carrot’s secret

      Это была глубокая ночь. На небе сиял жёлтый коготь луны, а звёзды всё также ярко освещали ночной небосвод. Кэррот лёг на спину и уставился на потолок его пещеры. Его янтарные глаза никак не могли сомкнуться ,что мешало наследнику заснуть. Было так тихо, что Кэррот мог услышать посапывания из других пещер, что заставляло наследника лишь завидовать и гадать, какие сны снятся другим. В темноте он едва различал очертания трав и камней. — Не получается уснуть, — вздохнул Кэррот. Он старался говорить как можно тише. — У меня... «Плохое предчувствие», — хмуро подумал белоснежный наследник. Кэррот попытался крепко зажмуриться и перевернуться на бок. Кэррот не любил сны, а тем более каждый раз засыпать. Кэррот боялся лишь... «Кэррот ты хороший... Всё хорошо...», — успокаивал себя наследник, но его мысли прервались. Его дыхание стало ровным, и, наконец, он задремал. Каждый раз, когда он видел сон, случалось ужасное, прямо как в прошлом. Никакие травы не могли спасти сон Кэррота и он желал лишь здоровый сон. — Я не могу даже звать тебя своим отцом! Ты отрекся от меня, но почему?! Все вы не верили в меня! Но почему тогда я смог тебя победить?       Кэррот распахнув глаза, испуганно огляделся. Он снова попал в кошмар, наполненный реальностью - в воздухе стоял едкий запах гари, а на верхушках деревьев сочился удушливый туман. Вдалеке тускло светил оранжевый свет. «Это не рассвет», мрачно процедил Кэррот. Пожар! — Пожар! Все немедленно проснитесь! — завизжал Кэррот. Многие в ужасе начали бежать из пещер. — Немедленно бегите к реке! Я скажу Патчесу, что лес охвачен огнем. Он бросился к пещере воинов: — Пожар! Выходите! Помогите слабым дойти! — закричал Кэррот и побежал к Патчесу. Краем глаза он заметил как матери помогают своим деткам идти. Кэррот уже вел Патчеса через задымленный лагерь. На лице хранителя был ужас, но он старался казаться спокойным. Лекса подбежала к ним и помогла Кэрроту подвести Патчеса к выходу. Рядом с ними ,через всю равнину, неслись существа, оглушая звук треска своими ужасающими воплями. Лагерь был окружен шумом огня. Дым уже просачивался в пещеры, а за ним все ярче и ярче разгорался огонь. Огонь спускался с верхушек деревьев на Северный клан. Когда Кэррот уже подошел к выходу, то приказал Лексе помочь Патчесу дойти, а сам бросился помогать другим.       На Кэррота нахлынуло облегчение, когда он понял ,что все были на месте. «Что-то тут не так...», подумал белоснежный воин и рывками начал осматривать каждый угол лагеря. Кого-то не хватало, но он не мог понять где он. Воин решился и вышел за лагерь, ища уже там оставшихся. Он нашел его. В голове Кэррота вновь пронеслись эти слова: «Я не могу даже звать тебя своим отцом! Ты отрекся от меня, но почему?! Все вы не верили в меня! Но почему тогда я смог тебя победить?». Он увидел перед краем обрыва Майлза, что он делает? У Кэррота голова пошла кругом, он видел на лице Майлза смесь эмоций. Это была и злость, и боль, и разочарование. Наследник со страхом посмотрел на край обрыва, там был Зубоскал! Знакомая фигура без сил висела на краю. Вдруг Майлз резко повернулся к Кэрроту. Это выражение лица... Его нельзя было описать, но оно было страшнее любой катастрофы. Кэррот хотел было что-то сказать, но не смог. Вокруг начали появляться духи предков. Это были те, кого убил Майлз. Кэррот хотел их разглядеть, но у него начало темнеть в глазах. Что происходит? Неужели это конец? В последний миг Кэррот протянул руку Майлзу.       Кэррот проснулся от сна, задыхаясь от ужаса и все еще протягивая руку. Рукой он задел каменную стену, резко отдернув ее. Он не хотел никому говорить о том, что ему снилось. Никто не смог бы его понять. Он проснулся, но воспоминания всплыли у него в голове. Кэррот сделал шаг назад, постепенно ускоряясь, а позже убегая. Майлз сбросил Зубоскала, собственного отца, в пожар. Кэррот не хотел оборачиваться, он никак не мог унять дрожь. Что это значит? Это конец их доверию? Кэррот не знал, он лишь бежал в лагерь. Он хотел стереть это воспоминание из головы, но в то же время он не хотел жить в объятиях красивой лжи Майлза. — Я никогда не брошу близких, как это сделал ты, — прошептал он. — Я обещаю.