Сквозь годы

— Господи, прими душу усопшей рабы твоей Елизаветы! Прости ее прегрешения вольные и невольные… До сих пор барон Владимир Корф не мог поверить в происходящее. Церковь, чад от горящих свечей в руках у родных и близких, монотонный голос отца Павла… И гроб, в котором лежит его жена, баронесса Елизавета Петровна Корф, урожденная Долгорукая… Неделю назад барон рассмеялся бы в лицо любому, кто сказал бы, что жизнь его жены так трагически прервется. Абсурд, же, ерунда, глупость! Как в такое поверить-то можно?! Хотя, стоя восемь лет назад в этой же церкви во время венчания с Елизаветой, барону абсурдом казалась возможность хоть какого-то счастья в их союзе… Если по правде, то Владимир Корф и не думал, что из-за его опрометчивого поступка на свадьбе Лизы и Забалуева все получится вот так. Барон уж точно не любил княжну Долгорукую, не пытался избавить ее от брака со стариком, не думал, что всерьез будет стоять с ней перед алтарем. Думал он тогда только о поместье! Что ж… Отец Павел обвенчал его и Лизу через день, поместье Владимир обратно не получил, а вот нелюбимую жену пожалуйста! Смешно, да? Барон и сам бы посмеялся, да только это произошло с ним самим. В первые дни после свадьбы Лизе в глаза смотреть было стыдно. Его жена, если поначалу и надеялась на какие-то чувства с его стороны, быстро поняла, что брак заключен не по любви, что ей воспользовались… Тьфу! Однако, к чести ее надо сказать, после серьезного разговора повела себя достойно. Сказала, что и сама виновата не меньше Владимира, но что сейчас толку от сожалений. Надо жить дальше. Хотя первые месяцы совместной жизни легкими не были уж точно. Жили в Петербурге, благоразумно не выезжая и не приглашая никого к себе, кроме самых близких друзей. Как бы то ни было, но барон Корф забрал невесту в буквальном смысле из-под венца. Такому скандалу успокаиваться надо несколько месяцев, не меньше.… Зато друг к другу привыкли. Заскучавшая Лиза взялась наводить порядок в петербургском доме. Владимир, как мог, ей помогал. Так, пытаясь разобраться с путаными записями в расходных книгах и вычисляя, сколько оброка с какой деревни можно ожидать, Владимир понял, что к Лизе испытывает, если не любовь, то какую-то странную теплоту, которой раньше к ней не ощущал. И, пожалуй, был уже не против жить с ней долго и счастливо. Да и почему бы и нет? Ах, Анна… А что Анна? Успешная актриса императорского театра, прима, а потом и жена князя Михаила Репнина… И вольную тогда он ей дал сам. Барон Корф думал, что не выдержит, если узнает, что Анна не сможет принадлежать ему, но как-то смог это сделать, тем более, что князь и княгиня Репнины уехали в Италию и не мозолили ему глаза. Анна теперь далеко… И все с ней кончено, наверное, навсегда. А Лиза здесь и заслуживает, чтобы ее муж не пытался думать о другой. Тем более, что аккурат через полгода после свадьбы барон и баронесса Корф узнали, что Лиза ждет ребенка… Глядя на их первенца, юного Алексея Корфа, Владимир еще не понимал до конца, что стал отцом. У Лизы, его бойкой и бесстрашной Лизы, дрожали пальцы, когда она первый раз взяла малыша на руки. Кажется, впервые она не знала, что делать, а Владимир ничем не мог ей помочь. Ты только не плачь, сынок, не пугай родителей… Ну, ничего, на войне барон был, выучился и обращаться с ребенком! Ну как выучился? Лиза хотя бы без особых опасений доверила ему сына во время крестин. Сама она в церковь поехать не могла, а близких замужних женщин ни у нее, ни у самого Владимира не осталось. Это уже после церемонии Корф осторожно вручил Алешу бабушке, княгине Марии Алексеевне, простившей таки непокорную дочь и зятя… А ведь с утра никто не знал, приедет ли княгиня вообще. Она не отвечала на письма Лизы, которая та пыталась ей писать после свадьбы, ответа на приглашение на крестины тоже не пришло, но, Слава Богу, все обиды и ссоры в тот день удалось забыть! Через год с небольшим Лиза забеременела снова. Вторая беременность далась баронессе Корф значительно тяжелее, чем первая, однако в положенный срок на свет появилась здоровенькая девочка. Владимир сам выбрал дочери имя Надежда. Наденька… Так, более-менее спокойно пролетели пять лет. Несколько месяцев назад оказалось, что баронесса Корф снова в положении. Илья Петрович, осматривавший Лизу во время беременности, хмурился, однако говорил, что волноваться не из-за чего. Да и сама Лиза была уверена, что все пройдет хорошо, постоянно говорила, что родится мальчик. Что ж, хоть в этом она оказалась права… Роды начались преждевременно. Ребенок шел как-то неправильно, и баронесса мучилась несколько дней. Владимир вздохнул было спокойно, когда на третью ночь крики из комнаты жены затихли, но вышедший Илья Петрович сухо сообщил, что ничего сделать не смог, и сказал Владимиру попрощаться с женой. До утра баронесса Елизавета Петровна Корф не дожила. До безумия Владимиру было тяжело хоронить свою Лизу. Да, он ее не любил, но она была матерью его детей, его женой, женщиной, которая смогла дать ему счастье в, казалось бы, неудачном, заключенном по глупости браке. Но раскисать ему нельзя! Хотя бы ради детей. Алеша и Надя были здесь. Маленькие совсем, но они уже понимали, что мамы больше нет, и испуганно жались к Владимиру. Дома его ждал новорожденный Дмитрий. Ребенок, с таким трудом появившийся на свет, был крайне слаб, но барон Корф верил, что его сын выживет. Ничего, он справится! И детей вырастит так, что Лиза сможет ими гордиться!