будешь?

      Сяо, пожалуй, всегда нравилась особая атмосфера панелек в богом забытых спальных районах. Вроде и огромный город, а вроде ты и один совсем, особенно ближе к ночи — дворами ходить по темноте большинство всё-таки побаивается. Вот и сидят по домам строго после десяти.       Сам он такие страхи не то чтобы разделял: когда ты выглядишь, как взрослая версия глубоко разочарованного в жизни подростка-эмо прямиком из две тысячи седьмого, бояться не то чтобы был смысл.       Листва под ногами шуршит чересчур громко — в почти абсолютной уличной тишине режет слух. До дома, кажись, неблизко, но прибавлять шагу Сяо не спешит: хочется подольше побродить по пустым мёртвым улочкам, подольше ворошить носками кроссовок грязную кашу из листьев, подольше ждать чего-то непонятного и размытого, будто ему не двадцать пять, а снова пятнадцать, и он опять застрял в чужих дворах посреди ночи, когда поезда уже не ходят.       На глаза показывается знакомый проулок, и Сяо на секунду кажется, что он и правда ебнулся.       Сломанный фонарь тускло посвечивал на ссохшиеся стволы берёз, и Сяо сейчас очень хотелось бы оправдаться пару сотен раз; сказать себе же, что не заметил, как ноги принесли его сюда, но только совсем по-честному он бы и под страхом смерти не сознался, что пошёл в это место осознанно.       Старые качели слабо поскрипывают, чередуясь с глухим шарканьем подошв. Тонкая струйка сигаретного дыма развеивается ветром, и Сяо уже почти готов высказать нарушителю пару ласковых, когда фонарь наконец освещает чужое лицо.       Оправдания с треском рушатся одно за одним.

***

— Знаешь, эмо-мальчик, — как ни в чём не бывало щебечет Венти, вышагивая раздражающе близко к Сяо, — не такой уж ты и злюка.       Сам Сяо на такое заявление только лениво дёргает бровью, что подозрительно смахивает на нервный тик, но Венти останавливаться и не думает. — Правда! Ты же смотришь так, будто загрызёшь каждого, кто подойдёт к тебе ближе, чем на пять метров. Даже Кадзуха так сказал!..       На улице уже прилично стемнело — приглушённого света фонарей и вывесок круглосуток едва ли хватает, чтобы видеть тусклые очертания прижатых друг к другу однотипных многоэтажек.       Осень Сяо любил. Ну, как любил. Она раздражала его меньше слишком шумного лета, чересчур слякотной весны и отвратительных зимних сугробов. Спокойная, слегка меланхоличная, шелестящая рыжими листьями осень казалась идеальной золотой серединой. — Был бы то поразговорчивее, мы бы подружились намного раньше! И вообще...       Где-то на этом моменте Сяо перестаёт пропускать мимо ушей бессмысленный поток чужого сознания и настолько охуевает от такой наглости, что стопорится на месте, глядя на Венти, как на в крайней степени ебанувшегося психа. В принципе, не слишком далеко от правды, думает он. —Кто сказал тебе, что мы подружились?       Должно было звучать угрожающе. Прозвучало растерянно. Блять. Ну и ладно.       Венти, кажется, тоже застопорился, и вот они смотрят друг на друга, один — удивлённо-возмущённо, второй — просто возмущённо. Немая сцена. — В смысле, кто?! — всплёскивает руками Венти, и Сяо слегка жмурится от звонкого голоса. — Мы вместе остались после уроков... — начинает загибать пальцы. — Потому что ты решил, что насыпать в пробирку стирального порошка вместо соды будет весело. — ... вместе идём домой... — Нам в одну сторону, придурок. — ... и болтаем! — наконец заканчивает Венти с таким довольным лицом, будто только что разнёс оппонента в щепки.       Сяо вздыхает уже даже как-то не раздражённо, а устало, и отбивает последнюю фразу, ни на что не надеясь: — Ты болтаешь. — Какая разница, — отмахивается Венти, перебрасывая цветастую косичку на плечо. — Главное, что ты слушаешь. — Я не... — начинает было Сяо, но мигом захлапывает рот, когда прямо перед его глазами табличка со светящимся “Коньково” гаснет.       Нет. Ну пожалуйста.       Пожалу... — Не работает, — ни капли не грустно констатирует Венти, как будто без него бы никто этого не понял. — Может, такси вызвать?       Сяо с выражением полнейшей обречённости на лице поворачивает к чужому лицу тусклый экран разряженного смартфона, и мысленно воет, когда Венти делает то же самое. — Ну и ладно, — как ни в чём не бывало, словно ничего страшного не произошло, жмёт плечами тот. Хотя для него, возможно так оно и было. — Пошли кое-куда?       Сяо думает, что Венти где-то ударился головой.       Сяо думает, что идти домой пешком через всю Москву куда более привлекательная идея.       Сяо думает, что ни за какие деньги не остался бы рядом с ним ещё хоть пару минут.       Сяо совершенно не понимает, почему идёт за ним.

***

      Сяо пару минут  секунд стоит в ступоре. Сяо промаргивается и протирает глаза, потому что ему кажется, что рабочий недосып доканал его настолько, что сейчас его глючит.       Да, точно. Упал в обморок на рабочем месте, галлюцинирует и через пару часов придёт в себя, а ничего и не было.       В груди остро колет, и голова вдруг начинает болеть так, словно вот-вот расколется напополам, но Сяо стойко терпит и настойчиво уговаривает себя проснуться. Почему галлюцинации такие болезненные?       На улице слишком, слишком, тихо - не слышно даже ветра и шелеста жухлых листьев, зато отлично слышно его собственное рваное дыхание и колотящееся сердце.       Он почти успокаивается и убеждает себя в том, что вот-вот придёт в себя, скоро, совсем чуть-чуть.       Венти растаптывает окурок ногой и оборачивается.       Сяо не просыпается.

***

      Две бутылки гаража и пачка вишнёвого чапмана: “гадость редкостная”, — говорит Сяо, но про себя думает, что сейчас — как раз самое то.       Он, если честно, без понятия, как Венти вообще продали всё это, потому что пятнадцатилетка с косичками и в толстовке с Микки Маусом, пытающийся купить алкоголь, выглядит не слишком убедительно. Если это не Венти, конечно. Чего-чего, а уверенности ему не занимать.       Они сидят на старых скрипящих качелях в каком-то обшарпанном дворе с неработающим фонарём и периодически чокаются полупустыми бутылками - придурь Венти, Сяо бы сам до такой херни не додумался.       Сейчас, наверное, уже часа два ночи, и Сяо невольно удивляется, почему Венти так спокоен. Разве его не должны искать, ну, родители? Ещё там кто-нибудь? С Сяо всё понятно: у отца ночная смена, дай бог придёт под утро. А с этим придурком что?       Сяо обрывает свои же мысли и вдогонку думает, что нечего размышлять о всяких идиотах. Куда лучше смотреть, например, на окна. Сотни окон стоящих кругом многоэтажек, из которых горел едва ли десяток. Не слишком интересно.       Постепенно холодало — Сяо не чувствовал, а вот Венти начал прятать руки в рукава и ёрзать на качеле, отчего та заскрипела ещё больше.       Он притащил Сяо сюда, чтобы просто напиться и помолчать? Фееричный придурок.       Вышеупомянутого придурка тишина, кажется, ни капли не смущала, и, не найдя лучшего способа согреться, он потянулся к неначатой пачке чапмана. Достал одну, покрутил в руках, глядя, словно на восьмое чудо света, и протянул Сяо. — Будешь?       И Сяо кивает. Без понятия зачем — перспектива отбросить коньки в тридцать от рака лёгких не прельщала.       Видимо, рядом с Венти и не на такое согласишься.       Сяо вдруг думается, что иммунитет к чужой дурости он за эти два часа точно заимел — на Венти уже даже злиться не хочется. Теперь он просто утомляет.       Сяо тянется рукой к сигарете, но Венти этого даже не замечает — зажимает между зубов и поджигает купленной всё в той же круглосутке зажигалкой. Смотрится смешно. Даже глупо. — Зачем предлагал? — равнодушно спрашивает Сяо и морщится от непривычно едкого запаха дыма. — Давай одну на двоих? — вопросом на вопрос кидает Венти и Сяо думает, что поторопился в выводах. Иммунитет к дурости Венти заработать, наверное, невозможно.       Сяо даже не говорит ничего — по взгляду всё ясно. Венти закатывает глаза и задаёт вообще-то верный вопрос: — Ты вот курил когда-нибудь? — чужое молчание красноречивее любых слов, и он продолжает: — Вот и я нет. Мы после целой до дома не дойдём. — Нахера брал, если не куришь? — Захотелось, — пожимает плечами Венти. — Жизнь одна, пробуем всё!       Не даёт Сяо даже возможности ответить — наклоняется так быстро, что тот не успевает отодвинуться, и подносит тлеющую сигарету к чужим губам. Отстраняется моментально — Сяо не успевает понять, что случилось, зато отлично чувствует, как лёгкие наполняются дымом, и закашливается. — Эй-эй, аккуратно! — слегка напуганно вскидывается Венти, размахивая руками в попытке развеять окутавшее Сяо дымное облако. — Не так надо, эх ты. Вдохнул и выдохнул! И, это, воздухом дышать не забывай!       У Сяо едва ли не слёзы стоят в глазах, но ему на удивление всё ещё не хочется проклясть весь мир, поэтому он делает, как говорит Венти, и становится проще.       Мысли о раке лёгких, мертворождении и прочих мерзких картинках с сигаретных пачек постепенно уходят, и становится на удивление спокойно. Венти вытягивает почти дотлевшую сигарету из чужих пальцев, затягивается еще пару раз и растаптывает окурок.       А Сяо почему-то смотрит на него. И, наверное, впервые не сквозь.       И, наверное, впервые действительно что-то видит. Сам не знает, что именно, но понимает, что в нём, кажется, есть ещё что-то кроме дурости и бесконечно тупого чувства юмора. Что-то живое, может быть.       Додумать у Сяо не получается — Венти потягивается, разминая спину, и Сяо замечает на чужих руках тёмные пятна синяков. Вопрос вырывается сам собой: — Что это?       Венти ни капли не смущается и вроде даже прятаться не пытается. Спокойно отвечает: — Мать.       Венти ни капли не смущается, но Сяо почему-то хочется ударить себя по губам и вдобавок влепить пару пощёчин, потому что пожатие плечами и расслабленная улыка на губах не могут спрятать потускневший взгляд и дрогнувшие брови.       И Сяо понимает, что в Венти ещё точно осталось что-то живое.       По крайней мере, тоска в чужих глазах была слишком настоящей.

***

      Кроссовки грубо шаркают по грязному песку, качеля резко останавливается, и сам Венти останавливается и замирает.       Смотрит на Сяо широко распахнутыми глазами.       И Сяо тоже смотрит на него, потому что всё ещё не верится, не понимается, не осознаётся.       Венти уже совсем другой, но всё ещё такой же. Даже концы косичек всё ещё выкрашены в вырвиглазный бирюзовый.       Смотрит не моргая, вглядывается, а Сяо всё ещё не отошёл.       Сяо всё ещё не понимает, но одновременно хочет сбежать и шагнуть навстречу; хочет, чтобы Венти решил за него.       Венти не решает. Сяо не двигается.

***

      Сяо отпивает из стакана и морщится — кроме яблочного сока никто ничего притащить не додумался, будто им пять, а не восемнадцать, и они на утреннике в детском саду, а не школьном выпускном в одиннадцатом, блять, классе.       Рубашка ужасно сковывает движения, а пиджак хочется по-детски сбросить с плеч и потоптаться на нём пару раз, потому что заботливый отец решил “помочь” ему со сборами и любезно предложил один из своих костюмов.       Стакан отправляется на ближайшую более-менее ровную поверхность (что это вообще? подоконник?), и Сяо уже намеревается свалить по-английски из зачуханной и увешанной шариками столовой со слишком высокой плотностью толпы на квадратный метр. По крайней мере, до тех пор, пока его не хлопают по плечу, через секунду на это самое плечо наваливаясь. — Скучаешь? — Венти смеётся, разглядывая кислое лицо Сяо, и глаза у него блестят хитро-хитро и почему-то ужасно красиво — точно накатил чего, пока никто не видел. — С тобой соскучишься, —  Сяо закатывает глаза и хмурится пуще прежнего, надеясь, что это отпугнет вторженца в его личное пространство, но куда там. — Правильный ответ! — хихикает Венти, и тянет его за рукав пиджака куда-то... куда-то. — Пойдём, покажу что-то.       Сяо (к своей чести) слабо подергал рукой, пытаясь вытащить её из чужих цепких пальцев, но (не к своей чести, зато к огромной радости Венти) не слишком расстроился, когда ничего не вышло, и просто поплёлся за ним.       Они останавливаются у двери со стёртой табличкой, но Сяо узнает этот кабинет даже по запаху. Химия.       В чужих руках звякают ключи, и Сяо мысленно ухмыляется, думая, что это вполне в духе Венти — стырить ключи от кабинета нелюбимого препода и нелюбимого предмета прямо на выпускном. В том, что ключи именно “стырили”, Сяо почему-то не сомневался.       Замок проворачивается дважды, и Венти дёргает за ручку, входя и затаскивая Сяо следом. В помещении пахнет прохладной свежестью и летним ночным воздухом — одно огромное окно выбили лет эдак пять назад, а поставить новое так никто и не удосужился, разве что осколки убрали.       Венти наконец отпускает рукав пиджака и проходит к этому самому окну, перевешиваясь через подоконник и вдыхая июньскую прохладу полной грудью.       А Сяо, кажется, наконец-то надоедает врать себе же, и он мысленно признаётся, что сейчас, в выстывшем кабинете рядом с этим придурком ему как никогда спокойно. А вдогонку, видимо решая шокировать себя собственными доводами, думает, что не такой уж Венти и придурок.       Сяо возвращается в реальность только тогда, когда Венти уже чиркает зажигалкой и подпаливает кончик сигареты. По запаху узнаётся мгновенно, и Сяо чувствует даже какой-то приступ слабой ностальгии. — Будешь? — снова спрашивает Венти, совсем как тогда, и Сяо снова кивает, и с трудом признаёт, что ждёт следующей фразы. — Одну на двоих?       Снова кивает, искренне надеясь, что Венти не придёт в голову пошутить про то, что он наконец растопил сердце злобного эмо-мальчика, и принимает сигарету из его пальцев, затягиваясь. Он уже давно не малолетка, которого может вставить с одной затяжки, но так и правда куда приятнее.       Так они и стоят какое-то время, передавая сигарету из рук в руки, едва касаясь, пальцами, пока та не заканчивается и Венти с щелчка не отправляет её прямиком на улицу. Выглядит уже не так смешно, как в пятнадцать, но на губы от такого зрелища всё равно просится улыбка.       Сяо всё ещё витает где-то в облаках и осознаёт реальность, только когда Венти вдруг резко выпрямляется и склоняется к нему так близко, что Сяо чувствует его дыхание на своей щеке. — Не пугайся, Сяо, — тихо говорит Венти, и глаза у него в темноте блестят-блестят так заманчиво, что Сяо не слышит, не воспринимает, пропускает мимо ушей слова и просто смотрит на него пристально и внимательно, почти заворожённо. — Я просто...       Что там “просто” Сяо спросить не успевает, потому что слишком быстро и слишком медленно чужие губы касаются его; мягко, почти невесомо целуют и легко сминают, не напрашиваясь на большее. Пальцы Венти осторожно ложатся на его щёку и наваждение вконец отпускает Сяо, заставляя его растерянно отшатнуться и широко раскрытыми глазами посмотреть на притихшего Венти. — Прости, — тихо говорит тот, усмехаясь как-то печально. Приближается снова, на этот раз просто чтобы неловко клюнуть в щеку и отстраниться. — Просто ты мне очень нравишься. Пока-пока, эмо-мальчик!       Легко встряхивает косичками и исчезает слишком быстро — настолько, что Сяо осознаёт, что остался в кабинете один, только через несколько минут.       Венти исчез, а Сяо остался один на один с заполошно колотящимся сердцем и фантомным ощущением нежных рук на лице.       И он был совершенно без понятия, что с этим делать.

***

      Сяо понимает, что сейчас впервые за долгое время он действительно решает свою судьбу. Потому что прямо перед ним, всего в нескольких метрах, сидит Венти — тот самый, который мучал своим присутствием в жизни всю школу и присутствием в мыслях всё остальное время.       Венти, который поцеловал его на выпускном.       Венти, который после этого прятался от него, а потом сбежал от матери-алкоголички в другой город.       Но Сяо чувствовал, будто Венти сбежал от него, и это грызло, не давало покоя и мучило бесконечным чувством вины. Потому что оттолкнул. Потому что не нашёл раньше.       Сяо до безумия хочется взять его за щёки прямо сейчас, рассмотреть со всех сторон, убедиться, что это он, живой и настоящий, но неприятный и слишком уместный вопрос возникает в голове быстрее.       А нужно ли это Венти?       Венти, который сбежал.       Венти, который за семь лет ни разу не дал о себе знать.       Венти, который сейчас смотрит на Сяо полными надежды глазами.       Сяо делает шаг вперёд, потом ещё один, и ещё — идёт медленно, потому что колени слегка подрагивают, а если он упадёт, то уже точно не встанет.       Подходит почти вплотную, возвышается над всё ещё сидящим на качеле Венти, и не может выдавить из себя ни слова. Только чуть наклоняется, вытягивая из чужой пачки сигарету, и поджигает её, оставляя тлеть между пальцев.       Сомневается всего секунду, затягивается, и протягивает Венти. — Будешь? - голос охрипший от волнения и совсем-совсем тихий, но и этого достаточно.       Венти только быстро-быстро кивает и, совсем забывая про сигарету, руками обхватывает чужую талию, бесконечно шепча тихое “прости-прости-прости”.       А Сяо думается, что прощать надо не ему.       Сяо думается, что он впервые за столько лет поступил верно.       Сяо много чего думается. Но думал он за свою жизнь слишком много, а обнять Венти не успел ещё ни разу, поэтому он обхватывает руками чужие плечи и утыкается носом в макушку, не слухом, а кожей ощущая тихое “я скучал”.