Проклятые зимой

Холод. Первое, что приходит на ум, когда открываешь глаза. И когда закрываешь. То же на протяжении дня. И так уже сколько? Лет десять, наверное. Только теперь все знают, что глобальное похолодание и долгая зима были последствиями экспериментов правительства по разработке уникального прибора для контроля погодных явлений. Ученные думали, что у них получилось победить бури и ураганны, холод и жару. Возомнили себя царями природы, но, как выяснилось позже, у нее на этот счет было совсем другое мнение. Она стала жестоко наказывать своих непослушных детей. Моя мать, Мелинда Миллер, как одна из ведущих ученных, что принимали участие в создании климат- контроля, естественно была в списке тех, кто должен выжить. Она и еще один человек. Этим одним повезло стать мне, Шону Миллеру. Но власти не рассчитывали на всех. У них не было таких возможностей, чтобы спасти всех. Естественный отбор за личными качествами и по степени нужности. Они решили, что простой офисный работник слишком не значительная должность. Они решили за нас с матерью. А то, что он писал прекрасные стихи, то, что он был моим отцом, никого не волновало. Тогда меня потрясло, что о будущем катаклизме никого не предупреждали. Ведь можно было бы сделать хоть что-то. Но нельзя было поднимать панику. Потому никто ничего не знал. Мне хотелось всех предупредить, хотелось спасти свою девушку. Она была слишком простой для них и в программу переселения не попала. Я хотел спасти свою Сару, но мне просто не позволили. Солдат просто вырубил меня снотворным при попытке выбежать на улицу и хоть что-то сказать ей, попытаться защитить. Мне не удалось даже попрощаться с ней. Не смог сказать последнее прощай отцу, ведь проснувшись, я уже был в бункере под землей. Его строили на случай ядерной зимы, и в данной ситуации это место было идеально подготовлено для огромного количества людей. Но здесь были не все. Далеко не все, черт побери, от этого было больно даже теперь. Мать как одну из разработчиков того, что стало причиной катастрофы, ненавидели, ну и меня естественно, тоже. Вот только те самые люди были нашей самой большой надеждой на перемены, потому, со временем все поменялось. Кто-то сказал мне, что надежда умирает последней. Приходиться в это верить. Поскольку в науках я был не селен, то меня пристроили в отсек с теплицами. Мне нравилось, там мало людей. Но меня заприметили военные и уже пару лет меня и еще сотню парней тренируют как идеального солдата. Для чего? Разбираться с конфликтами все время вспыхивающими среди людей? Вряд ли, разве этому нужно учить пять лет? Ответ на этот вопрос мне удалось узнать недавно. Мать пришла ко мне в слезах. Источники энергии подходили к концу. Запасы медикаментов тоже. Нам предстоит вылазка на поверхность, для того, что бы пополнить запасы. Оказалось, они совершались и раньше, просто этого не разглашают. И об этой тоже никто не узнает. Я смотрел тогда на нее и понимал, почему ее ненавидят. Столько раз она могла предупредить, попробовать что-то изменить, но не сделала этого. Или не могла? Но, не смотря на все это, мне хотелось запомнить ее как можно четче, хотелось обнять, но я просто сказал, что все будет хорошо. Я врал, и она это знала. Холод, он везде и пробирает до костей. Не верьте тому, кто говорит, что замерзать, это как заснуть. Бред! Это больше напоминает укол, а точнее тысячи маленьких уколов по всему телу. Глубоких, пробирающих до костей. Я знал, что не вернусь в бункер. Странно, столько лет в нем прожил, но он так и не стал мне домом. Почему? Может потому, что меня просто бросили, когда я провалился вглубь сугроба. Грустно, но даже практически конец света не заставил людей ценить чужую жизнь. Захотелось смеяться, но не смог. Просто не получилось. Ведь это так очевидно, с ограниченным количеством ресурсов совсем не странно, что никто особо не переживает о других. Мы уже что-то потеряли. Может свою человечность? Ресницы давно слиплись, а лицо уже покрыла ледяная корка, это не смотря на то, что я был в маске. Дышать становилось все трудней, и как мне хотелось просто разрыдаться. Но в горле стоял ком, да и сил на это уже не осталось. Мне привиделась Сара. Она в длинном белоснежном платье скользила по вершинам снегов. Мне так хотелось позвать ее, но губы не слушались. Она так и кружила вдали от меня. Но как же мне хотелось рассказать, что я смог, у меня получилось вернулся в наш Лондон. И я заберу ее с собой. Туда где спертый воздух кондиционеров, где каждый день расписан по минутам, где давно забыли о музыке и ярких снах. Но там тепло! Она лишь отрицательно качала головой, и улыбалась, смотря на кружащиеся в небе снежинки и Луну. Такую близкую, что протяни ладонь и сможешь потрогать. Сара, почему ты так грустишь. Не плачь, мое милое виденье, я просто немного посплю. Ведь ничего страшного, если я только на чуть-чуть сомкну глаза. Я ведь так устал… Несколько дней спустя Человек в военной форме без приветствия и предупреждения вошёл в лабораторию. - Мелинда Миллер, ваш сын не вернулся из экспедиции. Примите соболезнованья. Побледневшая женщина не смогла ничего с собой сделать. По лицу потекли слезы. - Как? На этот единственный, заданный хриплым голосом вопрос прозвучал простой сухой ответ. «Не он первый кто ушел и не вернулся, и явно не последний» – думал уже старый человек, который привык к смерти. - Замерз. А на поверхности планеты шла метель. И эта буря не стихала еще очень долго.