Мы снова встретились – ты и я

Мысленно выругиваюсь, когда неловко чуть ли не спотыкаюсь о мокрый, судя по виду, только что выбеленный бордюр и лишь грустно вздыхаю, вспоминая ставшую за такой короткий срок родной деревушку, в которой я провела последние 20 лет. Странно, но это место чем–то напомнило мне то, с чего все началось. Запах свежей травы, гостинница, номер в которой я сняла у милой женщины, имя которой вскоре забуду как и другие, эти большие, нежные облака, которые, казалось, могут быть такие только там... Будет сложно привыкнуть ко всем этим городским и несущественным мелочам снова. Но в конце концов снова другой такой же серый город, снова другие скучные люди. Как–нибудь справлюсь. «Мне, пожалуйста, кофе, спасибо» — отвлекшаяся от мыслей таким знакомым, но далеким голосом, удивленно моргаю и осматриваюсь в попытке уловить хоть краем глаза источник звука, пока не замираю, удивленная увиденным. Высокий, с ровной осанкой парень, с короткими пшеничного цвета волосами, по которым так нещадно бьет ветер, заставляя пряди накрывать лоб. Тепло одет, в отличие от меня, под стать погоде, и казалось бы, что в нем такого необычного? Но что–то меня все же смущает. Может это необыкновенное изящество, которое не скрыть никакими слоями одежды, а может эти сильные, бледные руки, не вяжущиеся с его миниатюрными пропорциями. Будто услышав мои мысли, незнакомец удивленно оборачивается ко мне, но через секунду лишь слабо улыбается, а я кажется перестаю дышать от того, что все встало на свои места. С моих губ невольно срывается тихое: «Ф.. Фридрих?», и я слишком шокирована, чтобы плакать или двинуться, и к счастью парень уже не смотрит на меня и стремительно удаляется. Еще с секунду я стою, как вкопанная, а затем встряхиваю головой и решительно догоняю его, чуть ли не срываясь на бег. Когда я иду уже практически рядом, так, что со стороны может показаться, будто мы знакомы, я неловко хлопаю его по плечу осторожными касаниями, будто боясь спугнуть или, еще хуже, — ошибиться. Обладатель голубых глаз поворачивается ко мне и теперь выглядит действительно растерянным, видимо узнав во мне ту девушку, что так удивленно смотрела на него на остановке, не сводя глаз. «Я м–могу помочь?» — он все еще заикается. Я напугана, ведь даже не знаю, что сказать, и слова так и норовят сами вылететь из горла, но я незаметно сглатываю и кое–как беру себя в руки, пряча дрожащие пальцы в карманах. «Извините.. Мне показалось, что мы можем быть знакомы?» — пытаюсь завязать разговор с самой нейтральной из всех фраз, пришедших мне на ум. Пожалуйста, просто ответь "да"... Тем временем он беззлобно хмурится и отводит глаза, пялясь в асфальт и что–то вспоминая. Наконец кивает. «М–может вы м–моя новая студентка? Я с–слышал к нам приедет пара в этом г–году» — неуверенно улыбается он, так, что я чуть ли не кожей чувствую, как краснею. Даже не знаю, что поразило меня больше в эту секунду, то, что он назвал меня "студентка", что никак не вязалось с его бывшей проффесией, или то, что он посчитал меня младше него. Ох если б ты знал... «Я Фридрих» — решительно откликается он и протягивает руку, видимо приняв мое молчание за положительный ответ. Это он! Точно он! Не в силах скрыть эмоций, широко улыбаюсь, чувствуя, что готова отбросить все маски и приличия и кинуться крепко–крепко обнимать его прямо здесь, посреди улицы и толп шумных чужих людей. Но не сейчас. Протягиваю руку в ответ. «Я Теодора» — отвечаю я, и в глазах у него загорается что–то такое знакомое, от чего у меня приятно щемит в груди. «Теодора.... Такое к–красивое имя, — моя улыбка становится лишь еще шире. — Как Дора, д–да?» — неловко спрашивает он, а мне кажется, что у меня остановилось сердце. Почему–то вспоминаются те теплые слова, которые он говорил мне в те далекие дни и ночи: «Я в тебя верю, Дора», но на место тоски от тяжелых воспоминаний приходит надежда, которая, как теперь оказалось, никогда не умирала, а лишь спала. Замечаю и то, что его английский стал в разы лучше. «Да. Вроде того, — непринужденно бросаю взгляд в сторону ресторана и мысленно ликую, замечая, что Фридрих теперь смотрит туда же. Вновь перевожу взгляд на голубые глаза. — Не откажете мне в чашечке кофе за знакомство, Фридрих?» Он улыбается, будто только этого и ждал, и шутливо слабо кланяется. «С удовольствием, м–мисс Дора». Зайдя в кафе, я, недолго думая, выбираю столик в тени, в окна, а Фридрих быстро соглашается и отодвигает мне стул. «Спасибо» — смущенно выдавливаю я и, поймав его очередную улыбку, не выдерживаю и беру меню, прикрывая красное лицо. Выдохнув от непонятных местных названий, нервно ерзаю на стуле и поднимаю глаза на Фридриха, который задумчиво смотрит в окно. Какой у него красивый профиль... Тихонько кашляю, обращая внимание. «Простите, но я тут никогда еще не была и...» «Н–не знаете, что взять? — заканчивает за меня мысль Фридрих, на что я молча киваю, удивленная его интуиции. Он ободряюще улыбается. — Когда я в п–первый раз был з–здесь, тоже ничего не понял. К–какие–то иностранные н–названия, еще и такие, что язык с–сломаешь, — я еле сдерживаю смешок и Фридрих улыбается шире. — М–можете взять "Caramello e cioccolato"». Несколько секунд я пытаюсь справиться с переводом, но в итоге все мысли приводят лишь к тому, что я даже не уверена, что это за язык. То ли французкий, то ли... «В таком случае доверюсь вашему вкусу». Он стучит пальцем по столу и улыбается. «Ну, в т–таком случае возьму то же самое, если они вдруг стали делать его б–безвкусным, то нам обоим будет п–плохо» — мы почти одновременно тихо смеемся и я ловлю себя на том, что уже давно смотрю на Фридриха, не желая хотя бы окинуть взглядом других людей, чем я обычно и занималась после получения бессмертия. Поймав мой взгляд в ответ, он продолжает улыбаться и смущенно уводит взгляд в пол. Между нами возникает пауза и кажется впервые за столько лет я чувствую такое умиротворение и нежность. И даже если Фридрих больше ничего не скажет, я все равно буду дальше смотреть в окно и чувствовать его тепло совсем рядом. Потому что это Фридрих. Мой Фридрих... «Дора....» — я вздрагиваю, вырванная из мыслей, когда с его нежных губ слетают эти родные слоги. Кажется, он замечает это, потому как тут же заливается краской. «П–простите, пожалуйста. — он неловко стучит пальцами по столу. — Просто вы были так з–задумчивы и н–не отзывались. Я п–подумал вдруг что....» Я невольно улыбаюсь. Может он стал старше, может он уже не тот немецкий солдат с неожиданно чистым сердцем, но он все такой же милый, застенчивый Фридрих... Еле удерживаюсь от того, чтобы вновь прикоснуться к этим рукам и такому аккуратному фарфоровому лицу. «Что вы, не волнуйтесь, и прошу простите... — шутливо кручу пальцем у виска и не перестаю улыбаться. — Вечно я где–то в себе». Он на секунду замирает, но тут же улыбается в ответ. «Да, понимаю....». Когда приносят кофе и пару пирожных, на заказе которых усердно настоял Фридрих, сказав, что нежнее он еще не пробовал, сил на молчание больше не остается. Лишь бы хоть еще раз услышать этот певчий, красивый голос, задаю первый наскоро придуманный вопрос. «А кем вы работаете?» — вопрос будто задает себя сам, на что я неловко замолкаю и ужасаюсь, поняв, что я спросила, а Фридрих замирает, оставив руку с чайной ложечкой висеть в воздухе. «Т–так вы не м–моя студентка?» — он удивленно хлопает глазами, и я стыдливо опускаю взгляд в пол. «Нет... Злитесь?». Только когда поднимаю глаза, замечаю, что он осторожно улыбается, а на щеках играет легкий румянец. «Н–нет... Но вот т–так со мной еще н–никто не з–знакомился». Я тихо извиняюсь и хихикаю, а он едва слышно хихикает в ответ, но тут же вздыхает и становится как–то строже и серьезнее в лице. Не успеваю испугаться, как Фридрих тихо прокашливается и скомканно отвечает, пытаясь придать своему голосу как можно больше серьезности: «Мм.... Я п–преподаватель истории в университете, — парень непринужденно улыбается и все–таки опускает столовый прибор, но дрожь пальцев продолжает предательски выдавать его. — Н–но по секрету.. — Он не решается поднять глаза. — Всегда м–мечтал играть на скрипке». При виде такого уязвимого Фридриха внутри меня что–то ломается. Хочется поддержать, обнять и рассказать о том, как прекрасен его сильный, но в то же время такой слабый голос, и как чудесно его пальцы держат смычок, с какой необычайной нежностью и любовью он проводит им по струнам... «Мне очень жаль» — единственное, что я позволяю себе сказать в своем положении, на что он лишь отрицательно качает головой, вежливо пресекая разговор, и поднимает глаза, слабо улыбаясь, но кажется все так же искренне и по–доброму, как и раньше. «Л–лучше расскажите о в–вас, Дора. Уверен, в–вы очень интересная д–девушка». Я хитро улыбаюсь: «Вы это из вежливости говорите?», но он лишь хмыкает в ответ «По г–глазам вижу, знаю в–ведь, не таите». Я театрально вдыхаю и жму плечами. «Что ж, тогда, как бы не хотелось вас разочаровывать, но мне приходится это сделать. Я обычная девушка и не больше». «Совсем?» — не сдается он, и я улыбаюсь. «Боюсь, совсем». Мы еще пару раз обмениваемся улыбками и небольшими разговорами о всяком, начиная от погоды, заканчивая нашей "на удивление" общей любви к виду кошачьих, прежде чем приступить к кофе, который по словам Фридриха, он выбрал специально, потому что он, такой "карамельно сладкий с легкой, но приятной горечью темного шоколада", показался ему похожим на меня. И кофе оказался и правда вкусный. «Вы мне соврали, Теодора, — Я выныриваю из потока мыслей и удивленно округляю глаза. Дыхание непроизвольно становится тяжелее, но Фридрих лишь тепло улыбается. — В–вы говорили, что вы всего лишь "какая–то девушка", но к–как вы обращаетесь со столовыми п–приборами.... — он тихо, будто романтично вздыхает и как и всегда отводит взгляд в сторону, слабо краснея. — Очень к–красиво». Я еле сдерживаю нервный смешок от облегчения и широко улыбаюсь в ответ. «Вряд ли это делает меня особенной..». «В–вы правда так думаете? — мимолетное удивление на лице Фридриха быстро сменяется неловкостью. — П–простите, что п–перебил. — Я спокойно киваю в ответ, подбадривающе улыбаясь, что кажется помогает Фридриху закончить мысль. — Я просто х–хотел сказать, что в наше время редкость т–так уметь обращаться со всеми этими в–вилками и ложками... Но вы выбрали правильные приборы, именно д–десертные, — он улыбается и открыто смотрит мне в глаза. Запомнит вас "обычной" разве что невнимательный, — он очаровательно улыбается и я делаю большое усилие, чтобы смущенно не отвести взгляд в сторону. — А в–внимательный запомнит вас как "может и обычную, но с н–необыкновенной тонкостью и изяществом девушку"». Я заправляю выбившуюся прядь волос за ухо, пытаясь собрать слова хоть во что–то связное. «Ну.. Думаю в таких местах все умеют так виртуозно обращаться с приборами». Фридрих медленно кивает и вновь извиняюще улыбается. «Да, м–может.... Просто я.... — он смотрит мне прямо в глаза и улыбается еще шире, не стесняясь признаться. — Не умею»