Ящик с сюрпризами

Саша сидела в своей комнате и приложено учила даты из истории своей страны. Конечно, ей они давались с огромным трудом, чуть ли не слезами, если быть честной. Она любила романы, поэмы, смотреть спектакли и гулять в саду. Саша знала сотни стихов наизусть, ведь стоило ей прочесть его пару раз, то он сразу врезался в память. Однако укладывать хронику истории в свою голову было делом сложным. Возле неё горела лампа, освещая маленькую часть стола, на котором Саша уже почти засыпала. Она упорно зубрила исторические события и все их подробности, сжимая зубы и хлопая себя по щекам. Нет, нельзя спать, иначе Мария Юрьевна будет снова мной недовольна, подумала девочка. Мария и правда была к очень строга, всегда требуя полной готовности к уроку. И она была права в своей строгости. Все же новоиспеченной столице обязательно знать историю своей страны, при чем лучше остальных в разы. Однако порой эта строгость граничила с еле заметной злостью. И тут Марию Юрьевну тоже можно было понять. Слишком много она сделала, чтобы стать столицей и сделать Империю такой, какой она является сейчас. Не для того она страдала, чтобы отдавать все какой-то маленькой девочке. И она имела право на эти чувства. Все же к утру Саша заснула, уткнувшись носом в корешок учебника, который пах слишком успокаивающе, чтобы она не уснула. Удалось поспать ей всего пару часов, ведь ровно в семь утра в ее дверь вошла служанка, начиная осторожно трясти ее за плечо, дабы та проснулась. Саша тут же подскочила, понимая, что не выучила все, что ей задали. На глаза уже наворачивались слезы от осознания того, что обожаемая ею Мария Юрьевна снова будет смотреть на неё с раздражением, однако ей пришлось взять себя в руки и спешно пойти собираться. Спустя двадцать минут Саша нетерпеливо стояла стояла у двери в комнату, переминаясь с ноги на ногу. Как бы Мария Юрьевна к ней не относилась, Саша всегда будет ждать их встреч. Пусть снова ткнёт в ошибку грубо, пусть снова раздраженно закатит глаза, пусть снова наругает ее, когда та снова не выучила нужные даты. Пусть. Главное чтоб она приходила и рядом была. Пришла она раньше на десять минут, чтобы точно не опоздать и не получить выговор за свою нерасторопность. Однако прошло уже пятнадцать минут от урока, но Марии Юрьевны все не было на месте. Саша качала ногами, сидя на стуле, и смотрела на громко тикающие часы. Спустя еще десять минут Саша решилась выйти из комнаты и пройтись по коридору, чтобы поискать Марию Юрьевну. И лишь через семнадцать комнат она наткнулась на что-то интересное. Дверь в той комнате была чуть приоткрыта, из-за чего все, что там происходило, было видно и слышно в коридоре, если прижаться к стене рядом, что Саша и сделала. Девочка стала прислушиваться и поглядывать в щелку, делая это очень аккуратно и незаметно, дабы ее не заметили. И лучше бы не смотрела она туда, а ушла подальше. В комнате она увидела, как ожидаемая ею учительница лежала на груди какого-то мужчины, прикрыв глаза. Они тихо чем-то переговаривались, иногда также тихо смеясь. Мужчина был красивым, с широкими плечами, короткими темно-каштановыми волосами и большими карими глазами, которые с нежностью смотрели на женщину рядом. Та с уставшим и немного раздражённым видом о чем-то говорила мужчине рядом. Тот утешающе хлопал ее по спине и гладил по длинным светлым волосам, собранным в косу до пояса. — Почему это наша учительница не на занятиях с новой столицей? — спросил мужчина и, обнимая Марию Юрьевну поперёк талии, выгнул выгнув доброй усмешке. — Разок перебьется, — нахмурив брови недовольно ответила женщина. После этих слов мужчина тихо рассмеялся и попросил быть чуть добрее к маленькой девочке. Эта самая маленькая девочка в эту секунду бежала по коридору в другую сторону, громко стукая по мраморному полу маленькими каблучками на своих туфлях. По ее щекам текли горючие, детские слезы первой влюбленности. Саша утирала соленую влагу со щёк длинным рукавом платья. К черту все эти даты, события исторические и все вообще к черту, решила Саша, скатываясь вниз, когда забежала под лестницу в старой части дворца. Обычно никто туда не заходил, лишь при ежемесячной уборке, поэтому там она могла дать волю своим рыданиям, что так и рвались наружу. Неприятное, липкое чувство растекалось внутри Саши. Таким маленьким девочкам не должны быть знакомы подобные вещи. Хотелось исчезнуть ненадолго, спрятаться в чьих-то руках и прижаться, почувствовать заботу и поддержку. Однако все, что она чувствовала это был холод стены и разрывающую сердце обиду и то самое чувство, которое чуть позже она назовёт ревностью. Эта самая ревность пока не выпустила свои шипы, лишь начиная расти и прорезать все внутри своими корнями. И ничего больше маленькая Саша сделать не могла. Только плакать в уголке, прижав к груди острые коленки. И никто не найдёт ее, не утешит. Она ведь не в романе, где ей по закону жанру должен помогать кавалер в страданиях и горестях. Да и не нужен ей кавалер никакой. Незачем он ей. И поделать с собой Саша не могла ничего. Сидеть, скрываясь от чужих глаз, она умела хорошо. А больше нечего ей было делать. И никто из них не виноват в боли другого. Злиться оставалось лишь на судьбу-злодейку, которая так жестоко хлещет по лицу своими капризами.