясь. — Правда, честно. Ты такой… такой большой, сильный, милый, тёплый… такой хорошенький. Раф подёрнулся румянцем, но продолжал на меня таращиться. — Можно мне тебя булочкой называть? — спросила я, поглаживая его плечо. — А можно мне тебя пышечкой? — Можно. — пискнула я. Он счастливо улыбнулся и поцеловал меня в щёку. Потом Рафи пошёл проведать Дару, а я осталась с детьми на площадке. Лили и Алекс с Уиллом вопили и звали меня играться. Я согласилась, и тут к нам пришёл Фил. — Я поиграю с тобой и твоими детками? — спросил он, ухмыляясь. — Тебе заняться нечем? — нахмурилась я. — Ладно тебе, не дуйся. Всё, я извиняюсь, я не должен был называть твоего мальчика толстым. Правда, извини. Можно поиграть с тобой? Я пристально на него посмотрела. — Фил. — Да? — Чё ты хочешь? — Поиграть. — Софа, пусть он тоже играет. — попросил Киро, подёргав меня за подол платья. — Потому что в нашей команде ты высокая, а у них никого нет, Раф ведь ушёл. Фил с улыбочкой смотрел на меня. Скотина ты такая. Псина сутулая. Стрекоза ублюдочная. — Ладно, давай. — сдалась я. И мы начали играть. Остальные сапиенсы сидели и смотрели. Особо сильно по площадке я в платье не бегала, оставив эту радость детворе. В какой-то момент Фил и я оказались друг перед другом, нас разделяла только сетка. Он стоял с обнажённым загорелым и подкачанным торсом, скинув рубаху ещё в середине игры. Да уж, сейчас он выглядел полным антиподом Рафи. Тут случилась неприятность. Адам, который подавал мяч, был одним из самых высоких и старших детей. И как следствие — сильных. Он не рассчитал, и кинул мяч слишком быстро. Сильно. И больно. Прямо мне в лицо. Я не успела среагировать, взвизгнула и потеряла равновесие, начав падать и хвататься за лицо. Дети завопили и бросились ко мне, а меня придержали сильные руки. Одна из девочек с визгом «Рафаиииил!» убежала прочь. — Живая? — спросил Фил, который меня и держал, прижимая к себе. — Мф… глаз… — Прости! — паниковал Адам, бегая вокруг меня. — Прости-прости-прости пожалуйста, й-я не хотел, я н-не нарочно, клянусь! — Нормально. — я встала на свои две, держась за правый глаз. — Всё нормально, Адам, не переживай, я живая. — Я тебя сломал, — дрожавшим голосом хныкал он. — Не ной ты! — рыкнул на него Фил. — Льда иди принеси, и не будь таким бесполезным. Адам шмыгнул носом и умчался с площадки. Я отпрянула от парня и убрала руку от лица. — Синяк есть? — У тебя глаз красный. — испуганно сказала Алекс. — Ммф, ноет. Ко мне с сидений примчалась Линда, достав из сумки зеркальце и дав мне, а сама откровенно пялилась мне на лицо. Я глянула на себя. Твою мать. Правый глаз сильно покраснел: и кожа, и капилляры похоже лопнули. — Фак, где этот мелкий спиногрыз со льдом? — шикнул Фил. — Не зови так ребёнка! Ссс, ай… Примчался чуть не плакавший Адам, приволокший пакет льда, а через три секунды и Рафи, которого привела Лили. — Боже, что за день? — выдал Рафи, осматривая моё лицо. — Больно? — Не очень, просто ноет. — Пойдём, в теньке посидишь. — Софа, я правда не хотел… — всхлипнул Адам. — А кому от этого легче? — рявкнула Линда. — Да не орите вы на ребёнка. — шикнула я. — Адам, не паникуй так, я не злюсь, всё хорошо. Не плачь, малыш. Он закивал, стараясь успокоиться. Рафи увёл меня на лавочку, усадил и придерживал лёд у моего глаза, бережно отодвигая пряди волос ото лба. — Рафи. — Да, пышечка? — А чё ты такой злой? — С чего ты взяла? — Ну, ты уже третий кубик льда сломал. Он моргнул и выкинул на траву поломанную льдинку. — Уже четыре. — Неважно. — буркнул он. — Ну Рафи. — Я не на тебя злой. — А на кого? — На огузка, который тебя лапал. — Сладенький. — улыбнулась я. — Ты приревновал что ли? — Я?! Нет! неа! Вообще нет. Я не ревнивый. — Раф. — Я отказываюсь говорить на эту тему. — Ладно, не говори. Чем мы займёмся, раз на пляж не пойдём? — Мы не пойдём? — переспросил Раф удивлённо. — А ты хочешь? Я просто подумала, что мы с Дару останемся. — Ну… — он стал поглаживать меня по руке. — Его немного сморило, он сонливый стал. Во время тихого часа он поспит, мы бы сходили вдвоём ненадолго. Когда он поправится, то сходим втроём. — Хорошо, можно конечно, но вдруг у него температура поднимется? — Я увёл Дару к врачу, в палату. Чтобы Киро не заразить. Он побудет там до вечера, потом я его заберу к себе на ночь. — Ладно. Купим ему вкусненького? Он всё-таки заболел, надо же настроение поднять. — Мне кажется, мы как-то зачастили со вкусненьким. — Ну и что? Пусть ест, что такого? — Ты его откармливаешь? — усмехнулся Раф. — Да нет. Хотя, это на откармливание конечно похоже, но нет. Он слишком маленький, мне его не хватит, чтобы съесть. — Кого же тебе тогда хватит, моя ты ненасытная? — Другого сладенького пухленького мальчика. — я обняла его за бочок, хитро улыбаясь. — Откармливать будем тебя. А потом я тебя съем, булочка. — Ты есть меня будешь неделю, пышечка. Теперь давай твой глаз проверим. Глаз мой пришёл в чувство через час. Вскоре мы повели кормить детей, сапиенсы же остались играть в волейбол. Рафаил и я хотели накормить Дару в палате врача, но ребёнок взял и заснул. Парень оставил у его кровати тарелку вафель и апельсиновый сок, а потом мы с ним покинули территорию лагеря. На пляже мы разместились в теньке, аккуратно выложив купленные фрукты, булочки и холодный чай. Мы созерцали горизонт, сидя в обнимку, копались в песке, плескались в море. Рафи снова шутил про «утопи Софит», закрывая мне рот и нос, чтобы я не захлебнулась, и даже когда мы отплывали далеко от берега, он придерживал меня, чтобы не было, как в прошлый раз с судорогой. Мы добрались аж до скал, которые были в метрах ста от пляжа. Я опиралась на камни и на плечо Рафа. — Слушай, а что в той пещере? — я показала дальше, на ту часть пляжа, куда мы ходили вчера. — Там? Не знаю, я там не был. — О, о, погнали туда! — Ну я устал. — заканючил парень так же противно, как это делают Адам и Алекс, когда я уговариваю их есть свёклу. — Ты меня так похудеть заставляешь? — С чего ты взял? Я уйду в траур по твоим потерянным килограммам, если ты похудеешь. — Не смешно. — А кто смеётся? Я же говорила, мне очень нравится, что ты такой… солидный. Рафи слегка покраснел. — И ты совсем не хочешь, чтобы я худел? — Нет. Ну, только если ты сам не захочешь. — Этого точно не произойдёт ближайшие килограмм тридцать. — усмехнулся он, обняв меня. — Люблю тебя. — тихо сказала я, ероша его сырые волосы. — А я тебя больше, пышечка. — Гранде чмокнул меня в щёку. — Знаешь, мне ведь тоже нравится, что ты такая. — Какая? — Ну такая. Фигуристая. — Ты бы эту фигуристую на руки не брал, а то точно позвоночник откажет. — Не откажет. Ты не намного тяжелее Дару. — Вы с ним такие милые булочки. — Я ещё не сказал ему про нас… как-то момента не представилось. — Я не тороплю. Я всё-таки чужой человек, я знаю, что нужно время. — Спасибо. — Рафи поцеловал меня. Пока это происходило, мои руки снова оказались на его животе, который парень шустро подтянул. — Ну не надо, ну не прячь. — попросила я. — В смысле? — потерялся он. — Я как раз хотела спросить… можно тебя за животик потрогать? — Зачем? — Не стесняйся пожалуйста. Просто он мне покоя не даёт, он такой мягонький и тёпленький. Я не сделаю больно, честно. Рафи задумался, и медленно расслабил мышцы пресса, выдыхая и отпуская пузечко. Живот заметно вышел вперёд, сильно упершись в мой. Но до этого он был не такой большой. Рафи его всё это время втягивал, что ли? Одной рукой я держалась за его плечо, а второй описала круг по мягкому и гладкому от воды животику. Второй. Третий. Затем немножечко примяла складку на левом боку, пробуя, насколько она мягкая и сколько там жирка. — Ты такой приятный. — сказала я, улыбаясь и поднимая глаза. На меня пялился потерянный, но какой-то довольный Рафаил. — Я… ты можешь ещё? — я стала бережно массировать его брюшко и ласкать бочка. Он смущался и бурчал: — твою мать, почему мне это нравится? — Тебе приятно? — Очень. — Комфортно? Я не сильно давлю? — Мне шикарно. — простонал он, льня ко мне пузцом. — Он такой большой. — улыбалась я, взяв живот обеими руками. Рафи придерживал меня за бока, чтобы я не утонула. — Такой мягкий, красивый… прямо как ты. — А? — он вывелся из транса и усмехнулся, глядя на меня. — То есть, я и пузо — два отдельных элемента? — Да не смущай меня. Я в нирване. — я прижалась к его животу, нежно и ласково проминая жирок. И пока я возилась с животиком Рафи, он начал тискать мои бока. Я тут же пришла в себя и уставилась на него. — Ты чё делаешь? — Тебе можно, а мне нельзя? — он изогнул бровь. — Я растерялась… меня никогда не жамкали. — А меня, значит, каждый день! Я тихонечко. Можно? Я сглотнула. С другой стороны, интересно, что он чувствует, когда я его жмякаю. — Ладно… только медленно! — Хорошо, я очень медленно. Рафаил тихонько погладил меня по боку, медленно ведя руку к животу. Он поглаживал мне пузико, аккуратно жамкая жирок. Затем с каким-то удивлённым любопытством стал бережно мять мне низ живота. — Ты чего? — застеснялась я так, что щёки запылали. — Ты очень мягкая. Мягче меня, хотя ты меньше. Странно. — Рафи увидел моё лицо и ласково посмеялся. — Ты чего так покраснела? — Да действительно, меня всего-то всю общупали, обтрогали, и назвали мягкой. — А, мне так же надо было реагировать? — Нет. Ты красивый пончик. — А ты красивая пышечка. — Рафи обнял меня. — Очень мягкая. И прекрасная. — Я тебя люблю. — пробубнила я в его щёку. — И я тебя люблю. Мы мацали друг дружку ещё какое-то время, после чего поплыли назад. Потом мы валялись на пляже и держались за ручки. — Рафи. — М? — Дару орехи можно? — Конечно. — Класс, куплю ему фисташек. Солёненьких таких. — Кстати, врач что-то не звонит. — Раф проверил телефон. — Дару спит что ли до сих пор? Время пять почти. — Может, просыпался, и потом опять уснул? — Может. Его до семи разбудить надо, а то ночью спать не будет. — Тогда давай собираться. Как раз в магазин сходим, придём и разбудим. — Давай, — Рафи поднялся и потянулся. Мы оделись и двинули в сторону магазинов. Там я набрала фисташек, шоколадок, мандаринок, Рафи закупился соком, бананами, яблоками и парой брызгалок в горло. На всякий случай я купила ещё обезболивающее. В лагере мы были ровно в половине шестого. Сапиенсов уже не было. Ушли, и слава богу. Рафи чмокнул меня в щёку, взял пакеты и направился к медпункту, а я повела детвору, которая носилась по корпусу, ужинать. И пока мы все расположились за столами, а я даже успела съесть ложку пюре, примчался перепуганный запыхавшийся Рафаил. Он огромными глазами бегал по столовой и выискивал что-то. — Что случилось? — спросила я, поднявшись и идя к нему. — Дару проснулся? — Дару пропал!