Среди утерянных границ.

А может и не кровавая. А лужица ли? Два силуэта в ночной тьме, танцевали крепкий джаз, крепкий как настоявшийся джинн, и сладкий как мартини. Букеты роз летели с балкона под смех двух парней. Бокалы натирались до блеска, чтоб потом целовать их оставляя помаду. Под монеточку купаться в реке, и жить своей жизнью, не долгой, но достаточно на нас двоих. Мы поделим всё на двоих. Бледно розовый, романтичный, по твоему мнению, шоколад. Я не люблю розовый, но ты лишь смеёшься на мои отговорки, и валишь меня кровать заставляя откусить кусочек. Никто не понял когда ты стал приглашать меня домой по бокалу вина. Никто не понял женской помады, пахнующей клубникой. Никто не понял роз, которые ты кидал мне с балкона, потому что всё это было для нас двоих. Лишь для нас. Ты разбираешься в алкоголе, и это точно плохо. Я трудоголик, признаю. Но просыпаться без твоих воздушных поцелуев, для меня как пытка средь дня. Я ненавижу прелюдия, а ты обожаешь поцелуи, любишь усаживать на колени, долго и томительно поглаживая тело, переводя руки от груди, до бёдер. Любишь смаковать, кусать, проникаться. Любишь отпечатки помады на шее. Любишь горячее, как пламя дыхание. Огонь тоже светит, и светит лишь тебе. Ты любишь монеточку? Я могу включить её в следующий раз когда мы будем отдыхать, а пока, работа и только работа. Ты стонешь. Стонешь каждый раз, когда у тебя болит голова, когда ты достигаешь оргазма, когда я говорю про работу. Я хочу чтоб ты чаще стонал. Это услада для моих ушей. В твоём кабинете где пропитан запах сигарет и кофе, я каждый раз нахожу кучу документов. Я трепещу что это так важно, а ты лишь усаживаешь меня на стол и шипишь как змей искуситель, что работа никуда не денется, пока я здесь, раздетый, разгореченный, кусающий губы. Я заикаюсь в ответ, на что ты ухмыляешься и раскладываешь меня по столу, перебирая края моего воротника. Ты идеален, Россия.