my girl

      Сегодня Хуа Чэн встает раньше Се Лянь, нежно целует ее лоб, пока та морщится от солнца и сквозь сон слышит её тихий смешок и удаляющиеся шаги. Когда Се Лянь спустя полчаса появляется в дверном проеме, одетая в чужую рубашку и сонно потирающая глаза, девушка встречает её, сидя на столешнице лицом к окну и напевая какую-то легкую песенку под нос. На столе стоит тарелка с панкейками, рядом — баночка меда, мисочка с ягодами и две дымящиеся чашки — одна с травяным чаем, а другая, поменьше — с кофе без молока.       — Доброе утро, цзецзе, — Хуа Чэн замечает Се Лянь, ловко спрыгивает с кухонной поверхности и подходит к ней. Нежно обнимает за шею, целует в волосы.       — Доброе утро, Сань Лан, — она немного отстраняется и осматривает накрытый стол. — Не нужно было, я бы…       — Шшш, — Хуа Чэн проводит пальцами по её губам, едва касаясь. Та смеется и легонько прикусывает подушечки. Сань Лан смеется в ответ. — Позвольте предложить вам сотрапезничать, миледи, — она галантно протягивает руку к столу в приглашающем жесте.       Се Лянь вновь смеется, шутливо стукает ее по предплечью, в отместку за что получает легкий шлепок по мягкому месту и послушно садится в кресло. Они разговаривают, Се Лянь рассказывает, что ей снилось (как они с Хуа Чэн бежали куда-то по ночному городу, держась за руки, выбирали какую-то ткань, а потом она доказывала родителям, что они только друзья), Хуа Чэн говорит, что ей тоже снилась цзецзе, но отказывается рассказывать, что именно там было, оправдываясь тем, что забыла. Се Лянь же подозревает, что там просто было что-то чересчур непристойное, чтобы обсуждать за завтраком, и если та отказывается рассказывать сейчас, то, вполне вероятно, она услышит всю историю ближе к ночи.       Хуа Чэн выливает себе в тарелку неприлично много меда, не удосуживаясь воспользоваться ложкой, и Се Лянь уже хочет начать ругать её за то, что всё выльется, когда та подносит баночку ко рту и неприлично слизывает стекающий мед со стенки, глядя прямо в глаза Се Лянь. Та вспоминает что Хуа Чэн делала этим языком прошлой ночью и неизбежно краснеет, закашливаясь.       — М-м? Что-то не так, цзецзе? — она наконец-то оставляет в покое мед и глядит на девушку, невинно улыбаясь, но с нескрываемыми хитрыми искорками в глазах.       — Кхм, нет, всё… — Се Лянь снова поднимает на неё глаза и осознает, что её дразнят. — Сань Лан…       Кинутая в смеющуюся Хуа Чэн с противоположного конца стола клубника пролетает мимо и попадает в сковородку на плите, следующая ягода прилетает ей в волосы, а третья — наконец-то попадает в цель, и она улыбается, пережевывая. Достает из волос вторую ягоду и кидает в рот следом. Се Лянь наблюдает за ней и совсем не может злиться, улыбается солнечно и качает головой. Хуа Чэн смотрит на неё в ответ.       — Да-да, я у тебя засранка, знаю. Но ты же меня такой и любишь.       — Люблю, — вздыхает она и встает мыть посуду.       Шутливо щелкает Хуа Чэн по лбу, а та ловит её руку за запястье, подносит к губам и целует нежно, так, что у Се Лянь сердце замирает. Она наклоняется, и Хуа Чэн притягивает её за талию, усаживает к себе на колени и целует.       Посуда так и остается невымытой.