Неожиданный подарок врага

В последний месяц я слишком часто впадаю в передряги в виде банальных обмороков. Но этот случай привнёс немного новизны. Но лишь каплю. Почему каплю? Во-первых, это опять было связано с Барбоссой. Во-вторых, я опять лежу на чей-то кровати. И сейчас я уверена, что на кровати Гектора. Он что-то сказал перед моей отключкой. Что-то вроде того, что ему достанется от моего отца. И если он не хочет от него проблем, стало быть, как можно дольше станет меня скрывать от глаз родителя. Возникал вопрос, сидел ли он сейчас где-то рядом? Я не хотела открывать глаза и мой слух от слабости был чуть ли не на нулевом уровне. Зато боль бушевала вовсю. Надо бы забыться сном, ждать, пока эти физические мучения пройдут. И только потом подать признаки жизни. Так я устала от расспросов, от скандалов. Я заслуживаю отдых и заботу. — Я вижу, что ты проснулась. Когда ты размышляешь, в недрах твоего сознания пробуждается умение активной мимики, – раздался его чёртов голос и я была вынуждена на первом этапе приоткрыть веки. Но приподниматься на локтях я не стала. И дело было вовсе не в моих силах, а в нежелании показывать, что я готова к разговору. — Отец знает? – коротко спросила я. — Он уже поклялся всадить мне клинок в сердце, если я не успею тебя вылечить до прибытия в Кубу. — Отец снова оказался не в том месте, не в то время? – усмехнулась, понимая, что добровольно Барбосса не рассказал бы папе о своём промахе. — Один из его минусов, – ответил он, и явно сквозь стиснутые зубы. — Скорее плюсов. — Вы хотели бы моей смерти? — Я всегда вам её желала, желаю и буду желать, – пояснила своё опровержение, закрывая глаза. — Вы не помните вчерашнее? — Я хочу отдохнуть. Оставьте меня. — Не лучший способ избежать ответ, потому что я всё равно потребую его позже. — А вы ждёте благодарности? – мои глаза вновь увидели деревянный потолок. — Стало быть помните, – усмехнулся он и я наконец обратила на него взор повернутой набок головы. — Также отлично помню, как и убийство моего… — Ты же пират, пташка. Разве ты сама не убивала людей даже ради простого азарта? — Это далеко не оправдание, – прошипела, гневаясь не на шутку. — Если бы не я, Воробей младшая, ты бы сейчас лежала где-то в подвортне избитой и голой. Я лучший исход для тебя. — Почему вы пришли? – сменила тему, заливаясь краской от произнесённой толики пошлости. — Потому что услышал ваши крики. — Разве вам не наплевать на меня? Я же дочь вашего врага. От меня одни проблемы. — Но будни на палубе без вас были бы скучны. — Только для этого вы каждый раз спасаете меня и терпите мою ненависть? — Хоть я не во что и не ставлю твоего отца, пташка, но я не хочу ещё больше трепать себе нервы его воплями о том, что я тебя не спас или что я тебя убил самолично. — Так какой благодарности вы ждёте? – всё же приподнявшись на локте, произнесла с желчью. — Вы спасаете меня не потому, что цените. Вы спасаете для устранения обузы. Вы эгоист. — И это мне говорит та, которая часами раннее звала на помощь, и теперь, получив выгоду, забыла, с чьей помощью? Вернее, намеренно скрывает. — Хорошо. Спасибо за то, что спасли. Довольны? — Нет. Я не получил искренности. — Морские дьяволы, вы можете оставить в покое мучающуюся от боли девушку?! И, между прочим, именно по вашей вине! — Вы опять за старое? Опять пытаетесь скрыть на задворках сознания имя спасителя? Вам и правда нужен покой. Похоже, вы не только получили ранение кожное, но и головное. Принести лекарств от последнего? — Идите… – моя рука ухватилась за край подушки, что лежала под той подушкой, на которой располагалась моя голова. — … к чёрту! – выкрикнула, бросив своё оружие в мужчину, что на лету поймал кинутое и поджал губы в недовольстве, сверкнув яростными искрами в глазах. — Ещё хочу напомнить вам, что целовали меня недавно вы, а не кто-то другой. Гектор резко встал со своего места и покинул каюту быстрее, чем с моего языка сорвалось очередное оскорбление. И с хлопком закрытой двери ко мне снизошло спящее до этого отрезвление. В самом деле, почему я не смогла поблагодарить его?! Барбосса, наверняка, далеко не каждого бежит выручать из передряг. И уж тем более не спешит спасти отпрысков своих неприятелей. Так почему данное умозаключение ко мне снизошло только сейчас, как только Гектор меня оставил в одиночестве? Когда он меня не видел, а его не видела я, то все мои думы сосредоточены исключительно на нём. Но стоит главному персонажу моего сознания предстать передо мною в действительности, я отталкиваю его раз за разом. Во мне начинает говорить незатыкающаяся гордость. Желание показать независимость. Продемонстрировать сильную девушку. Но эта сильная девушка вчера сглупила настолько сильно, не взяв с собой на прогулку хотя бы жалкий кинжал, что попала в самую абсурдную ситуацию для пиратки со стажем. Эту сильную девушку нахлынул сковавший тело страх, вызванный жалкими пьянчугами. И как я собралась после такого смехотворного опыта сражаться с Дейви Джонсом и Беккетом? Надо будет перешагнуть свои рефлекторно работающие принципы и надлежаще извиниться перед Барбоссой за свою бестактность. Только ноги не планировали меня слушаться ближайшие пару дней, а ожидать у себя Гектора после ряда озвученных грубостей дело, похоже, гиблое. Если его уши и услышат сладостную реплику, польстящую его самодовольному эго, то только за пределами этой каюты. Кстати… каюты его. Я совершенно забыла в момент острой перепалки отметить, что моё безвольное тело всё же находилось на кровати Барбоссы, ибо эти просторы не были моими. Стало быть, извинения всё же будут скорыми. Только, если я лежала на постели Гектора, и лежать буду ещё долго, то где же будет спать ночью он? Барбосса не опуститься до того, чтобы спать на гамаке среди обыкновенных матросов. Он будет спать на стуле? В столь неудобном положении? Или не будет спать вовсе? Необходимо прибавить к извинениям и благодарность. Только если не включится во время встречи гордячка Инес Воробей. Но ничего. Я её заткну. Я затыкала многих, кто посмел поставить под сомнение мой ум и способности, уж саму себя заставить умолкнуть я смогу точно.

***

Не помню, когда я успела отключиться и выпасть из реальности, но когда я открыла глаза, то в каюту пробирался уже свет лунный. В последнее время я что-то зачастила с подобным способом избегания душевных терзаний. И моё предчувствие вновь прошептало мне о том, что я не одна. Но общество со мной делили уже не флюиды властности и насмешливости. Я повернула голову вбок и увидела сидящего на стуле Уилла. Мои губы непроизвольно исказились в улыбке то ли от понимания отсутствия токсичности Гектора, то ли от глубокой симпатии к этому молодому человеку, который весь так и искрится добротой. Но симпатия была исключительно дружеской. Я не видела в нём избранника сердца. Не хватало какой-то перчинки в его покладистом характере. Хотя, может он только казался такой душкой, а на самом деле способен на предательства и тому подобные мерзкие, но оправдано пиратские поступки. Мне следовало узнать его лучше, ведь мне, судя по складывающимся обстоятельствам, придётся сражаться с ним рука об руку. Он всё время где-то обитает с Лиззи, и шанса такого не выпадало, ведь параллельно я была весьма занята. Теперь возможность разглядеть статус Уилла в беседе предоставилась. — Я вызвался покараулить тебя, – начал он разговор. — Гектор стоит у штурвала, Джек снова пьян вдребезги и отсыпается в своей каюте. Элизабет, конечно, порывалась занять сию временную должность, но я подумал, что с моей стороны некультурно не представится, как положено. Столько дней мы плывём на одном судне, и не разу не завязывали должную беседу. Я сильно засомневалась в том, что Гектор отказался быть моей нянькой лишь потому, что стоит у руля. Он мог поручить сие Гиббсу. Вероятнее всего, Барбосса собирает все свои усилия в кучу для того, чтобы не пронзить меня клинком после первого же моего сарказма или язвительности, когда его нога переступит порог сей каюты. А отец… ничего уже не было удивительного в провозглашённом. Да и причина была ясна, как самый солнечный день. Не может обработать в голове информацию о моих частых контактах с его врагом. — Мне вот интересно, чем вы заняты с Лиззи в пределах одних четырёх стен? Вам не наскучило? – спросила, усмехнувшись, подпирая рукой щёку. — Мы тренируемся в фехтовании. Вернее сказать, её тренирую я. Ей предстоит быть подкованной в тех опасностях, что поджидают нас за кормой и в будущем. — Но почему именно в каюте? Там же тесно. — Не хотелось бы испытывать на себе взгляды лишних глаз, присвистывания, да постоянные выкрики с саркастичной романтичностью. Да и каюту мы добрали достаточно просторную. Нам хватает места. — Где ты научился фехтованию? Откуда ты родом? — Все свои ранние годы я думал, что отец плавает на торговом судне и так зарабатывает на жизнь. Я жил в Англии, пока не умерла мать. После её смерти я эмигрировал в Порт-Ройял и решил отыскать своего родителя, отправившись в путешествие на Карибские острова, – я хмыкнула, подивившись такому совпадению с моей биографией, пусть и с чуть различной причиной, побудившей на поиск отца. — В память о нём я, сколько себя помню, носил присланный им однажды золотой медальон, – продолжил Уилл своё спокойное, линейное повествование, которое ласкало мой слух, заскучавший по развлекающим россказням. — Когда мне было приблизительно одиннадцать лет, я странствовал на корабле с каким-то экипажем. Не запомнил имён. Пробыл недолго в их компании, ведь потом на судно напали и разграбили его. Потом в моей памяти чёрная дыра забытья. Помню лишь, что очнулся и увидел над собой лицо девочки. Я беглым взглядом отметил, что она приблизительно моя ровесница. Затем я снова отключился. Элизабет восполнила мой пробел, поведав, что тогда это была она и меня подобрала на борт команда её отца. Я плыл на каком-то обломке прочь от горящего судна, подорванного наверняка командой Барбоссы. Не так давно, как известно нам обоим, я выяснил, что за медальон украшал мою грудь все детские годы. Я даже рад, что Элизабет его у меня выкрала. Она избавила меня от возможного похищения. — Только потом из-за этого проклятого медальона пострадала она сама. — Но, если бы этого не произошло, она бы вышла замуж за Норингтона. Она бы не раскрыла в пиратстве свой бурный и страстный потенциал, предназначенный уж точно не для балов и дворцовых интриг. — А ещё она не осталась бы с тобой, верно? – риторически уточнила я со спрятавшейся в уголках губ хитрецой. — Так забавно с того факта, что судьба соединила нас из-за какой-то золотой монеты на дешёвой цепочке. — Судьба – штука любопытная и коварная. — Любопытная уж точно. Тот мальчишка и подумать бы не мог, что займёт более достойное место в обществе благодаря самому губернатору, что соизволил сделать такой великодушный жест сиротливому оборванцу. Но, конечно, за это благодарить надо Элизабет. Если бы она не обнаружила меня тогда за кормой и не сняла бы с меня указание на пиратство, меня навряд ли бы заметили. — Что же за место ты занимал? — Был подмастерьем кузнеца, – Уилл усмехнулся. — Хотя кузнецом был я сам. Мистер Браун постоянно пил, а я выполнял за него всю работу. Только платили, конечно, ему, не догадываясь о его любви к алкоголю. Но мистер Браун был весьма добродушным. Он делил получаемую сумму со мной пополам. — Вот так добродушие! Всего то половина того, что должно тебе принадлежать полностью! — Я человек не жадный. Если старик хотел угробить свою жизнь, это его право. А той половины мне весьма хватало на пропитание. — Ты говорил минутами раннее, что учишь Лиззи фехтованию. А кто же научил тебя? — В свободное от работы время я практиковался в этом деле, выбираясь на улицы и иногда наблюдая за какими-либо вооружёнными драками, перенимая различные приёмы. — Ты сообразительный малый, Уилл, – поощрила я своего нового товарища, словно ребёнка. Но я не могла промолчать о своём восхищении. — Ты очень напоминаешь мне своим характером моего бывшего друга Оскара. — Отчего же бывшего? — Теперь моя очередь рассказать о себе, – засмеявшись на пару мгновений, ответила я.

***

Мы общались с Уиллом ещё около часу. Мы горячо обсуждали чуть ли не каждый подпункт наших похождений, сопоставляя их друг с другом по каким-то критериям. Уилл заодно сменил мне повязку на шее, про которую совершенно забыла со своими переживаниями. Кровь ещё сочилась из раны временами, но головокружений от потери жидкой жизни стало меньше. Быть может их пульсирующую боль заглушила увлечённость беседой. И беседа, как мне кажется, долго бы ещё не прекращалась, если бы не появившийся на пороге хмурый от усталости Гектор, что молча смирил холодным взглядом тут же удалившегося из каюты Уилла. — Хотите подругу потерять? – равнодушным тоном подал Барбосса голос, плюхнувшись на стул, который секундами ранее принадлежал весу тела парня. — Начнёт ревновать мистера Тёрнера к вам. Будете ловить её укоризненные взгляды, как только голубки вылетят на волю из своей деревянной клетки. — Гектор, – сев и прокашлявшись в кулак, произнесла я, решив проигнорировать сигнал к очередной ссоре. — Я должна перед вами извиниться за утреннюю неправоту. Если бы не вы… — Избавь меня от сентиментальности, пташка, – взмахнув ладонью, остановил он мой поток не озвученной в начале дня благодарности. — Я вижу, ты свою ошибку поняла, и мне этого хватает. А вот чего мне не хватает точно, так это крепкого сна. — Неужели вы будете спать там? — А что мне остаётся? — Отец же и так в курсе моего состояния. Что вам скрывать? Отнесите меня в мою каюту и не лишайте себя комфорта. — Исключено. Ты спишь здесь. — Но почему? — Морские дьяволы, девочка, неужели ты не можешь оставить в покое выдохшегося, старого мужчину? – произнёс он отрешённым тоном, нахлобучивая на лицо свою широкополую шляпу, и, облокотившись на стену позади, скрестив на груди руки. Только спустя несколько секунд, когда я снова лежала на мягком матрасе, я поняла, что данной фразой он передразнил утреннюю меня. Я усмехнулась, отвернувшись на другую сторону, и, последовав примеру Гектора, заснула.