Блики света

                    Чужие шаги касались каменного пола легко, отдаваясь едва слышным эхом, которое тут же смешивалось с шорохом дорогой ткани. Вошедший в просторную залу замер, медленно обводя взглядом богатое и пока что незнакомое убранство; державшихся рядом собственных стражей; опустившихся на колено в почтительном поклоне жрецов, укрытых причудливой розоватой одеждой… Серые, отливающие сталью, глаза не обделили вниманием ни единой детали.       Замерший среди жрецов юноша осторожно приподнял голову. Он проследил взглядом черты бледного лица, на которое спадали кудрявые, искрящиеся бронзой волосы. На мгновение пересёкся глазами с острым серебром чужих радужек и торопливо опустил взгляд. Сердце стучало где-то в висках, и он зажмурился, выравнивая сбившееся дыхание и пальцами вцепляясь до боли в сокрытое под тканями одежды древко лука.       Евгений — так звали вошедшего человека. И именно на него уже долгое время вёл охоту затаившийся сейчас Александр. Александр никогда прежде не видел его, и лишь слышал о чарующем величии, будто невидимый шлейф укрывающем сильные плечи. Александр знал, что его руки просто не могут дрогнуть, знал — чужеземца, прошедшего так много дорог, ждёт смерть на острие именно его стрелы.       Александр распахнул глаза и заметил, что Евгений больше не смотрел в его сторону, но неожиданно легко улыбался. Серые глаза на краткий миг скрылись за бледными веками, и Евгений прислушался к тихому дыханию ветра со стороны сада за его спиной, к едва слышному разговору птиц. Он чувствовал чужой взгляд, горящий слишком ярким и непокорным для простого жреца зелёным пламенем. И всё же… и всё же он лишь улыбался.       Когда Евгений сделал шаг в глубь зала, луч заходящего солнца блеснул в волне его волос, отразившись и вынудив Александра моргнуть. Отогнав выступившие от яркого света слёзы, Александр уже сжал в пальцах древко стрелы, приготовившись наложить её на тетиву, как вдруг потрясённо замер.       Перед ним стоял совсем не тот человек, что прежде.       Тонкие ткани, расшитые золотом, не слепили, а искрились мягким, будто даже приглушённым светом; кудрявые волосы уже не лоснились, а, казалось, путались между собой после долгой, изнуряющей дороги; в устало полуприкрытых глазах вовсе не сверкала сталь, а серела тоскливая усталость; красивые бледно-розовые губы уже не улыбались, а скривились, словно в безмолвном крике.       Красота, пропитанная невысказанной мукой.       Александр почувствовал, как у него ослабли и разжались пальцы, роняя и стрелу, и лук, но он ничего не смог с этим сделать. Раздавшиеся звон и стук от соприкосновения упавшего оружия с полом прогремели на весь зал. На краткий миг воцарилась мёртвая тишина, и Александр затаил дыхание, глядя прямо в тут же устремившиеся на него серые глаза и чувствуя запоздалый холодок страха, пробежавший по спине. Александр изумлённо шумно выдохнул, увидев медленно тронувшую чужие губы улыбку.       В следующую секунду раздались крики, поднялся гвалт, и Александр резко отвёл взгляд, порываясь броситься прочь. Хрустальный момент тишины разлетелся сотней осколков.       Его схватили, не дав даже приблизиться к спасительному окну. Александр взбрыкнулся, но его всё-таки уронили на колени перед Евгением, который всё так же легко улыбался, глядя на гордо вскинувшего голову юношу, в чьих ярких зелёных глазах был лишь безмолвный вызов. Если Александру и было страшно, то он прятал это в глубине своей души, не показывая.       — Почему ты улыбаешься? — не выдержал Александр, резанув хриплым после долгого молчания голосом по вновь воцарившейся в зале тишине.       — Почему ты выронил стрелу? — тут же раздалось в ответ с тихой, горьковатой усмешкой.       Александр настороженно замер, чутко выцепляя всё, сокрытое в чужом голосе. Он понимал: это не было обычной презрительной насмешкой над ним, это была насмешка над его собственным вопросом, будто Евгений говорил: «Зачем ты спрашиваешь у меня то, на что и сам знаешь ответ?»       — Как твоё имя? — спросил Евгений, не дождавшись ответа на свой вопрос.       — Александр, — коротко отозвался тот, неуютно поводя плечами и желая вскинуться, подняться на ноги и говорить с пришедшим в его земли чужеземцем, глядя сверху вниз, а не наоборот.       — Меня столько раз пытались убить, Александр, что мы со смертью уже давние друзья, — вдруг проговорил Евгений. — Вот и улыбаемся, завидев друг друга.       — Ты знал, что я хочу убить тебя, — поражённо прошептал Александр, вдруг понимая.       «Ты отчасти хотел, чтобы я убил тебя».       Непроизнесённая фраза повисла в воздухе между ними, отражаясь в пересечённых взглядах — стальной к огненному. Время уже в который раз за минувший день замерло в стенах этого зала, когда клонящееся к закату солнце легко коснулось вплетённого в густые бронзовые волосы золотого ободка, давящего на лоб и виски. Александр отрешенно задумался о том, как не заметил этой детали прежде, но спустя краткий миг все мысли оставили его наедине с освещённым солнцем величественным силуэтом и тусклыми серыми глазами, отражавшими измученную и уставшую душу.       Мгновение замерло: один стоял на коленях, но в глазах его горело живое пламя, а другой — на пьедестале с короной в волосах и убитой за время завоеваний душой.