Путь к сердцу лежит через желудок

      Чимин любит поесть. (А кто не, в конце концов?)       Он бывает довольно переборчивый в выборе блюд, но не до такой степени, чтобы выворачивать содержимое тарелки на голову тому, кто это приготовил, если тот вдруг грешным образом на миллиграмм пересолил или передержал на плите.       Сам Пак не может похвастаться высокими кулинарными способностями, да и не стремится к этому. Он не безрукий и не безмозглый: обладает элементарными навыками жарки, варки и запекания, что гарантирует минус один вызов у пожарной станции; вполне способен приготовить для себя и не только что-то стандартное и несложное, что предотвращает его голодание.       Только вот он студент медицинского, где ему ни вздохнуть, ни передохнуть, ни сдохнуть не дают. Если он не занят учебой, то, вероятнее всего: первое — отсыпается сутки, второе — отдыхает от жизни, третье — снова отдыхает, но уже либо с друзьями, либо с семьёй. То есть, как можно догадаться, в этом графике нет места для готовки. Пища быстрого приготовления, снеки по типу чипсов и сладких батончиков или любимое большое ничего из-за нехватки времени и нежелания его искать, чтобы потратить — вот это его рацион уже какое-то немалое время.       Когда он приезжает к родителям, те только и делают, что откармливают его на неделю вперёд минимум, а внезапно вырастающие на пороге с пакетами продуктов друзья, которые не клали хуй на его здоровье, уже почти не удивительно. Один из них вообще заваливается с таким умным видом — как к себе домой — шагает на кухню и шаманит над нормальной едой для Пака, приговаривая о том, какой тот безответственный идиот. И нет, он не хён всей их троицы, а как раз таки совсем наоборот, что, естественно, очень возмущает взрослого и независимого Чимина. Того самого Чимина, который однажды хотел огреть этого Чонгука сковородой после того, как на его «у тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы учить меня!» младший кинул сильнейший ответ в виде «а с чего ты взял, что это молоко?», смотря при этом крайне серьезным взглядом. Останавливал только сидящий рядом Тэхён, любовно смотрящий на своего парня за плитой.       Но все же прописаться те у Чимина не могли, так что подобного рода акции были совсем не ежедневными. Пак не особо переживал по этому поводу, хотя может и стоило. У него просто не оставалось сил ещё и на это, ибо учеба сама с собой любовью не займется — как он сам любит говорить. Он привычно приползает домой после пар, лежит в одной штанине наполовину снятых брюк на кровати и эмоционально ноет и возмущается в монологе о том, как заебался и почему нельзя просто выйти в окно.       Можно подумать, что ему не нравится его будущая профессия, но это совсем не так — он ещё в 13 лет определился с ней, — просто сам процесс обучения правда выматывает, ещё если учитывать время от времени просыпающегося в Чимине трудоголика.       Однако его ничего не напрягает ровно до тех пор, пока сосед справа от него не появляется на своей кухне. Потому что после этого через вечно открытые окна до носа Чимина доходит запах еды. Вкусной еды: разных блюд, названия которых редко когда можно угадать по аромату, но то, что это приготовлено самостоятельно, а не заказано с какого-нибудь весьма неплохого ресторана — стопроцентно. Собственно, проблема в том, что все эти ароматы совсем нагло проникают в его квартиру по вечерам, заставляя желудок сходить с ума, потому что каждый раз оказывается, что он не потреблял пищу давно, а его хозяин будто и не заинтересован в этом, что очень бесит и отвлекает от выполнения заданий или даже редкого просмотра телевизора. Постоянно приходится идти на кухню выискивать что-то, чем можно поживиться быстро, чтобы не умереть от голода. А все из-за дурацкого соседа, который, видимо, Мастер Шеф пересмотрел!       Чимин и в глаза его не видел, только пару раз силуэт со спины, по которому единственное, что было понятно — это не девушка, а парень, не старик точно, но какого примерно возраста — неизвестно. Также как и то, живёт ли он один или это готовит кто-то другой. Вы спросите, а какая гребаная разница, но Чимин ответит, что она есть, потому что пойти на разборки он готов только с парнем плюс-минус его возраста, точно не с безобидной девушкой или взрослым мужланом. А теперь вы наверняка спросите, какие к черту разборки, Чимин, держи себя в своем уме, но он ответит, что две средние баночки пива придали ему уверенности и захотелось приключений на свою симпатичную задницу (если верить словам его друга, который в этом спец).       Он не пьян, его не уносит так просто, но определённо более расслаблен и голоден, учуяв носом очередной шедевр кулинарии. Потому стоит сейчас перед чужой дверью с видом примерно «иду бить ёбла» и ждёт, когда откроют. Он уверен, что уже совсем скоро пожалеет о своём идиотизме, ибо что он вообще может предъявить? Но сейчас на это нет времени, так как дверь открывается, являя взору Чимина слишком охуенного мужчину. Настрой сразу меняется, Пак застывает, трезвея окончательно и хочет провалиться под землю, смотря на идеальное лицо, эмоции на котором сложно прочесть.       — Ты из соседней квартиры ведь? — доносится до ушей Чимина хрипловатый голос. — Случилось чего? Что ж, если позориться, так позориться до конца, думается Паку прежде чем, набрав в лёгкие побольше воздуха, он начинает свою тираду:       — Да, я из соседней квартиры. Скажи, соседушка, ты охуел? Ты даже не подозреваешь этого, но, поверь мне — крайне искреннему, ты охуел, — не будь Чимин слишком увлечен, он бы заметил, как в чужих глазах загорелось любопытство, а сам парень заинтересованно облокотился о дверной косяк, слушая дальше. — Я понял, что руки у тебя из правильного места растут, но, боже, серьезно, тебе элементарно не лень каждый день что-то готовить?! Я уже не выдерживаю! Нет у меня времени питаться полноценно, но запахи из твоей квартиры, которые, между прочим, беспардонно проникают в мою, нагло пробуждают во мне это желание!       — Ты хочешь сказать, пробуждают естественную для существования нужду? — спокойно, стараясь сдерживать смех, успевает вставить свой комментарий сосед, пока Чимин на миллисекунду замолкает, вновь набирая воздуха в лёгкие.       — Не надо умничать, пожалуйста! — Чимин, кажется, хотел для убедительности топнуть ногой, но вовремя остановил себя, понимая, что пиво всё-таки не совсем выветрилось, ведь он продолжает стоять напротив соседа, который весь такой красивый стоит в черной футболке, скрестив руки на груди, отчего нельзя не пялиться на напряжённые мышцы, волосы черные и пушистые, взгляд хитрый, а губы вот-вот тронет улыбка.              Какой пиздец.       — Хорошо. Заходи на ужин, только скажи свое имя для начала. Я Юнги. — совершенно спокойно произносит он, будто ничего такого, и отходит в сторону, давая проход Паку.       — Что? — Чимина за идиота держат?       — А что? Зря что ли пришёл? Уверяю, тебе понравится, — ухмыляется Юнги.       — Зачем мне это делать?       — Да ты издеваешься, а? — закатывает глаза Мин. — Быстро: либо заходишь, либо не трать мое время, я ещё не со всем на кухне закончил.       А в конце концов, возвращаясь к старым мыслям, если позориться, то можно хоть поесть.       — Я Чимин, — неуверенно заходит в чужую квартиру.       — Приятно познакомиться, Чимин, идём за мной.       По дороге до кухни, Чимин пытался понять, когда в его жизни пошло что-то не так. Вроде бы и нормальный парень, но что-то как выкинет, и сам в шоке. Однако, это почти приятный шок, потому что, оказывается, все это время за стеной жил такой мужчина-мечта. Что ж. А впрочем, заглянуть можно было и раньше.

***

      Кухня оказывается красивой и уютной одновременно. Она преимущественно в черно-серых тонах с вставками из дерева, что добавляют что-то вроде бежевого оттенка. Очень много шкафчиков разных размеров, двухстворчатый холодильник, встроенная индукционная плита и немного в стороне от нее духовка. Рабочая поверхность дополнительно освещается белым светом светодиодной ленты, а на обеденном столе стоит маленькая вазочка с сушеными травами, куда Чимина и усаживают. В общем, все современно и практично. И чувствуется, что сделано с особой любовью, будто эта комната — святыня всей квартиры. Но самое главное, по всей кухне витает невероятный аромат, отчего живот Пака начинает нескромно урчать —он такой чёртов предатель со своей неуместностью. Чимин просто надеется, что Юнги этого не слышал.        (Ну, пусть надеется, чем бы дитя не тешилось, верно?)       — Итак, Чимин, как дела? — бросает Юнги, подойдя к плите, ловко помешивая что-то на сковороде.       Чимин клянётся: настолько тупого разговора у него в реальной жизни ещё не было.       — Кто вообще спрашивает подобное?       — Ну, я? — невозмутимо тянет Мин, стоя спиной к Паку, все ещё чем-то занимаясь за рабочей поверхностью.       Чимин тяжко вздохнул, почти физически ощущая всю неловкость, в то время как хозяина квартиры, кажется, ничего совершенно не смущало.       — Я в порядке.       — Вот и славно. Хочешь пить? — Мин внезапно разворачивается, смотря с приподнятой бровью. — Чай, кофе или вино в честь знакомства? — Чимин успевает лишь рот окрыть, чтобы отказаться, прежде чем его перебивают, слишком очевидно изначально не давая возможности ответить. — Ты прав, белое сухое отлично будет.       Чимин смотрит на Юнги, доставшего из ниоткуда бутылку и два бокала, по-прежнему ничего не понимая в этой жизни. Вечер перестает быть томным, как любит говорить его отец на все непонятные жизненные ситуации.       Перед ним ставят бокал вина, настаивая сделать глоток. Вкусное, конечно вкусное, только чтобы оно Паку лишним не было после пива.       — Раз уж мы выпили за знакомство, будешь Маринару или Том ям? — смотря в глаза Чимину, Юнги вдруг то ли ухмыляется, то ли улыбается, снова не давая ответить. — Хотя действительно, зачем я спрашиваю? Накормлю уставшего студента всем, — и спокойненько уходит за тарелками.       А в голове Чимина рождаются новые вопросы — один за другим — и от их количества хочется уже башкой об стену биться.       — Откуда ты знаешь, что я студент?       — Мм, скажем так, вижу в твоих глазах заебанность, свойственную учащимся, — можно ли считать за прогресс в их отношениях первый мат со стороны соседа? — Ну и я слышал твои крайне эмоциональные возмущения о том, как ты заебался. Кстати, — он вновь поворачивается к Паку, держа в руках глубокую тарелку, и смотрит прямо-таки заинтересованно, — тот препод, которому ты пожелал, чтобы хуй отсох из-за того, что он вызвал вас с утра пораньше — сбылось-таки твоё желание, есть слушок какой?       Разрешите Чимину чисто по-человечески сдохнуть прямо здесь и сейчас, чтобы порохом разлететься в пространстве и не чувствовать себя таким идиотом, прости Господи, блять, его грешного атеиста!       — Ты все слышал?! — взвывает он, от своего горя осушая бокал вина за раз, и закрывая лицо руками. — О какой шумоизоляции тогда речь! — Убейте, просто убейте.       Чимин не видит широкую улыбку Юнги, мысленно выйдя на прогулку с окна 20 этажа несколько раз.       — Если ты переживаешь, что я мог также слышать чьи-то стоны из твоей квартиры, то не волнуйся, я не слышал. К тому же, шумоизоляция не такая уж плохая, просто ты слишком громкий, когда эмоции зашкаливают, — да он издевается, не иначе!       — Я даже знаю почему, — убирает Чимин руки от лица, когда перед ним ставят чашу с супом (пахнущим очень вкусно, а подача прямо-таки ресторанная), рис и приборы, и смотрит на Юнги, — некому было там стонать уже довольно давно.       — Какая досада. Бывают в жизни трудности, — Чимин честно хочет взять уроки покер фейса у Юнги, потому что выглядеть и звучать так серьезно, когда очевидно веселишься — определённо талант.       — Приятного аппетита, Чимин, — внезапно улыбается Мин и садится напротив парня.       — Ты разве не собираешься есть? — немного хмурится Пак.       — Чуть позже.       — А сейчас собираешься смотреть, как ем я?       — Да. Люблю наблюдать за людьми во время их приёма пищи.       Чимин просто молча смотрит на Юнги. Всё ещё охуенного Юнги, который так искусно издевается.       — Это странно, знаешь.       — Мне говорили об этом.       — Ты не любишь прислушаться к людям, не так ли?       — Возможно. Давай, ешь уже. Обещаю, что не буду пялиться в упор, я не настолько странный.       В общем, Чимин благополучно забивает на это, не имея желания больше сдерживаться, потому приступает к еде. Взгляд в его сторону правда не столь настойчивый, так что пусть. К тому же, Юнги и впрямь оказывается мужчиной-мечтой, потому что суп правда вкусный. Особенно учитывая, что некоторые и яичницу могут испортить, а здесь доведено до идеала.       — Юнги, это очень вкусно, — прожевав, озвучивает мысли Чимин, взглянув на довольного Юнги, легко кивнувшего на его слова.       — Можешь звать хён, если хочешь.       — Хорошо, Юнги-хен, — подумав с секунду о том, что это все ещё самое странное его знакомство, отвечает младший с улыбкой. — И эм… прости за этот цирк, пожалуйста? Я не знаю не слишком ли это очевидно, но внутри мне очень стыдно. — Он опускает голову, вернувшись к еде.       Юнги на это негромко смеётся, что возвращает взгляд Чимина на него, позволяя лицезреть весьма красивую картину: Мин сидит вальяжно раскинувшись на стуле, пьет себе вино, а на лице милая улыбка.       — Не волнуйся об этом, ты меня наоборот повеселил. К тому же, я рад наконец познакомиться с автором комментариев, поднимавших мне регулярно настроение, которые можно на ситком брать. — На это Чимин лишь закатывает глаза.       Когда Чимин доел первое блюдо, Юнги забрал у него тарелки, долил вина и вернулся к вопросам, прежде чем подать второе.       — Насколько я понял, ты учишься в меде?       — Да, и несмотря на мои комментарии, я рад этому. И вообще, — он гордо поднимает голову, смотря Юнги в глаза, — я ебать умный, стипендию получаю приличную! — старший прыскает в ответ.       — Ебать умный значит? — улыбается. — Но почему-то умный-будущий-доктор не знает, что нужно питаться три раза в день.       Чимин цокает и закатывает глаза на это.       — В обязанности умного-будущего-доктора входит забота о здоровье других. О себе обычно не заикаются.       — Считаешь, достойный аргумент?       — Вполне, — и мило улыбается.       Вздохнув, Юнги разворачивается, приступая к подаче пасты.       — А ты где работаешь? Очевидно, что уже не учишься, — наконец задаёт волнующий его вопрос.       — В ресторане, — помедлив секунду, отвечают ему.       — Я почти не удивлен. У тебя такой вайб секси шефа, уверен, ты там не официант. — Когда до Пака доходит, что он ляпнул, то хочется убиться. Всё, ему больше не наливать.       Зато Юнги выглядит вполне довольным, ставя перед ним пасту с морепродуктами и задерживая хитрый взгляд на розоватых щеках Чимина подольше.       — Секси шеф значит? Приятно знать, — и возвращается на свое место. Он наблюдает за Чимином, пробующим пасту, и самодовольно улыбается, замечая молчаливую реакцию.       — Она услада для вкусовых рецепторов, знаю, можешь не отвлекаться на слова.       — Скромность — не твоё второе имя, это я тоже понял. Но ты прав.       Далее он ест некоторые время в тишине, пока Юнги думает над словами.       — Знаешь, ты мог бы приходить к нам после пар, — внезапно начинает он.       Чимин каким-то не очень довольным выглядит.       — Ну знаешь, все же я не настолько крут, чтобы регулярно таскаться по ресторанам.       А Юнги будто только такого ответа и ждал, если судить по лицу.       — Ну знаешь, там работает один секси шеф-повар, довольно молодой для этой должности — Мин Юнги зовут его. Уверен, он будет рад по своему приглашению видеть умного-будущего-доктора с длинным языком за отдельным столиком. — И улыбается слишком обаятельно, чтобы можно было хоть на долю секунды задуматься об отказе.       — Знал бы я к чему это приведет, наведался бы с возмущениями к тебе раньше, — хитро улыбается Пак.       — Полагаю, это согласие?       — Буду ждать сообщение с местоположением от секси шефа. Пусть запишет сейчас мой номер.       А секси шеф тянется за своим телефоном, точно зная, что самое странное знакомство в его жизни приведет к чему-то очень хорошему и одновременно забавному.