Мост, который ведет к тебе

      Впервые Зоро его увидел, когда Луффи пытался спрыгнуть с моста. Весь в декабрьском снегу, румяный то ли от мороза, то ли от слез, незнакомый пацан просто стоял на краю ограждения и готовился сигануть вниз. Утомленный работой, альфа не сразу понял, что происходит. А когда понял, то в его руке уже был красный капюшон, в глазах — заплаканное удивленное лицо, в легких — приятный омежий запах, а в сердце — странный тягучий трепет. Зоро впервые спасал кого-то. И потому совершенно не знал, что делать дальше и как вообще себя вести.       — Ты долбанутый, — заявил он от нервов, но на полном серьезе. Луффи не стал оспаривать. Неудавшимся суицидникам слово не давали, да и с утверждением он, в общем-то, согласен. Но когда его не только опустили на землю, а еще и потянули куда-то, Луффи, вздрогнув всем телом, все же спросил:       — Мы куда?       Ророноа скосил на него взгляд и, продолжив идти, ответил:       — Ко мне.       После чего завернул на стоянку такси. Назвав водителю адрес, он вновь бегло взглянул на внезапного попутчика и уставился в окно.       — Но ведь это совсем рядом, — озадачился Монки, пока машина начала плавно колесить по заказанному маршруту. Ророноа предпочел не отвечать, потому что о его топографическом кретинизме этому парню знать необязательно.       Ехали они в полном молчании и абсолютной неловкости, сидя рядом, но даже не глядя друг на друга.       Через десять минут их уже встретил теплом дом Ророноа.       — Ророноа Зоро, — буркнул Зоро, переступая порог, и Монки невольно улыбнулся.       — Монки Д. Луффи.       Ничего не ответив, Зоро указал ему на гостевую спальню. И, все же заговорив, предложил кофе. Луффи поморщился, но согласился.       — Чая нет, — Ророноа пожал плечами, — так что потерпишь, — и полез в шкафчик. Луффи глухо хихикнул что-то о его плохом вкусе.       Кофе они пили молча. И лишь когда Ророноа начал мыть кружки, Монки решил узнать:       — Почему ты меня спас?       Зоро покрутил намыленную кружку в руках.       — Сам не знаю.       Дождавшись, пока омега уйдет, Зоро закрутил кран и уставился на уже чистую посуду. Он и правда не знал, зачем так поступил, но разве для спасения чьей-то жизни нужны причины?       «Странный он, — решил альфа, убирая все в шкаф. — Вроде спать ложится, — отметил вымотанный за сутки мозг, когда он проходил мимо гостевой комнаты, где все еще горел свет. — Ну, мне тоже пора».       Вопреки твердому намерению заснуть, сделать это в ту ночь Зоро не смог еще долго, ведь не привык к присутствию в доме кого-то, кроме него. И к едва ощутимому запаху омеги — тоже.

---

      — О чем ты думал? — хмуря брови и потирая переносицу, уточнил Винсмок утром. Винсмок Санджи был его одногруппником в прошлом и единственным другом — теперь. — О чем ты, черт возьми, думал, я тебя спрашиваю, когда брал в дом омегу? Ты ж альфа, придурок маримоголовый! — сам Санджи относился к бетам, хотя силенок у него было почти как у альф, а вот капризов — чуть ли не больше, чем у омег. — Если что-то случится, я тебя лично на салат нашинкую.       — Знаю, — Ророноа почти машинально покосился на дверь, за которой спал Монки. Как ни странно, мальчишка так и не ушел, а ведь Ророноа даже не запирал двери на ключ, только на щеколду: не хотел удерживать.       Вчера он и правда вмешался из глупой прихоти. Но обрывать свою жизнь… Да и потом, в доме, Монки вел себя максимально необъяснимо: все время давил лыбу, но держался на расстоянии и дергался при любой попытке альфы приблизиться или дотронуться. Впрочем, Зоро и трогать-то его не собирался: сперва хотел всего-то полотенце на спинке его стула взять, потом — забрать его посуду… Но омега пугливо отскакивал от него каждый раз, словно от языков пламени. Что такого произошло с этим почти что ребенком, если он так настороженно себя ведет? Луффи и на двадцать лет еле тянул — по крайней мере, внешне. Впрочем, наверно, не стоит его расспрашивать.       — Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — Санджи вздохнул и послушно прекратил лезть в чужие дела. И вовсе не потому, что к ним на кухню зашел заспанный Луффи, а Зоро швырнул в старого приятеля грозный взгляд. — Доброе утро, — Винсмок тут же атаковал пацаненка, спеша скорее с ним подружиться и «спасти из лап этого извращенного маримо». Ророноа красноречиво закатил глаза и пошел ставить чайник. Самое время для субботнего кофе.       — Доброе! — счастливо поприветствовал их Монки.       — Маримоголовый рассказал мне, что вчера случилось, — честно признался Винсмок. — Я — Винсмок Санджи, его единственный друг, — зачем-то выделив слово «единственный», представился он. — Если будут с ним проблемы, звони: изобью его специально для тебя.       — Кто кого еще изобьет, — хмыкнул Ророноа.       — Конечно же я тебя, — удивленно, словно иначе не могло и быть, хлопнул ресницами Санджи. Зоро закатил глаза снова.       — Расскажи лучше, как там дела с твоей новой девушкой, — вдруг ухмыльнувшись чему-то, полюбопытствовал он. Глаза Санджи мгновенно наполнились слезами.       — Она меня бросила, — бросаясь на шею альфы, проныл он.       — Уже? И недели ж еще не прошло.       — Не дави на больное.       — Возьмись уже за ум, ксо-кок.       — Лучше б поддержал своего единственного друга, маримо.       — …Вали уже на работу, а?       — Санджи забавный, — хихикнул Луффи, когда их утренний гость и правда пошел работать: ресторан морской тематики, где ошивался Винсмок, часто вызывал его и по выходным из-за большого потока клиентов — на радость Зоро, имевшего уникальную возможность отдохнуть от доставучего кока в свой законный выходной. Ну, правда, что может быть лучше?       — Он идиот, — хмыкнул Ророноа на слова Монки. И, потянувшись, украдкой покосился в его сторону. Что с ним делать-то?       — Говорят, какие друзья, такой и человек, — усмехнулся Монки.       — Поговори мне тут, — фыркнул Ророноа. — Кстати, — спохватился он, — тебе лет-то сколько?       Проблемно, если меньше восемнадцати. В таком случае жить этому пацацу с ним будет нельзя: неправильно это, чтобы несовершеннолетний свободный омега с холостым взрослым альфой жил. К слову, когда это Зоро решил, что Луффи останется у него жить?       — Двадцать два, — ответил Луффи. — Но выгляжу младше, знаю.       — Ага, — Зоро даже немного завидовал. В свои двадцать четыре он выглядел старше и довольно пугающе. Оттого и друзей у него, кроме бабника-кока, наверно, нет.       — А зачем спрашивал? — Монки широко улыбнулся. — Хочешь на меня пару левых сделок оформить и счет в банке открыть?       — Я что, выгляжу настолько пугающим? — оскорбился Ророноа.       — Нет, но со мной так уже поступали, — вопреки не радужным словам, улыбка лишь ширилась. — Облапошили, как елку после праздников. Ни шиша в кармане. И жить негде.       «Вот он к чему ведет», — Ророноа чуть не улыбнулся сам.       — Можешь остаться здесь, — произнес он, ероша волосы и взором окидывая свою квартиру. — Сам хотел предложить.       «Так, — осекся мгновенно альфа, — последнее было лишним».       К счастью, Монки его странных слов будто бы не заметил. А может, не посчитал их странными. Потому что ответил согласием и теплой улыбкой.       — О, — вспомнил Зоро о самой главной проблеме, — но ты же в курсе, что я альфа, да?       — Агась.       — Я не прикоснусь к тебе, можешь не беспокоиться, но мы все равно должны быть осторожными.       — Будем.       — И еще…       — Да хватит уже, — Луффи хлопнул в ладоши. — Разберемся, не маленькие.       — Но ты…       — Я есть хочу!       — Держи. Ксо-кок немного принес с работы.       — Вкуснотища!       Луффи тут же вцепился в предложенный контейнер, а Зоро уткнулся в свой кофе, из-за внезапного визита Санджи совсем остывший. Едва глотнув, Ророноа тут же скривился. Гадость.       Наверно, он и сам был таким: холодным, невкусным кофе.       Поймав себя на странных мыслях, Ророноа вновь поднял взгляд на Монки. Тот продолжал завтракать, буквально капая удовольствием.       Этот омега тоже странный, если подумать. Настолько спокоен и беспечен, хотя находится в доме незнакомого альфы, буквально стащившего его с края моста. И эта будто прилипшая улыбка…       Если Зоро был кофе, то Луффи — молочным улуном. Не горячим, но согревающим, не приторным, но приятным.       «Прекрати эту мерзость», — велел себе Зоро, снова отпивая и снова морщась.       — Ты говорил про аферы с банком и сделками, — напомнил он, желая отвлечься от бесполезных сравнений. — Тебя и правда надули?       — Ага, — Луффи ел и лыбился, но даже не смотрел в его сторону.       — Преступников наказали?       — Не-а.       — Ясно. Еще ищут?       — Я не заявлял.       Ненадолго повисло неуютное молчание.       — Почему? — все же уточнил Ророноа. Улыбка Монки немного поблекла, а в глазах мелькнула печаль.       — А ты бы стал заявлять на любимого человека?       Ророноа честно задумался.       — Смотря что она или он натворит, — наконец сказал он.       — Злюка ты.       — Просто рациональный.       — Еще и скучный.       — Ну ты, мелкий, — Зоро ухмыльнулся. Вот же болтливый негодник. Впрочем, раз уж сегодня он так разговорчив… — Почему ты был тогда на мосту?       Монки затих. Слух оглушило тиканье часов, а сердце тревожно совершило кульбит.       Зоро уже успел пожалеть о своем вопросе, как Луффи все же ответил:       — Меня изнасиловали.       Кружка с кофе в руках Зоро дрогнула.       — Это сделал твой…       — Нет, не он, — Луффи медленно качнул головой. — Но когда я после всего пришел в нашу с ним квартиру, то оказалось, что идти-то уже и некуда, — он глупо улыбнулся. — Елка после праздников.       Монки смеялся, но Ророноа совсем не было весело. Напротив, по какой-то причине ему было…       — Еда объеденье просто! Скажи потом это Санджи! — Монки сиял яркой лампочкой, хотя всего мгновенье назад, казалось, мог разреветься.       — Не нахваливай его так, а то загордится, — решив, что раз Луффи сменил тему, то и он так поступит, буркнул Зоро. Луффи в ответ рассмеялся громче.       — Ты и правда скучный. Ой, то есть рациональный.       — Ах ты, — Зоро сделал вид, что злится, из-за чего смех стал еще звонче.       Доев, Монки вновь поблагодарил за еду и закинул контейнер в раковину. Ленивый жук. Сбросив туда и опустевшую кружку Ророноа, которую тот сам не заметил, как опустошил, Монки, немного подумав, шагнул к плите и по-хозяйски поставил полный чайник.       — Оставь, я сам, — Ророноа поднялся.       — Сядь, где сидел, — и тут же послушно сел, добитый обезоруживающей улыбкой. — Уж чай-то я сделать себе смогу.       — У меня только кофе.       — Черт. Тогда включи телек, — плита, однако, не погасла.       Зоро скривился, но за пультом пошел. Экран ожил картинками.       — О! — Луффи тут же плюхнулся на диван к Зоро. — Обожаю этот фильм!       — И я, — согласился Ророноа. — Вторая и четвертая часть особенно хороши. Лет через пять обещают шестую.       Секунды две они молча глазели друг на друга. А после вперились в экран, наслаждаясь сюжетом по новой.       Этот день они провели за просмотром всех пяти частей любимого фильма по интернету и за обсуждением друг с другом каждой мелочи и каждой детали, наслаждаясь приятной беседой, заказанной пиццей и давно остывшим кофе, что так не нравится Луффи. Проговорив до четырех утра и найдя друг в друге как много общих интересов, так и кучу интересных различий, оба, все же уставшие, наконец разошлись спать. Но сперва Луффи вызвался вымыть посуду: зря он ее замачивал, что ли?       Альфа наблюдал за омегой, суетящимся на его кухне, и размышлял об услышанном этим утром и о том, что жить с этим омегой будет непросто.       Так оно и оказалось. Но понял Ророноа это слишком поздно.

---

      Все началось спустя месяц совместной жизни, когда у Ророноа привычно начался гон. Чтобы избежать проблем, все пять дней он кантовался у Винсмока. Тот относился всегда с пониманием и помогал всем, чем мог. Теперь — особенно. Ведь в доме его друга альфы появился омега, которого уже однажды изнасиловали. И если это повторится… Ророноа бы за это себя ни за что не простил. Даже если хотелось очень сильно, даже если улыбка этого мальчишки мелькала в каждой долбанной пошлой фантазии.       Монки переживал и названивал каждый день по нескольку раз, но уже после первого звонка альфа заявил Винсмоку, что отвечать Монки будет отныне именно кок. Потому что от взволнованного и чуть хриплого голоса Луффи в динамике Зоро так штырило, что он забывал, как дышать. А одна мысль о том, что этот омега о нем тревожится, заводила заново и заставляла запираться в душе снова и снова. О нем никто никогда не беспокоился, и от этого становилось только волнительнее. И страннее. Потому что Зоро чувствовал себя настоящим животным все эти пять дней. И спасибо, что Санджи вошел в положение и никак это не комментировал. Зоро и подумать не мог, что когда-нибудь будет желать кого-то настолько сильно. До зуда, до дрожи, до ломки во всем теле. До ненависти к себе самому.       Когда все наконец закончилось и Ророноа вернулся домой, то он понял: не закончилось ничего вовсе. Кошмар лишь начинался. Стоило только увидеть счастливую его возвращением мордашку Луффи, как Зоро вставило снова. Еще и запах этого паршивца стал ощущаться сильнее, но это норма: после недавнего гона он еще какое-то время будет более восприимчив к запахам омег, чем обычно. И как же альфа жалел, что не вспомнил об этом вовремя. Но даже так, обычно он отличался выносливостью, а тут ему рвет крышу от всего лишь улыбки и взгляда… Либо Зоро вконец чокнулся, либо они с этим парнем…       — Добро пожаловать домой! — Монки солнечно улыбнулся, и Ророноа, прикусив язык, быстро кивнул и ретировался к себе в комнату. Только отделавшись от Монки надежной дверью, он смог выдохнуть и сползти вниз. Сердце стучало, как бешеное. Черт, что же это такое?       С силой проведя рукой по лицу, Ророноа посмотрел на свою комнату. За неделю его отсутствия тут все должно было как обычно погрязнуть в пыли, но внутри оказалось на удивление чисто. Даже воздух совсем не застоявшийся, хотя окна закрыты. Сейчас их стоит открыть нараспашку и как можно скорее, потому что все насквозь пропахло Луффи.       «Не говорите мне, что он…»       Зоро сглотнул и вцепился в волосы. Сердце уже не просто сильно стучало, оно выколачивало ребра. Он отгонял эту мысль до последнего — в конце концов, она до ужаса безрассудна, — но этот малец просто не оставил ему выбора. Либо Зоро вконец чокнулся, либо они с этим парнем и правда истинные. И если Луффи тоже это понял, то мог попытаться его соблазнить…       «Нет, — прервал эту мысль Ророноа, — он бы не пошел на такое. Точно не после того, что недавно пережил. Лучше не придавать этому значения и делать вид, что ничего не заметил. Он мог распустить феромоны и случайно, все же меня тут не было почти неделю».       С этой кашей в голове он убедил себя лечь спать пораньше. Все-таки он вернулся в десять вечера, а завтра на работу. Будь она трижды неладна.       Ророноа уснул, уже не зная, что минут через десять после его ухода в комнату тихонько заглянул Монки, с теплой улыбкой накрывший альфу одеялом. И совсем ненадолго, всего на секунду, но коснулся его скулы кончиками пальцев, проведя немного до губ, остановившись от них в считанных миллиметрах.

---

      Скользнув обратно за дверь, Монки взглянул на свои пальцы и крепко сжал их другой рукой. За все время, проведенное здесь, Зоро и правда его не коснулся, как и обещал. Ни разу. Луффи должен быть ему благодарен, но вместо этого отчего-то чувствовал пустоту. С тех пор, как переступил порог этого дома, он перестал понимать себя. Нет, наверно, перестал даже раньше. Но он и правда не понимал. Не понимал, почему не вырвался, когда этот человек схватил его там, на мосту, не позволив сорваться. Не понимал, почему пошел за ним, незнакомым альфой, в его квартиру. Не понимал, почему остался. Почему остается до сих пор. Но одно он понимал точно. Пусть они не особо близки и вряд ли ладят, но между ними точно что-то происходило. Иначе сейчас бы не было так неловко. Когда же это началось? Может, в тот день, когда…       Луффи сглотнул, ощущая, как давится смущением. Он ни за что не признается, но на второй день гона Зоро, предоставленный самому себе, пока альфа отсиживался у Санджи, в благодарность за пристанище и заботу о нем Монки решил прибраться в доме. И в спальне Ророноа в том числе. Вот только он и подумать не мог, что запах альфы, пропитавший эту комнату особенно сильно, насквозь, ставший с ней одним целым… так вскружит голову и защемит сердце. Но испугало Монки даже не это. В желании омегой альфы, тем более такого сильного и красивого, как Ророноа, во время течки — нет ничего особенного. Да только течки у Луффи сейчас не было, а к Зоро тянуло все равно. И его запах… Он казался таким нужным, таким правильным… таким родным. И это являлось самым страшным.       В тот раз, неделю назад, Луффи впервые вошел в комнату Зоро и сразу пожалел об этом. Ему бы следовало тут же уйти, но он остался. И даже больше. Он притронулся к кровати — месту, где запах сильнее всего. Внутри все сжималось и взрывалось, а после, остатками, сжималось вновь, но Монки не убрал руку. Вместо этого он, закусив губу, забил на все предрассудки, логику и прочее и лег на чужую кровать животом, лицом зарываясь в подушку и вдыхая аромат Ророноа снова и снова, на весь объем легких. Если его так тянет к этому альфе даже в простом состоянии, то что же будет, когда у него начнется…       Ророноа лучше не знать, что с того случая и до самого возвращения альфы омега приходил в его комнату каждый день и подолгу лежал в его постели, наслаждаясь таким манящим запахом, а потом, не в силах совладать с собой и своими эгоистичными желаниями, сразу звонил самому Зоро — якобы узнать о самочувствии, но на деле, чтобы просто его услышать. И, наверно, даже к лучшему, что после первого звонка потом трубку брал всегда Санджи. Потому что запах и голос Зоро манили и сводили Луффи с ума настолько, что в свой последний визит он не выдержал и, зажмурившись, начал представлять Ророноа. В тот раз Луффи впервые фантазировал о близости с кем-то, впервые дрочил на кого-то и впервые кончил с чьим-то именем на губах. Потом, конечно, он все убрал, но запах, скорее всего, не до конца выветрился. И, признаться, его это беспокоило. Ведь если Ророноа подумает, что Монки сделал это специально, чтобы соблазнить его…       Больше всего Луффи боялся, что он испугается Зоро.       Как в тот раз, когда те ублюдки его… прямо на улице… А если после всего Луффи станет Зоро не нужен? Совсем, как тому подонку… Черт, он должен был просто спрыгнуть в тот раз. Вырваться из рук Ророноа, выпроводить его и спрыгнуть. Вот только…       Монки нашел в себе силы переключиться и вернуться к себе. Достав мобильник, он набрал единственную подругу — Нами. Пусть она и бета, но всегда его выслушивала и давала советы. Сейчас он нуждался в совете больше обычного.       — Хай, Луффи, — он боялся, что Нами уже спит, но, кажется, все в порядке. — Ты совсем обнаглел — звонить так редко? В последний раз я тебя слышала месяц назад! Ты куда подевался вообще? Все еще у того альфы торчишь? Завязывай ты с этими стран…       — Завтра у меня начнется течка, — выпалил Монки. Нами мгновенно расставила приоритеты.       — Я выделю тебе комнату, — тут же смягчилась она. — Приезжай хоть сейчас. Хотя уже ночь… А завтра ты будешь…       — Он мой истинный.       На пару долгих секунд динамик смолк.       — …Тот самый альфа, что приютил тебя? — осторожно спросила девушка.       — Ага.       — Что делать будешь?       — Без понятия.       — Может, признаешься ему?       Луффи покусал губы.       — Не думаю, что ему это нужно, — слабо улыбнулся он.       «Не думаю, что ему нужен я».       — Я и так ему доставил проблем.       «Кому нужен изнасилованный омега без гроша в кармане?»       — …Как знаешь, — Нами была прекрасно знакома с его упрямством и потому не настаивала. — Но все же поговори с ним, — впрочем, это не значило, что ей нельзя дать совет и подбодрить. — И не вешай нос. Ложись спать пораньше, я тоже пойду. Позвони мне, как только решишь прийти.       Быстрые гудки рвано ударили тишину квартиры. Луффи лег спать, понимая, что еще долго не сможет уснуть.

---

      Утром Зоро чуть не проспал. Будильник он не услышал, да и шума от Луффи не наблюдалось.       «Спит еще, что ли?» — озадачился Зоро, наспех натягивая одежду. Из чувства тревоги, слабо кусавшего в желудок, он все же заглянул в гостевую спальню, где Луффи провел весь этот месяц. В нос ударило уже знакомым омежьим запахом, однако самого омеги внутри не было. Зато была записка.

«Спасибо за заботу. =)»

      — И что это должно значить? — Ророноа растерянно оглядел абсолютно пустую и убранную комнату. — Ты ведь говорил, что тебе больше некуда пойти. Черт, я даже его номер не узнал.       Все еще ничего не понимая, он поплелся в прихожую. Сперва нужно сходить на работу, а потом посоветоваться с Винсмоком и…       Едва он коснулся дверной ручки, рецепторы атаковал аромат течной омеги. Его омеги.       — Брук, я на сегодня беру отгул, — бросил альфа в мобильник, пролетая по лестнице через несколько ступенек сразу. Аромат свежий, но в комнате не ощущался, значит, Монки ушел совсем недавно, а спальню просто проветрил, чтобы Ророноа ни о чем не догадался. Он мог понять Монки, — да он сам поступил так же во время гона, — но Луффи сейчас в таком состоянии… Где-то на улице… Один… Это плохо. Ужасно. Кошмарно. Инстинкты сами понесли Зоро прочь со двора.

---

      Луффи сидел в каком-то переулке и понимал, что даже не может встать. До дома Нами совсем ничего — всего-то повернуть дважды, — но сам он дойдет уже вряд ли. Тело требовало своего, усиленно шепча, как нужен ему альфа — прямо сейчас, прямо здесь, ну пожалуйста, — а перед глазами стояла ухмылка Зоро. Может… нужно было… остаться?.. Но после того раза он боялся физической близости, он еще не готов. Кошмары до сих пор преследовали каждую ночь, да даже каждый день, если вдруг доводилось подремать в обед. Чужие грубые руки, шершавые языки, болезненные прикосновения и распирающий его член… Да как же забыть такое? Особенно сейчас, когда телу именно этого и хочется. Но Луффи ни за что не решится на этот ад снова. Никогда. А заставлять Зоро страдать из-за феромонов возбужденной и безумно его желающей омеги он просто не мог. Ророноа заботился о нем все это время и даже уходил в период гона. И Монки хочет ответить ему тем же. Хочет, но…       Самого Ророноа он хочет не меньше.       — Оп, это что, омега? Да он течет! — слуха достиг чей-то смех, и Монки усилием воли поднял голову. Над ним склонились незнакомые альфы. Трое. И все возбуждены до предела его феромоном. Луффи охватил ужас.       Только не снова.       Только не как тогда.       Не надо.       Пожалуйста.       Пожалуйста…       Чьи-то руки его подобрали, и Луффи начал сопротивляться и кусаться. Как можно больнее, чтобы даже не подумали с ним что-то сделать. Нужно как-то сбежать, но как? Продержаться бы до прихода…       «Зоро не придет, — напомнил Монки себе с тенью горечи. Зоро не знает, куда он пошел. Зоро даже не знает, что они истинные. — Даже не думай ждать его, болван. Даже не думай о нем…»       Одни лишь мысли о своей паре заставили возбудиться сильнее. Державшие его альфы это заметили и, приняв на свой счет, предвкушающе загалдели, раздевая омегу и глазами, и руками. Черт…       Их учащенное от желания дыхание и сбивчивые слова били в мозгу какофонией, усилившиеся запахи скрутились в не менее адское месиво. И, быть может, он свихнулся, но в какой-то момент Монки особенно ясно ощутил запах Ророноа. А еще через миг услышал и его голос.       «Совсем уже повернулся на нем, ха-ха».       Но стоило поднять голову, как ироничная усмешка сползла с его лица. Ророноа и правда стоял здесь. Злобно зыркал на его обидчиков и давил их своей аурой.       — Могу я спросить? — внешне парень казался спокоен, но вот атмосфера в секунду превратилась в «беги, если сможешь». — Что это вы тут делаете с моим омегой?       — Занятый, что ли? — один из альф сплюнул. На чужие пары их вид никогда не зарился, и потому это было единственным спасением для омег, которые физически куда слабее альф. Свободные омеги подвергались насилию разного характера регулярно.       — Именно, — рыкнул Зоро.       — На нем нет метки, — не сдавался другой. Его приятель осторожно потянул носом.       — Да они провоняли друг другом, — покривился он. Луффи плохо понимал, но, похоже, месяц в доме Зоро и пять дней в его кровати сделали свое дело.       — Ага, так что будьте добры свалить, — Ророноа скрестил руки и окинул юношей пронизывающим взором. Когда те, поворчав немного, смотались, он опустился перед Луффи на корточки. — Ты как?       Голос и запах истинной пары мгновенно испарили все страхи и подарили долгожданный покой. Монки вперился в землю, сознавая, что не может даже смотреть ему в глаза. Если посмотрит, тут же утонет. В них и в желании отдаться этому человеку здесь и сейчас. Ведь… если это Зоро…       — Пойдем домой, — так и не услышав ответа, Зоро поднялся. — Хотя ты сейчас в таком состоянии, что лучше, наверно… — забормотал он. — Может, отправить тебя к ксо-коку… Или… Точно, ты ведь куда-то шел сейчас? Давай тогда… — почувствовав, что его схватили за одежду и потянули обратно, Ророноа застыл.       — Эй, Зоро, — слова Монки звучали немного обиженно. — Рядом с тобой течная омега, а ты так спокоен. Это бесит, знаешь?       — Спокоен? — Ророноа ухмыльнулся, но Монки этого не видел: тот так и не повернулся. — Да я хочу завалить тебя прямо тут.       Луффи вспыхнул румянцем. Рука, все еще державшая край рубашки Зоро, дрогнула, но ткань не отпустила.       — Тогда… — едва слышно выдохнул он. — Почему… не… ну… не заваливаешь?       — Я обещал, что не прикоснусь к тебе, — ухмылка Зоро сменилась на чуть растерянную полуулыбку. Луффи подался вперед, и Зоро все же повернулся.       — А если я попрошу, чтобы ты коснулся? — спросил он, поднимая на Ророноа голову. Их глаза встретились. И в Ророноа что-то переменилось.       — …Если тебе так хочется секса, то, наверно, я зря вмешался и прогнал тех ублюдков, — вмиг похолодев, произнес он. Точно… Из-за его течки Зоро считает, что Луффи двигают сейчас инстинкты. Но он прав лишь частично. В конце концов…       — Да не нужны мне те придурки! — рассерженно крикнул Луффи. — Мне нужен ты! Ты — другое! Ведь ты — мой истинный!       Всплеск адреналина и резко сменившегося настроения усилил запахи обоих, и крыши рвануло тоже двоим. Но Зоро, словно сотканный из упрямства, даже не двинулся с места.       — Я думал, ты все еще боишься, — немного остыв в эмоциях, но никак не в желании, сказал он. Пальцы Монки, так и не разжавшие его рубашку, вцепились крепче.       — Боюсь, — подтвердил он. — Но если это будешь ты… то я не против, — щеки обоих залились алым.       — Идиот, — буркнул Ророноа, тем не менее, протягивая Монки руку. — Тогда давай вернемся домой как можно скорее.       — Как можно скорее с твоим кретинизмом не получится.       — Эй.       — А ты поставишь на мне метку? — спросил вдруг омега.       — Хоть тысячу, — альфа усмехнулся краем рта. Луффи наконец рассмеялся, и Зоро просто не мог не улыбнуться в ответ.       Крепко сжав теплую ладонь альфы в своей, Луффи поднялся и со всей дури впечатался Зоро в грудь. Их сердца тут же стукнулись в унисон, отзываясь приятным и тягучим чувством внутри, а губы сплелись в самом первом, до одури нежном и до бесконечности робком поцелуе.       — Я люблю тебя, — выдохнул Луффи, когда они наконец остались наедине, в спальне Зоро, где он так часто представлял себе этот самый момент. Но, каким бы Монки себе его ни представлял, оказалось намного лучше. Под руками любимого он буквально плавился, а разум фактически отключался, колоколом в голове выбивая лишь слова признания. Он сам не знал, когда полюбил этого человека. Но, наверно, в тот миг, когда Ророноа схватил его за капюшон на том мосту. А может, они оба подсознательно поняли, что предназначены друг для друга. Оттого, вероятно, Ророноа и забрал Монки к себе домой.       — Я люблю тебя, — опалил дыханием его ухо Зоро ответным признанием. И сжал Монки крепче. Тот сильнее впился ногтями в разгоряченную кожу своего альфы, оставляя на ней яркие полосы.       Такие разные и одновременно похожие, они буквально ворвались в жизни один одного, перевернув в ней все с ног на голову и научив этому светлому чувству. Чувству счастья от того, что ты просто рядом с конкретным человеком. Чувству радости за его улыбки и горечи за его горести. Сами того не сознавая, они научили друг друга любить. Научились любить друг друга. Луффи показал Зоро, что даже такой бесчувственный чурбан, как он, способен о ком-то искренне заботиться. Зоро показал Луффи, что иногда прикосновения не причиняют боль. Ни одно из касаний Ророноа не сделало ему больно. Такого не было ни с теми ублюдками в подворотне когда-то, ни с его бывшим, ни даже с сегодняшними придурками. Было только прекрасно до ужаса, и такого Монки еще никогда не испытывал.       — Войди… в меня… — прошептал он, губами ища губы любимого. И словно сгорая от каждого чертова касания.       Ророноа прижался к Монки всем телом и провел пальцами вдоль его бедра. Под нежные и нетерпеливые стоны он аккуратно, с такой несвойственной ему бережностью вошел в своего омегу, тут же заглушая все звуки его шипением от укуса на шее. Луффи вцепился в его волосы, обхватив ногами прочнее.       — Черт, я правда люблю тебя…       Зоро ответил поцелуем.       Луффи думал, что изнасилованный омега без гроша в кармане будет ненужным и лишним. Но он и подумать не мог, что окажется самым любимым на свете.      

---

      Спустя пять лет.       — Это ведь будет уже второй? Шустрые ж вы, — Санджи умиленно поглядел на животик Луффи.       Под смех любимого супруга Зоро смущенно отвернулся и переключился на зашагавшего вперед по бордюру двухлетнего сынишку. Несмотря на начало декабря, на земле еще не лежало ни снежинки. Поймав ребенка, мужчина принес его обратно к мужу.       — Тяжко с детьми, наверно, — решил посочувствовать Санджи.       — Терпимо, — отмахнулся Зоро. — Не тяжелее, чем с Луффи, — альфе отдавили ногу. — Ауч.       — Спасибо, что позвал нас погулять, Санджи, — просиял Луффи, мельком глянув в мобильник. — Нами сейчас придет за Казу, и можем выдвигаться. О! Вот и она. Нами!       Омега замахал подруге обеими руками, активно подпрыгивая, а альфа ощутил, с какой силой в него вцепился кок. Повернувшись к нему, Зоро увидел то выражение лица, какое надеялся не видеть больше никогда в жизни. Винсмоку совсем не везет с девушками, ну серьезно.       — Познакомь, — проскрежетал Винсмок, стискивая его предплечье сильнее, и Зоро вздохнул. — Луффи! — поняв, что от этого тормоза помощи не дождешься, Санджи помчался к своему светлому будущему сам. — Я тут подумал: сходите с маримо вдвоем — свиданка там, шуры-муры, — а мы с прекрасной меллорин присмотрим за Казуки сами!       Луффи и Зоро смущенно переглянулись.       — Поддерживаю, — к счастью для Санджи, идея со свиданием их омеги и альфы понравилась и «меллорин». — Вы давно не развлекались, Луффи, доверьте все нам.       Молодые родители переглянулись снова. Она права: когда они в последний раз оставались наедине, не считая ночей, пока Казуки спит? В глазах обоих зажегся один и тот же огонек.       — Зоро.       — Луффи.       — Успеем на премьеру шестой части.       — Точно.       — Фанатики ненормальные, — фыркнул Винсмок, когда оба Ророноа что есть мочи стартанули в направлении кинотеатра. Почти сразу усмехнувшись их по-своему милой глупости, он повернулся к Нами. — Я друг мари… Зоро, Санджи. А как зовут прекрасную меллорин?       Губ девушки, поднявшей Казуки на руки, коснулась мягкая улыбка.       — Нами.       Они неслись к кинотеатру со всех ног и крепко держась за руки. В какой-то момент Луффи вдруг ненадолго замер и посмотрел куда-то вниз, но возобновил их бег прежде, чем Зоро успел поинтересоваться.       — Что случилось? — запоздало спросил он, вместе с любимым сбегая с моста.       — Ничего, — Луффи ему тепло улыбнулся. — Спасибо тебе, Зоро.       — Э? За что?       Вместо ответа альфу утянули в нежный поцелуй.       Первые снежинки этой зимы плавно кружили над оставшимся позади мостом, с края которого пять лет назад почти спрыгнул Луффи.