Сожаление

Думала ли она когда-нибудь, что умрет вот так? Конечно, нет. Когда-то ее жизнь, хоть и не была счастливой, казалась ей вполне сносной. До встречи с Тоби. Этот больной ублюдок не просто похитил ее - он сделал из ее боли личное развлечение. Каждую неделю он приходил, с мерзкой дотошностью исследуя пределы ее стойкости. Лезвие куная скользило по коже, оставляя глубокие, кровавые линии, и с каждым новым порезом его маниакальная усмешка лишь ширилась. Она была для него живой мишенью, игрушкой в руках чудовища. Как долго она молила о пощаде? Слишком долго. Теперь уже не осталось ни времени, ни смысла считать дни. Все, что она когда-то хотела - просто жить - теперь казалось жалкой, забытой мечтой. — Пожалуйста... - прошептала она, едва дыша. И даже теперь, когда каждый вдох приносил мучительную боль, она все еще надеялась, что он остановится. Что смерть - если она придет - будет легкой. Но Тоби лишь усмехнулся, глядя на нее с той жестокой, холодной нежностью, которую она уже так ненавидела. Затем он поднял кунай и безжалостно вогнал его в ее колено. Разорванные сухожилия ответили на удар вспышкой боли, и она закричала, хотя знала, что ему это лишь доставит удовольствие. -Ну-ну, не сопротивляйся, - прошептал он, ухватив ее за подбородок и всматриваясь в ее заплаканные глаза. -Отпусти... - прохрипела она, ощущая, как уходит жизнь. — Я никому... не скажу. - О, нет, милая, - прошептал он, обжигая дыханием ее изувеченную щеку. - Такое удовольствие нужно растягивать. Он сумасшедший, но в этом безумии была пугающая целеустремленность, ломавшая её дух день за днем. Она уже не чувствовала ничего, кроме боли. Ее тело горело, покрытое кровавыми разводами и коркой заживших ран. ーУбей. Ей, любившую жизнь, вырвавшую свой шанс из лап смерти, когда-то на войне. Теперь же смерть казалась такой манящей, привлекательной и спасительным лучом в этой тьме мучений. ーОу, нет, милая.ーгладит по щеке.ー Как я могу. Удовольствие принято растягивать. Он сумасшедший, но в этом безумии была пугающая целеустремленность, ломавшая её дух день за днем. Она уже не чувствовала ничего, кроме боли. Ее тело горело, покрытое кровавыми разводами и коркой заживших ран. Она давно перестала верить, что ее кто-то спасет. Ее собственная деревня отвернулась от нее, как будто она была пустым местом. И кому она была нужна? Сирота, слабый чуунин без поддержки и будущего. Товарищи мертвы, деревня - пустой звук. Она одна. Смерть стала манящей, сладкой перспективой. Когда Тоби наконец покинул ее, небрежно оставив кунай воткнутым в ее рану, она поняла, что настал её момент. Руки не дрогнули. Бывших шиноби не бывает. Лезвие куная плавно вошло в плоть, и темнота обняла ее, нежная и холодная. Сладкая, манящая.