Ящик с сюрпризами

Приглушённый огонь свечей подкрашивал покои золотом, а лунные лучи совсем в комнату не проникали. Миша сидел на стуле рядом со Святогором, который уткнулся взглядом в стену и думал о чем-то отвлеченном. Был тяжелый день — куча послов иностранных, гостей, празднеств, на которых оба были обязаны присутствовать, и, естественно, переговоры. Худшая часть. Каждый из прибывших желал заключить с ними союз на самых выгодных условиях. Как только последние гости изволили удалиться в свои покои, они тут же удалились. Московскому огромных сил стоило не сделать этого еще днем, когда начались увеселительные представления. Лишь голос разума в лице Волхова заставлял его сидеть смирно и улыбаться. Сейчас они сидели совсем рядом, даже соприкасались плечами, и просто молчали. Сил говорить что-либо не было вообще. Да и зачем, если в такой тишине хорошо отдыхалось? Миша положил свою ладонь на предплечье Святогора, а после уткнулся лбом в его ключицу и выдохнул. Тот, повернув к нему голову, лишь тихо посмеялся и потрепал по коротким светло-пшеничным волосам. Он любил их. Мишины волосы имели какое-то успокаивающее свойство, даже волшебное, — стоило к ним прикоснуться, как все тревоги куда-то испарялись и становилось в разы легче. И в этот раз тоже самое. — Устал? — мягко спросил Волхов, перебирая пальцами чужие волосы. — Мгм, — кивнул Московский, вообще не хотя отрывать лица от его груди. Он и правда вымотался за сегодняшний день. Святогор ничего на это не ответил, лишь переместила свою ладонь с макушки на щеку, мягко поглаживая. Миша же подставил лицо под приятные касания, напоминая Волхову кота, который соскучился по хозяину. Они оба любили ночь за это. За возможность побыть наедине хоть краткие часы, которые принадлежали лишь им обоим. Никто не мог и не имел права нарушить их покой — побоялись бы. Хоть им нужно было с утра, которое должно было прийти совсем скоро, разойтись по своим делам и вести себя так, словно они просто хорошие знакомые, на это было плевать. Сейчас никто не видит. И никто не сделает донос царю. Да и тот бы ничего не сделал. Руки Святогора скользнули ниже, нежно оглаживая бока под мешающими слоями парадной одежды, от чего Миша тут же распахнул глаза. Тот уложил свои ладони на его грудь и хитро посмотрел. Ждал, значит, хмыкнул Волхов, прижимая Московского ближе к себе. После таких действий у них обоих, чаще всего, отключалось любое здравомыслие. И эта ночь не была исключением. Святогор поднял Мишу под бёдра, из-за чего последнему пришлось обхватить его талию ногами, и прижался к его губам. Последний закинул руки ему шею и притянул еще ближе, углубляя поцелуй, после чего зарылся в волосы Волхова ладонями. Тот через несколько мгновений уложил Московского на кровать с резным изголовьем и стал быстро снимать с него одежду, пока тот дрожащими руками пытался справиться с завязками накидки. Спустя несколько минут Святогор скользил руками по всему его телу, сжимая в каких-то местах, из-за чего Миша лишь сильнее сжимал его волосы, постанывая в губы. Всего через пару часов за окном забрезжит рассветное солнце, как бы говоря о том, что пора вставать и приниматься за свои обязанности. Но было так плевать. Они оба будут целый день ходить чуть встрепанными, невыспавшимися и даже уставшими, но, опять-таки, плевать. Все это ведь будет потом. А сейчас они задыхаются в этом всепоглощающем чувстве, которые захлестывает с головой. И не может ничего важнее этого.