За пределами страха

      Страх и темнота в глазах. Владимиру страшно так, как не было страшно, наверное, никогда. Иррациональный страх буквально из ничего. И дрожь по всему телу, его буквально трясет. Мысли путаются в голове, он забывает как и что говорить.       — Все в порядке? — спрашивает ассистентка, стоящая сбоку. — Вы побледнели.       Владимир точно не в порядке. Неожиданно приходят мысли, которых априори не должно быть, не сейчас. Он думает, как неплохо было бы умереть. Здесь и сейчас. И не важно как. Просто оказаться мертвым.       Кто-то касается плеча, пытаясь привлечь внимание, но он лишь отшатывается, делая шаг назад. Смотрит испуганно, но не узнает лица. В глазах плещется страх, и кто-то с другого бока пытается окликнуть его, привлечь внимание. Не выходит.       Повертев головой в разные стороны, Владимир резко поворачивается на пятках и срывается с места, убегая прочь, не разбирая дороги, не волнуясь что свернёт куда-то не туда. Ему нужно в тишину. Ему нужно туда, где спокойно. Ему нужно спрятаться.       Спасением становится собственный кабинет. Он пулей влетает туда, трясущимися руками закрываясь на ключ. Отходит от двери, испуганно смотря на нее, будто та сейчас оживет и проглотит его. И падает назад, отползая, отталкиваясь пятками о ковер. Подальше, до противоположной стены, упираясь в нее спиной.       Его душит, абсолютно нечем дышать. Или он сам забыл, как делать это. Потому он дрожащими пальцами стягивает галстук, расстёгивает несколько пуговиц на рубашке и хватается за горло, сжимая руки на нем, пытаясь вдохнуть. Из глаз вырываются соленые слезы, ему становится ещё страшнее, чем когда это только началось. Он не может понять, что происходит с ним. Он хочет что-то сказать, но не может выговорить и слова.       — Господин Зеленский! — слышатся голоса за дверью, но он не откликается. Лишь сильнее вжимается в стену, поджимая колени к груди, с прежним страхом смотря на дверь. Дыхание сбивается, становясь слишком резким. Кто-то начинает колотить по двери, выкрикивая что-то, но он по-прежнему не откликается.       — Он точно там? — спрашивает кто-то, и мужчина с трудом узнает знакомый голос. Эммануэль Макрон. Черт возьми, он же оставил их всех, гостей своей страны, где-то позади, убегая в страхе сам не зная куда. А они, не понимая что произошло, пошли за ним.       — По камерам он сюда побежал, — говорит женский нервный голос, и кто-то звенит ключами. Ассистентка. У нее есть ключи от его кабинета. Конечно же, как он мог забыть.       Дверь скрипит, впуская в недра комнаты людей. Владимир со страхом смотрит на эту свиту, сглатывая вставший в горле ком слюны. Судорожно вдыхает, все также вжимаясь в стену, будто пытаясь слиться с ней. В голове птицами бьётся лишь одна мысль: «Уходите!».       — Господин Зеленский, вот и вы, — с облегчением выдыхает ассистентка, делая к нему шаг. — Вы напугали нас, с вами все в порядке?       — Прочь, — шепчет мужчина, не слыша никого. Он крепко вплетает пальцы в волосы и сжимает, стараясь заглушить панику физической болью. — Прочь от меня! — истерически кричит он, стоило ей протянуть к нему руки.       Люди, успевшие подойти и окружить его, отшатнулись, смотря в перепуганные глаза. В них плескалась боль и слезы. Владимир снова опустил голову, закрывая глаза. Из горла вырвался пронзительный крик боли. В голове мигом пустеет, но страх не уходит. Становится лишь неприятно в горле — будто наждачкой прошлись.       — Что происходит? — спрашивают друг у друга люди. Владимиру тоже интересно понять это.       — Господин, что Вы… — пытается выговорить ассистентка, но замолкает. Замолкают и люди вокруг, затихают перешептывания.       — Владимир, — слышится спокойный голос впереди, и Володя резко открывает глаза, все ещё сидя в той же позе, поджав ноги, судорожно вдыхая. — Вова, посмотри на меня, — обращаются к нему, и он не обращает внимания, что стиль обращения совсем неофициальный. Так даже лучше.       Поднимая голову, он сталкивается взглядом с серьезными ледяными глазами. В них, в отличие от его собственного, плещется спокойствие и умиротворение. И где-то глубоко беспокойство, которое тщательно пытаются скрыть, чтобы не пугать ещё больше.       Макрон не подходит слишком близко, но он все ещё довольно недалеко от него. В шагах пяти. И Владимир совсем не хочет кричать и отгонять его. Только не его.       Эммануэль аккуратно опускается на одно колено, все ещё не прекращая контакта глазами. Даже старается не моргать, поддерживать, хоть и таким образом. Молча и спокойно. Лишь взглядом.       — Владимир, дыши. Не резко, аккуратно и спокойно, — почти шепчет он на незнакомом языке, и наушник в ухе переводит речь. Владимир сглатывает слюну и действительно делает один аккуратный глоток воздуха. Затем второй, слегка расслабляясь. — Закрой глаза, представь закат на море, — продолжает шептать мужчина.       Владимир не спешит выполнять указ. Лишь тянется вперёд, хватаясь за Эммануэля, как за спасательный круг, и с удовольствием тонет в его объятиях, чувствуя теплые руки на своих плечах.       — Закрой глаза, — спокойно повторяет Макрон, прижимая к себе тело, и Владимир наконец подчиняется.       Перед глазами уходит солнце, опускаясь все ниже, за горизонт. Его лучи бьют о воду, отскакивая, как камни блинчиками по воде. Владимир старательно представляет теплый ветер, обдуваемый его со всех сторон, ерошащий волосы. Представляет тепло, исходящее от солнца. И теплый песок, шуршащий под ногами. Становится действительно легче, и он наконец открывает глаза, спокойно вздохнув. Страх и паника уходят, дышать теперь намного легче.       — Что это было? — тихо спрашивает он, пытаясь унять оставшуюся небольшую дрожь в пальцах.       — Предполагаю, это была паническая атака, — говорит Макрон, пройдясь пальцами по плечам мужчины.       — Спасибо, — выдыхает Зеленский, стирая слезы со щек. — Ваши указания помогли.       Макрон выдыхает вместе с ним, опуская голову. На лице сияет еле заметная счастливая улыбка.       — Я рад, — говорит он, — Вам нужен отдых, вы перетруждаетесь, — он аккуратно касается головы Владимира. Тот лишь согласно кивает и подаётся вперёд, неожиданно крепко обнимая Эммануэля, укладывая голову на плечо мужчины. Мужчина замирает, чувствуя как чужие пальцы впиваются в его спину, с силой натягивая ткань пиджака.       — Спасибо, — шепчет Владимир, боясь взглянуть в глаза мужчины и людям, все ещё наблюдавшим за этой сценой. — И прошу прощения, — говорит он немного громче.       — Прекратите, — строго отвечает Эммануэль, тоже аккуратно приобнимая его за плечи. — Это могло случиться в любую минуту, рано или поздно. Может даже и хорошо что сегодня, не на глазах у журналистов. Народу незачем видеть своего лидера таким. На самом деле, я удивлен, что этого не случилось раньше.       Владимир сглатывает вязкую слюну. И правда, нечего наводить страху на народ. Но показать такую слабину перед главами других стран… Этого тоже нельзя было допустить. Он крупно облажался сейчас.       — Мы не будем против провести конференцию немного позже, правда ведь? — спрашивает Эммануэль, повернувшись к другим политикам. Те, немного помолчав, согласно кивнули. — Вам нужно время прийти в себя, хоть несколько часов.       — Я… Нет, нет, я… — Владимир попытался сказать что-то, но слушать его не стали.       Эммануэль поднялся с пола, подавая ему руку, но когда тот лишь растерянно посмотрел на него снизу вверх, наклонился и сам потянул его за руку, поднимая на ноги.       — Не беспокойтесь, придите немного в себя, — безапелляционно отвечает Эммануэль, отворачиваясь от него, выходя. Остальные последовали за ним, и дверь в кабинет закрылась с лёгким скрипом, оставляя его наедине с собой, в пустоте.       Может, и правда, хорошо что это случилось сегодня, сейчас. Кто знает, что было бы, стоило этому случиться в другое время, при других людях. Кто знает, чем бы это могло обернуться для него. Владимир аккуратно подходит к столу, хватает бутылку воды с него и жадно делает несколько глотков.       — Спасибо, — ещё раз, в пустоту, произносит он.