Ящик с сюрпризами

На улице валил снег. В Иркутске под конец декабря так всегда, особенно ближе к последним числам. Ветер задувал так, что щеки мгновенно становились красными, а губы тут же трескались. А солнце все светило, только вот совсем никак не грело. Матвей сидел на лестнице подъезда Дугара, держа в руках бутылку водки, которая перевивалась в лучах уходящего солнца. Небо окрасилось в багровые тона, подсвечивая огнём весь город. Ветер дул неожиданно легко и даже как-то слишком нежно для Сибири. Окно квартиры Дугара было темным, словно его не было дома. Матвей и сам не знал, зачем вообще приехал в Иркутск, перед этим трясясь в забитом поезде больше суток. Попутчики хоть и были хорошими, но запах пива изрядно мешал нормальному и спокойному сну. Однако сейчас он сидел и бессовестно пил водку, хлебая ее глотками. Бутылка была наполовину пустой. — Матвей, ты чего тут сидишь? — удивлённо спросил знакомый голос сзади. Это был Дугар. — Да вот, приехал к тебе, — пьяно пробормотал Матвей, прикладывая бутылку к виску. — Хоть бы написал мне, — хмыкнул Дугар, присаживаясь рядом с другом на ступеньки. Матвей лишь промолчал, снова отхлебывая водки. Приехал он действительно спонтанно. Работа уже настолько его запилила, что он просто не выдержал. На самом деле приехал он потому, что нашёл бутылку хорошего конька, который одиноко на него смотрел с полки на кухне. Матвей смотрел на эту бутылку с отчаянием и пытался уговорить себя отойти в другую комнату. Держаться получилось не больше трёх минут. Он схватил бутылку уставшей рукой и налил коньяк в старый граненный стакан времён СССР. Вместе с алкоголем в голову ударили и чувства. Нежные такие, романтического плана и совсем невзаимные. В общем, идиотские и мерзкие. И мешающие нормальной жизнедеятельности. А избавиться от них уже никак самому не получится. Остаётся только терпеть да в тряпочку молчать. Водка жгла горло, на что Матвей предпочёл не обращать внимание, и хорошо так отбивала желание сохранять здравый рассудок и вести себя сдержанно, к чему привыкли все окружающие. — Заебало меня это все, — хрипло поговорил Матвей, чувствуя, как тело начало замерзать. — Пойдём лучше внутрь, — предложил Дугар, решив на время оставить реплику друга без ответа. Матвей кивнул ему и осторожно поднялся на ноги, шатаясь из стороны в сторону. Дугар тут же подхватил его под локоть и пошёл к двери подъезда. Замок громко запиликал, а после пропустил поздних гуляк в тепло. В подъезде горел свет на каждом этаже, однако он был мигающим, так как лампочки не меняли уже лет двадцать. По-русски, что уж там ещё сказать. Подоконники пролетов были забиты цветами в потрескавшихся глиняных горшках, несколько из которых успели завять. Однако никто не спешил их убрать — всем было как-то плевать. Батареи под этими самыми подоконниками грели очень даже хорошо, да так, что тепло становилось даже мертвецу. Матвей, пройдя с помощью Дугара два этажа, бухнулся на лестницу, смотря пустым взглядом в окно. Солнце уже успело зайти за горизонт, оставив после себя лишь красные ошмётки на чернеющем небе. Снег все так же шёл, засыпая собой все вокруг. Завтра дворникам с утра пораньше будет очень весело. — Пойдём, осталось всего немного, — сказал Дугар, прерывая глухое молчание. — Я сумку внизу забыл, — тут же выпалил Матвей, вскидывая голову. — Сейчас буду, — вздохнул Ангарский и полетел вниз по ступенькам. И вернулся он действительно быстро — всего две минуты и три секунды, Матвей честно считал. Спустя пять минут и тридцать восемь секунд они оказалась уже в квартире Дугара. Матвей снова очень честно считал, пока друг тащил его самого и сумку наверх. Жил он на шестом этаже, с которого не было видно ничего, кроме внутреннего двора. Как построили этот дом в семидесятых, так Дугар там и жил. Почти пятьдесят лет, надо же, какая стабильность. Дверь в квартиру открылась совсем быстро. Матвей буквально ввалился внутрь, еле как стягивая с себя верхнюю одежду и обувь. После он по привычке направился на кухню, с которой пахло чем-то мясным. Матвей плюхнулся на стул и поставил водку на стол. Та смотрела на него жалобно и просила допить до конца. Однако Дугар пришёл совсем уж вовремя и успел взять бутылку в свои руки, поставив ее на холодильник, до которого его дражайшему гостю идти было совсем лень. Гость его уложил голову на руки и уставился на на него пьяным взглядом. Дуговую странно было видеть Матвея таким — бухим почти в хлам, уставшим и даже отчаявшимся. Словно что-то изнутри у него царапалось и жить мешало. А вот что не уже не знал? Они же не на «Битве экстрасенсов», чтобы гадать, верно? — И что у тебя случилось, что ты приехал? — тут же спросил Дугар, по привычке говоря то, что думает. — Говорю же, заебало меня это все, — ответил Матвей, не разрывая зрительного контакта. — Это я уже понял, — кивнул со вздохом тот, облокачиваясь на плиту, — А что именно я как должен догадаться? — Догадаться, — тупо повторил Матвей, при этом серьезно смотря на друга. Дугару стоило больших сил не засмеяться, поэтому он на всякий случай прикрыл рот ладонью. Матвей в пьяном состоянии очень обидчивый. И очень мстительный. И забывчивый. Только последнее было на руку Ангарскому, чем он и собирался воспользоваться. — Нет, дружище, так дело не пойдёт, — покачал головой он, — Выкладывай, что у тебя там случилось. Матвей тут же словно осунулся и взгляд опустил. Как это странно и совсем ему не свойственно. Он всегда, даже в пьяном состоянии, был довольно прямолинейным человеком и не утаивал каких-то недовольств, выкладывая все, как есть. А такая реакция уже давала повод если не переживать, то точно насторожиться. — Ты, — коротко пробормотал Матвей и отвернулся. — Что «я»? — с неловким смехом поинтересовался Дугар, кладя руку на плечо друга. — Ты случился, — пояснил тот, не хотя поворачиваться. На этом месте Ангарский впал в какое-то состояние, которого качалось от непонимания до осознания. «Ты случился». И что это значит? Он что, успел где-то накосячить? — Так, теперь вообще ничего не ясно, — проговорил хозяин квартиры, вставая на ноги. — Ты думаешь, что я сам хоть что-то понимаю? — прошептал Матвей, заставляя себя повернуть голову в сторону друга. Дугару стало как-то не по себе. Что же такого у него там приключились, что он так себя ведёт? Он повернулся лицом к плите и спиной к гостю, который в этот момент осторожно встал на ноги. И собирался он сделать величайшую глупость в своей жизни. Матвей тихо подошёл к другу со спины и положил голову ему на плечо. Тот удивлённо повернул голову и увидел совсем уставшее лицо друга, который выглядел так, что его становилось жалко. Матвей, собравшись с силами, словно был влюблённой восьмиклассницей, поцеловал друга в щеку. В дальше он думать вообще не хотел, что было ему совсем не свойственно, как городу, носящему почётное звание «город студентов». Дугар поражено уставился на Матвея, а после улыбнулся и понял, в чем дело. Они оба очень устали от своих же глупостей и недопониманий. А Матвей в особенности. Ангарский повернулся с другу и, пряча улыбку, обнял его, мягко прижимая к себе. Тот прикрыл глаза и уложил руки на его спину, реагируя даже слишком спокойно. Да это не так важно, если честно. Главное, чтобы под утро он это все не забыл. За окном так и падал снег, из-за ветра превращаясь во вьюгу, а луну не было видно совсем. В Сибири это дело обычное и привычное. Даже родное, наверное. Такое же родное, как Матвей для Дугара.