Ящик с сюрпризами

В Зимнем Дворце был очередной бал. Балы Александра любила потому, что это возможность для новых знакомств и просто отдохнуть от своих обязанностей. А вот Саша любила балы потому, что там всегда было много красивых людей в прекрасных одеждах из шелков и парчи. Однако и взрослая Александра, и маленькая Саша имели кое-что общее — когда ей сообщали о предстоящем бале, то ее глаза загорались каждый раз как в первый. Александра любила шампанское в хрустальных бокалах, а Саша просто обожала фейерверки, которыми обычно заканчивались такие празднества. Александра была без ума от разговоров о литературе с незнакомцами, а Саша любила наблюдать за красивыми людьми, что кружились в вальсе. Александра прекрасно играла на скрипке для гостей, а Саша с упоением слушала чужую игру. Между Александрой и Сашей внешне разницы не так много. Те же хрустально-серые глаза, нежная молочная кожа и мягкая улыбка. Вот только взгляд другой. Властный, серьезный и даже немного тяжелый. Вот только у Александры и Саши точно есть одна общая черта, которая с десятилетиями не ушла — любовь к Марии Московской. На дворе тысяча восемьсот пятьдесят первый год. После войны с Наполеоном все постепенно приходит в норму: страна, народ, международные отношения и, самое главное для Романовой, Москва. Однако сейчас не стоит вспоминать о грустном. В Зимнем дворце до сих пор проходил пышный бал. В главном зале, где стояли различные закуски и ходили официанты с подносами, придворный оркестр играл любимый вальс Александры. Сама Александра стояла в темном коридоре и, задумавшись, смотрела в окно. За ним светила луна, щедро поливая своим светом цветущий сад и делая его своим серебром даже немного загадочным, а ветра не было совсем. Через час обещали фейерверки, которые Александра, если честно, любила до сих пор. Каждый раз, когда небо окрашивали разноцветные искры и огоньки, Александра снова становилась Сашей и, чуть ли не переваливаясь от любопытства за перила, за которые она крепко держалась маленькими ладошками, смотрела на фейерверки с открытым ртом. Но так она вела себя только тогда, когда никто не видел. Или при Маше, которая от такого зрелища мягко смеялась. До темного коридора, где сидела Александра, доносилась музыка из главного зала, под которую она легонько покачивалась, держа в руках туфли. Эти самые злосчастные туфли уже успели натереть ей костяшки, от чего Александра их сняла так скоро, как осталось одна. Все же неприлично даме такого высокого положения при всех ходить без обуви. Александра хотела уже наедать туфли обратно и вернуться в зал, как ее плеча коснулась чья-то рука. Она уже знала кто это. — Саш, ты давно тут? — спросила Мария, вставая рядом. Так Александру могла назвать лишь одна женщина. Никому больше и позволено не было. Не посмел бы никто. — Нет, пришла несколько минут назад, — ответила Александра, ставя обувь на пол. — Тогда, может, потанцуем? — тихо проговорила Мария, протягивая руку Александре. Из зала до сих пор доносился вальс, который очень старательно играл уже явно уставший придворный оркестр, и… Романова просто не могла не согласиться. Она кивнула и вложила свою ладонь в ладонь Московской, которая тут же притянула ее за талию и закружила в легком танце. На стене ярко горели свечи, от света которых переливались люстры в коридоре, окна от жары были распахнуты, чтобы ветер хоть как-то освежал залы, а громкий гул, доносившийся издалека, все затихал и затихал. И вовсе не потому, что гости куда-то ушли, нет. А потому, что вокруг все становилось для Александры совершенно не важным, когда рядом была живая и невредимая Мария, которая мягко обнимала ее и улыбалась так же, как и раньше. — Саш, хочешь посмотреть на салюты? — прошептал Московская, чуть наклонившись к уху Александры. — Да, хочу, — тут же ответила та, чуть поднимая голову. — Можем пойти на крышу, — предложила Мария, указывая рукой в сторону лестницы. Александра тут же закивала и стала быстро надевать туфли, почти падая от своей спешки. Что-что, а за почти сто с половиной лет она так и не смотрела на фейерверки с такой высоты. Московская, наблюдая за представшей картиной, тихо посмеивалась. Все же Саша так и осталась Сашей, которая от восторга приоткрывала рот и от волнения, порой, роняла вещи из рук. Даже если она упорно строила из себя Александру, которая не терпит пререканий и возражений. Однако ей очень нравилось, что она знала и Сашу, и Александру. Потому что Сашу видит только она одна, а вот Александру знают все. Романова, уже обувшись и выпрямившись, взяла Марию за руку и повела к лестнице, с нетерпением поглядывая в окно, словно салюты могли начаться раньше, чем положено. Московская снова улыбнулась и пошла вслед за Александрой на крышу, где уже лежала пара пледов на тот случай, если кто-то из них замёрзнет. В тот момент Мария снова поняла одну вещь — за Александрой она пойдёт куда угодно, даже на край света, если та этого захочет. Однако сейчас она хочет на крышу смотреть фейерверки. И Мария с огромным удовольствием идёт за Александрой, очень надеясь, что на утро ее не вызовут обратно в Москву по делам государственным. На утро ей хотелось проснуться с Сашей в одной потели от солнечных лучей, а не от письма со срочным поручением. Желания Александры были аналогичны.