Первый снег

Ночные коридоры Хогвартса освещались лишь мягким светом луны, проникающим сквозь окна. Отбой был уже давно, но глупо предполагать, что все ученики спят в своих комнатах. Ночная жизнь в Хогвартсе довольно насыщенная, особенно после выходных: часть учеников в панике доделывала домашнее задание, данное на два неучебных дня; кто-то проводил время в компании друзей; кто-то устраивал романтические свидания под покровом ясного звёздного неба или же высоких потолков замка, и, порой, с продолжением в более укромных местах. Никогда нельзя точно знать где и чем занимаются люди в это время, но Мари знала точно, чем занимается одна вспыльчивая гриффиндорка. Тенью Мари тихо передвигалась в сторону Астрономической башни и порой оглядывалась, боясь быть пойманной. Отроботки у Филча не являются лучшим досугом для гордой слизеринки. Однако, девушка передвигалась достаточно быстро, боясь, что гриффиндорка на эмоциях может натворить глупостей. И вот последние ступеньки при подъёме на Астрономическую башню остались позади, но слизеринки не спешила идти дальше, остановившись прямо перед входом на открытую территорию. Спиной к Мари на холодном каменном полу сидела тонкая фигура с копной густых волос. Слизеринка двинулась вдоль стены, неотрывно следя за фигурой в центре башни. И вот уже можно было увидеть лицо, освещённое блеклым светом луны полностью. Бледная кожа, аккуратный носик с небольшой горбинкой, обкусанные от стресса пухлые губы, карие глаза, печальный взгляд которых был обращён в небо. Мари в открытую любовалась Гермионой, продолжая двигаться. В какой-то момент она споткнулась о свою ногу и с глухим звуком приземлилась на пол, нарушая ночную тишину. — Кто здесь? — Гермиона стала всматриваться в темноту откуда исходил звук и параллельно пыталась нащупать рядом лежащую волшебную палочку. Мари в этот момент проклянала себя за то, что не могла как обычно уйти, после того как убедиться, что с гриффиндоркой все в порядке, а, поддавшись непонятно чему, решила остаться. Поднявшись на ноги она стала медленно выходить из тени, боясь, что в нее полетит заклинание. — Что ты здесь делаешь? Отбой был уже давно. — Могу задать тебе тот же вопрос, староста львиного факультета. Обе девушки смотрели друг другу в глаза, натянув на себя маски равнодушия. И если Гермиона пыталась скрыть за этим печаль, то Мари неловкость от сложившейся ситуации. Грейнджер перевела взгляд на небо и тяжело вздохнула: — Я не буду снимать со Слизерина баллы и сделаю вид что тебя здесь нет. Только уйди отсюда. — О нет, Грейнджер, так не пойдет. Я уйду отсюда, только вместе с тобой, — растягивая слова сказала Мари, сев рядом с гриффиндоркой. Гермиона ничего не ответила, продолжая смотреть на звёзды. Слизеринки действительно переживала за нее, ведь сегодня свидетелем крупной ссоры Золотой Троици во время ужина стал весь Хогвартс. И пусть Мари знала Гермиону лишь из собственных наблюдений, она боялась ее потерять. Боялась, что девушка больше не будет заливисто смеяться, пусть не из-за нее, а из-за своих друзей. Боялась что больше никогда не увидит поднятую вверх руку, обладательница которой всегда знает ответы на вопросы. Боялась, что не увидит ее непослушных волос, переливающихся золотым на солнце. Боялась, что девушка окажется слишком импульсивной и совершит самоубийство. — Почему ты сейчас со мной? Мы ведь даже не общаемся, — спустя некоторое время спросила Гермиона, обняв себя руками и поежевшись. На улице действительно было прохладно. Деревья уже давно сбросили свои листья в преддверии первого снега. — Глупая, на дворе конец ноября, а ты в юбке и футболке ночью на улице. Так ещё и согревающие чары не наложила, — обратила внимание на действия гриффиндорки Мари, и, проигноривав вопрос, надела свою мантию на Гермиону, оставшись в джинсах и свитере. Пользоваться чарами не хотелось, казалось что это полностью разрушит и без того хрупкую атмосферу, царящую между представительницами противополных факультетов этой ночью. Тишина вновь повисла в воздухе, но продолжалась она не долго: ровно до того момента как пошел снег. — Первый снег, — искренне улыбнулась слизеринка, подвинувшись ближе к Гермионе. — Ненавижу зиму и снег, — пробормотала гриффиндорка, сильнее закутавшись в мантию, и перевела взгляд на Мари, которая была счастлива, наблюдая на падающими снежинками на фоне звёздного неба. Гермиона ничего не знала о слизеринке, не понимала почему та ни разу не обозвала ее грязнокровкой и почему она все ещё сидит с ней, отдав свою мантию. — Знаешь почему я здесь, Грейнджер, — словно прочитав мысли произнесла Мари. — Твои друзья, если их можно так назвать, были очень резки в высказываниях, а я за тебя боюсь. — Девушка обернулась в сторону гриффиндорки и теперь они смотрели друг другу в глаза. — Ты очень эмоциональная, а люди, даже очень рациональные, во время эмоций могут поступать глупо. Когда ты расстроена, то всегда приходишь сюда, а один неверный шаг может стоить жизни… — бросив взгляд на открытые предплечья Гермиона, покрытые еле заметными шрамами, Мари снова посмотрела на небо, но теперь ее взгляд был полон боли. Она не думала что когда-нибудь расскажет часть того, что твориться у нее на душе, тем более тому человеку, который и был причиной некоторых переживаний. — Но откуда ты знаешь про башню? И про то что я чувствую… Стой, ты что-ли следила за мной? Ты… Но зачем? — Гермиона покраснела, заметив взгляд слизеринки, она спрятала руки под мантию. Смущение и злость смешались, мешая девушке высказать все что она про это думает. — Ты мне нравишься, — коротко ответила Мари. — Ты сводишь меня с ума своим умом и красотой. И пусть я знаю тебя только по своим наблюдениям, я ничего не могу с собой сделать. Как бы я не пыталась не обращать внимания, но твой звонкий смех все равно заставлял меня смотреть на тебя, твои пышные волосы, глаза, вечно искрящиеся от счастья, губы, все это цепляет. — Мари взяла Гермиону за руку и стала пальцем гладить тыльную сторону ладони, сокращая дистанцию. — Знаешь как давно я хотела дотронуться до твоей кожи… — девушка уже шептала на ухо. — Ты удивительная девушка, Гермиона. И я влюблена в тебя. — Мари, прикрыв глаза, поддалась вперёд, нежно целуя алые губы гриффиндорки. Если до этого Грейнджер внимательно слушала, с каждым словом смущаясь все сильнее, то сейчас она не знала как реагировать. Не почувствовав ответа, Мари отстранилась. — Прости, я не могу тебе ответить тем же, я… — Гермиона пыталась хоть как-то сгладить неловкость повисшую между нами. — Не извиняйся, я знаю что тебе нравится Рон. И даже не пытайся отрицать это, все и так видно, — резче чем хотела произнесла слизеринка. И зачем она вообще решила открыться. Неужели и правда думала что чувства ответны. Все равно из них бы ничего не вышло, осталось слишком мало времени. — Можешь оставить мантию себе, — холодно сказала Мари, пытаясь как можно скорее уйти. Она уже чувствовала во рту металлический вкус крови и боялась не успеть добежать до Хогсмида чтобы телепортироваться домой. — Мы могли бы стать друзьями, — робко сказала Гермиона, заставив слизеринку остановиться прямо перед выходом. — Уже поздно, — горько усмехнулся та и скрылась во тьме. Больше Гермиона не видела той слизеринки что призналась ей. Девушка постоянно выискивала ее глазами в Большом Зале, в коридорах, на совместных со Слизерином уроках. Однажды даже подходила к девушке с Рейвенкло с которой Мари работала вместе на Зельеварении. Но о слизеринке так ничего и не было известно. Гермиона сильно переживала из-за событий той ночи, корила себя что не могла сразу все сказать, а сидела, словно осталбеневшая, не в силах сформулировать все свои мысли. К тому же исчезновение Мари ее сильно напрягало, как и то, что информации о ней Гермиона знала предельно мало. В подобных переживаниях девушка провела около месяца, потом эта ситуация отошла на второй план, а после и вовсе забылась.

***

В конце шестого курса Грейнджер собирала свои вещи, осознавая, что в Хогвартс она не вернётся в следующем году. Замок теперь в руках Пожирателей, а с ее статусом крови объявиться тут — смертный приговор. К тому же она должна помочь Гарри. Перебирая одежду, девушка думала о том что ждёт их Троицу в будущем, и будет ли оно вообще. Внезапно девушка наткнулась на незнакомую мантию. Гермиона, нахмурив брови, села на кровать, держа в руках мантию, и стала вспоминать откуда эта вещь. Воспоминание не заставило себя долго ждать. Девушка стала снова и снова прокручивать в голове события той звёздной ночи, стараясь вспомнить как можно больше деталей. Казалось, что Мари никогда не существовало, а события на башне лишь плод фантазии Гермионы, но оставленная вещь твердила об обратном. Ту ночь нужно оставить в прошлом, отпустить, лишние переживания сейчас не нужны. Гермиона вздохнула, но мантию забрала себе. Она должна была поставить жирную точку во всей этой истории и решила, что Мари просто сбежала. Знала бы Гермиона насколько сильно ошибается… Но она никогда не узнает о том что Мари была смертельно больна. Не узнает что врачи пророчили ей смерть ещё до выпадения первого снега, сделав мечтой дожить до этого момента и увидеть первый зимой, но последний в ее существовании снег. Гермиона не узнает, что та ночь могла сложиться по-другому и Мари в этот день не было бы в замке ещё до ужина, на котором была ссора Троицы, но видимо у Судьбы свои планы. И конечно же гриффиндорка никогда не узнает, что этой же ночью Мари долго, но бесшумно умирала в муках, сплевывая кровь вместе с лёгкими, на холодном полу своего дома, еле успев до него добраться. А утром, проснувшиеся родители обнаружили безжизненное онемевшее тело свой дочери на белом кафельной полу. Гермиона не будет переживать насчёт Мари, думая, что та где-то далеко живёт счастливо. Порой она будет задаваться вопросом почему вообще произошла эта встреча на вершине Астрономической башни. Но Судьба никогда не делает ничего просто так.