Нравишься весь

В первый раз они встретились на какой-то шумной ярмарке, посвященной ковену иллюзий. Едва ли через полчаса он уже несколько раз успел пожалеть, что вызвался подежурить здесь. Народ тут собрался весьма…шебутной. Не говоря уже о том, что Хантер готов был пристрелиться от всех этих бесконечных голубых вспышек и обманок, вылетающих из каждого угла. Будь то маффин или коктейль, тот оказывался фальшивкой. И, как только он хватал заместо него пустоту и в воздух взметался пар, Хантер то и дело слышал взрыв хохота откуда-то со стороны. И уж очень часто слышался один определенный голос. Назойливый в своей громкой задорности. — Думаете это смешно? — не выдержал он, подходя к групке подростков, заливающихся смехом. — Очень, — усмехнулся высокий темноволосый парень с родинкой на щеке. — Самое забавное, это твоё выражение лица. — Да? Как на счёт побеспокоиться о своём? — нахмурился Хантер, шагнув ближе, и вмиг стёр прыгающую улыбку с физиономии этого выскочки. — Эй полегче, это ведь просто иллюзии, это весело, — выдал он, поворачиваясь в полоборота к своей компашке. Но те, видимо завидев посох в руках Хантера, или же просто не желая проблем, уже разбрестить кто куда. Хантер довольно хмыкнул, вильнув плечом. — Видимо только ты находишь это весёлым, хах? — подцепил он. В глазах того мелькула тень. Но вместо ожидаемого испуга, парень только фыркнул и по свойски положил руку ему на плечо. — Да брось. Расслабься. Хантер даже как-то опешил от такой наглости, поэтому не сразу нашёл что сказать. — Я Эдрик, — выдал тем временем тот. — А ты ведь золотой страж, не так ли? Хантер сощурился, вглядываясь в лицо нового знакомого. И, кажется, наконец вспомнил где раньше его видел. У Аладора все-таки несносные дети, один хуже другого. Чужая рука всё ещё была на плече и он запоздало её неуклюже скинул. — Ага. И всё-таки после небольшой заминки, припёртый удивительно открытым взглядом, представился. И, возможно зря, потому что с того самого момента Блайт свалился на него настоящей лавиной назойливости. С каких то непонятных причин, этот мальчишка решил, что теперь они самые закадычные друзья, и не применил это то и дело подчеркнуть. Если он крутится в замке среди иллюзионистов — неприменно подойдёт поздороваться. Или представит его кому-нибудь из своих бесчисленных друзей. И это то во время службы! А на мероприятия Блайт Индастрис, путь вообще был заказан — так и проведёшь весь вечер, слушая его болтовню. Но в какой-то момент всё окончательно покатилось в пропасть. — Какого черта ты тут делаешь? — прошипел Хантер, завидев Блайта прямо у входа в свою башню. Время близилось к глубокой ночи, и все чего он хотел возвращаясь с задания — лишь спокойный отдых. Эдрик только странно улыбнулся, размашистым жестом его поприветстовав. Хантер скривился, почувствовав лёгкий шлейф яблочной крови. — Ты что, пьян?.. — Самую малость, — состроил глазки Эдрик и снова ни пойми к чему ухмыльнулся. Хантер не был знатоком в человеческих/ведьменских эмоциях, но что-то было определено странным в поведении Блайта. Понурые плечи, грязная потрепанная одежда… Всё это выглядело до непрятного знакомым, в памяти зашевелились смутные ассоциации. Хантер вздохнул. — И чего ты тут забыл? — уже мягче спросил он. Блайт как-то смешно скуксился, но тут же растянул губы в улыбке. — Компанию, — пожал плечами он. И тут, словно из ниоткуда в его руках показалась зеленоватая бутыль. Мало сказать, что такое заявление Хантера ошарашило. Он неверяще уставился на Эдрика, но тот, по видимому, был настроен серьезно. — Нет, нет, — тут же замахал руками Хантер, — и не думай, я не самоубийца пить прямо тут. Он сразу же представил свой обуглившийся труп, в который превратит его Белос, только прочухав, что он занимается такими непотребствами в замке. И учитывая всепросвещенность императора — узнает тот за считанные секунды. Блайт практически вплотную пододвинулся к его лицу. И все мысли тут же смыло волной смущения. Былая уверенность затерялась где-то в хитрой мимике Эдрика. Родинка на щеке прыгнула, когда тот усмехнулся: — Тогда погнали отсюда. Голос его стелился шероховатым шёпотом, что странно пробрал Хантера до внутренностей. Или же всё дело было в лукавых глазах?.. Он согласился только потому что спорить было бесполезно. И совсем он не был заинтригован. * Эдрик вызвался его прокатить, уверяя что конечная точка назначения это большой сюрприз. И, так как палисман у Блайта был такой же бешеный как и он, дорога полнилась бесконечной тряской. Приземление отозвалось ломотой в пояснице, но когда Хантер оглядел место прибытия это вмиг забылось, ведь… — Хексайд?! — изумился он. Эдрик рассмеялся и ночь подхватила его звонкий голос ветром. Длинная чёлка наползла на глаза, и тот небрежно её откинул, стрельнув игривым взглядом прямо в Хантера. — Тебя что-то смущает? Тот прочистил горло, стараясь не думать о том, как томно прозвучал вопрос. И вообще думать поменьше о том, что сейчас видят его глаза. — Нет. Вовсе нет. Лишь то, как мы попадём туда. Эдрик усмехнулся и вальяжно достал из кармана связку ключей вместо ответа. — У меня они ещё с незапамятных времён учебы, — пояснил он на вопрос в глазах Хантера. Тот лишь фыркнул. — Большой труд не запямятовать что было на прошлой неделе, да? Эдрик хмыкнул, чуть кивнув, и зачесал волосы назад. Было в этом жесте что-то до одури нарциссичное, но… Волосы, надо признать, у него и впрямь выглядели бесподобно. Блайт схватил Хантера за руку, окончально спутав все мысли в голове. В глазах у него бликами играла луна. — Пойдем, — шепнул тот. * Эдрик залезает на стол прямо с ногами и изящно откупоривает бутыль зубами. И конечно сопровождает это всё самодовольной ухмылкой. Тот неуловимый момент, когда его губы обхватывают пробку чудится Хантеру тянущейся вечностью, в которой он ненароком застревает. Всё кажется странным, но он все-таки заходит в глубь помещения. Неловко садится напротив, но словно прилежный ученик, за парту. Напиток целует в виски лёгким помутнением, когда Хантер делает пару уверенных глотков. Пьёт и со всех сил не пытается придавать значение тому, что горлышко хранит отпечаток чужих губ. А тишина скользит сквозь пустой класс, шныряя между рядами. Смешивается с лёгким сквозняком то и дело щекотящим щеки. Хантер оглядывает кабинет: кажется тут шли занятия оракула, но он не был уверен. — Смотришь так, будто тут есть что разглядывать, — скучающе парирует Эдрик. Изучать стены кабинета вообще-то не очень интересно, но так хотя бы ненадолго можно отлепить взгляд от Блайта. — Ну, я никогда не сидел за такими партами, поэтому может и есть. Эдрик хмыкает и ловко спрыгивает, в три шага оказываясь рядом и падая по соседству. — Ничего необычного, — вдруг говорит он. — Ты просто сидишь и пытаешься абстрагироваться от чуши, что доносится спереди от препода и гомона одноклассников, что звучит за спиной. Он устало подпирает голову руками, пряча глаза в поверхности щербатой столешницы. — Ого, — вдруг хмыкает Хантер, — кто бы мог подумать. — Что? — Звучит не очень. А ты ведь вроде такой общительный… Эдрик усмехается и стреляет взглядом. — Может это будет звучать глупо, но иногда быть общительным очень одиноко. Угловатый прямоугольник света, что стелился сквозь окно очерчивает его лицо. Которое теперь выглядит слегка иначе. Он уводит взгляд куда-то на доску и из его груди вырывается меланхоличный вздох. Наверно Хантер мог его понять. Он хорошо знал, что такое одиночество. Практически всё своё сознательное существование проводил в нём, если не учитывать отдачу приказов страже и разговоров с императором и главами ковенов, но… Но, кажется, Эдрик сейчас имеет в виду нечто совсем другое. Хантер вспоминает вдруг компашку, что бродила с ним по ярмарке и вечно стреляющих глазками девчонок, которых неприменно можно было увидеть, если по близости был Блайт. Вспоминает его громкий смех и колючие интонации. Которые по странным стечениям обстоятеств одна за другой растаяли в сегодняшнем вечере. — Поэтому ты пришел сегодня? — тихо спрашивает он немного погодя. Блайт молчит, упорно награждая взглядом доску. — Честно говоря, не знаю, — наконец слабо отзывается он и лениво роняет руки на столешницу. — Кажется, я просто от всего этого устал. Внутри что-то словно ломается от этого тона. И Хантер не хочет делать глупость, он в этом уверен. Но все-таки почему-то все равно кладёт руку на плечо Эдрику. Словно по другому и быть не может. — Ну так расслабься, — криво улыбается он. И тот наконец поворачивается к нему. Так странно не видеть на его лице привычно скачущей улыбки, но оно не становится от того менее притягательным. Внутри мелко дрожит волнение, когда Эдрик вдруг облизывает пересохшие губы. Становится сложно концентрировать внимание на чём-то другом. Хочется сказать что-то глупое или наоборот ужасно милое, но Хантер никогда не был хорош в подобном. Он только мягко притрагивается к его щеке, наконец срывая долгожданную полуулыбку, которая остаётся в висках щелчком. Хантер вмиг крадёт её с вместе со вздохом, увлекая Эдрика в поцелуй. Чужие губы со вкусом терпкого яблока, но пьянят намного сильнее жалкого алкоголя. Блайт подаётся ближе, и по телу бегут нежные прикосновения его рук. Разум начинает плыть, а факты в голове успешно путаются. Хантер только осознаёт, как пылают щёки, когда прохладные пальцы оглаживают кожу. Эдрик хрипло усмехается, чуть остранившись. Лёгкие внезапно вспоминают как дышать. От него пахнет хвоей или мятой холодной, но вопреки этому внутри разрастается тягучий жар, когда он вновь открывает глаза. — Мне нравится твоя улыбка, — подмечает пьяно Хантер. Хоть они и едва пригубили эту злосчастную бутыль. Эдрик оглаживает его скулы и заправляет непослушную прядь за ухо. — Кажется, ты не совсем понял о чём я говорил, — смущённо подмечает он. Но видимо, это его совсем не расстраивает. Хантер накрывает его ладонь своей. — Может быть. Но на самом деле, я думаю ты мне наверно вообще весь нравишься, — тихо признается он, отводя глаза. — И когда улыбаешься и когда нет.