You'll never take us alive

      Рико не всегда был таким. Возможно, он и сейчас не такой. В глазах фанатов он король. Номер один всегда и везде. Для команды Воронов он правитель. Тот король, которого они никогда не хотели и ненавидят. Правитель, который срывает на них свою злость, избивая и унижая.       Он сломал Кевину руку. Так это выглядело в глазах Дэя. А задумывался ли он, желал ли этого Рико?       Почему он стал таким?       — Ичиро, поиграешь со мной? — маленький ребёнок подбегает к брату, в надежде весело провести время. Тогда он ещё не успел понять, что взрослых лучше не отвлекать от их дел. Даже если это твой брат, который не намного старше тебя.       — Рико, уйди. Не мешай мне, — прошипел Ичиро, отталкивая ребенка в сторону.       — Ичиро? — тихо спросил ребенок, не понимая, что сделал не так.       — Я сказал, чтобы ты вышел вон! — крикнул Ичиро настолько громко, что ребенок рефлекторно закрыл уши руками, после чего выбежал из комнаты.       Рико было пять, когда он понял, что играть с ним никто не будет.       — Дядя, что вы делаете? — спросил ничего не понимающий мальчик, которого только что вызвал к себе в кабинет Тетсуи.       — Заткнись, — мальчик послушно замолчал и опустил глаза в пол.       — Зачем вы меня звали? — ровным тихим голосом спросил мальчик.       — Не задавай лишних вопросов, — мальчика резко схватил за руки и прижали к стене. Он и сказать ничего не успел, лишь издал короткий писк. В следующий миг он почувствовал чужое дыхание на своё лице и тихий шёпот. — Веди себя тихо.       — Нет, — мальчик не знал, на что именно говорит «нет», но и узнавать этого он не хотел. — Нет. Я не хочу.       — А тебя никто не спрашивал, — мальчик услышал тихий шёпот прежде чем в следующий момент почувствовать резкую боль во всем теле. Он всё же закричал. Это было ошибкой…       Рико было восемь, когда его впервые изнасиловали. С тех пор он стал опасаться и избегать взрослых мужчин. Он боится их. Стал параноиком, всегда и везде видящим опасность.       — Натаниэль, беги сюда, — весело крикнул мальчик с другого конца поля, — Кевин, ну где ты там ходишь? — так же громко спросил он ребенка примерно такого же возраста, как и он сам. Мальчишка только что вышел на корт с клюшкой в руках.       Рико было десять, когда он впервые увидел Натаниэля. Десять лет, когда на его глазах убили человека. В этом возрасте мальчик понял, что больше не сможет увидеть Ната.       — Нет, нет, нет, нет. Я не хотел этого. Как… Это не… Блядь. Я не должен был этого делать. Нет, нет, нет. Этого не может быть, — Парень повторял эти слова как мантру, заперевшись в своей комнате. Сбежал с зимнего банкета, после того, как сам сломал руку Кевину. Рико не хотел этого делать. Он не мог этого сделать. «Но ты сделал это», — подсказало подсознание.       Рико было двадцать, когда он сломал руку Кевину. Двадцать, когда юноша лишился названого брата. В свои двадцать, он понял, что не может контролировать свои действия. Как будто бы его разум в каком-то тумане, который не даёт ему трезво мыслить.       Аудитория, взбудораженная преподнесенным сюрпризом, бурно ликовала, но даже ее восторженные крики не могли заглушить тихий голос Кевина. Слова, которые тот шептал над ухом у Нила, больше всего походили на отчаянную молитву.       — Даже представить себе не могу, насколько тяжело вам приходилось. Очевидно, это давление сказалось и на вашей дружбе.       — В конце концов, мы живые люди, — произнес Рико, — и вполне естественно, что между нами тоже могут быть разногласия… Верно, Кевин?       — Идеальных семей не бывает, — тихо произнес Дэй.       — Мне казалось, друзья должны быть друг для друга опорой, — вклинился Нил прежде, чем телеведущая успела ответить. — Ты мог бы и поддержать Кевина — сейчас это меньшее, что ты можешь сделать после того, как отвернулся от него прошлой зимой.       Рико было двадцать один, когда он впервые увидел Нила Джостена. Точнее Натаниэля Веснински. Это было неважно. Двадцать один, когда нападающий впервые увидел Кевина вживую, после того, как сам сломал ему руку. И что бы там не придумал себе Дэй, Рико был действительно рад видеть его. Был счастлив, что Кевин смог выбраться из Гнезда. Пусть даже при таких плачевных обстоятельствах.       «Идеальных семей не бывает». Лживая фраза, брошенная Кевином для журналистов. Почему-то она смогла дать лживую надежду для Рико, что у них получится общаться и дальше.       Рико всё ещё было двадцать один, когда Нил Джостен приехал в Эвермор на зимние каникулы. В тот момент что-то в Короле Экси надломилось. Изначально он хотел поддержать свой образ жестоко «Короля», но в первый же вечер все пошло не по плану.       За все время пребывания Нила в Эверморе ему никто не оставил серьезных увечий. Потому что так приказал сам Рико.       — Пойдём, — ровным голосом позвал он рыжего, но было понятно, что возражения не принимаются.       Нил тихо встал и пошел вслед за брюнетом в ванную, не задавая лишних вопросов. Хотя Рико был уверен, что вопросы у него были.       — Ты должен перекрасить волосы, — приказным тоном сказал Рико. Линзы он заставил снять Нила ещё в первый день.       — А если я не хочу? — с вызовом в глазах и голосе спросил Нил, без страха смотря в карие глаза напротив.       Рико перевел взгляд с глаз Нила на его губы и обратно, и, сам того не замечая, на несколько секунд задержал дыхание.       — Тогда мне придется тебя заставить сделать это, — тихо сказал Рико.       Это было неожиданно. Нил быстро сократил между ними то небольшое расстояние, что ещё оставалось, и поцеловал его. Рико даже и не думал его отталкивать. Ему не хотелось делать этого…       Рико всё ещё было двадцать один, когда Джостен впервые его поцеловал. Рико ответил на поцелуй.       — Рико, подожди, — Нил догнал его в одном из коридоров Эвермора, схватив за руку. Вороны проиграли. Это конец.       Рико ухватился за Нила, как за спасательный круг, не желая отпускать его. Они простояли там вдвоем слишком долго, пока за спиной рыжеволосого не появились двое мужчин в черных костюмах.       Они оба знали, что это конец. Но ни один из них не хотел в это верить.       — Пройдёмте с нами, — грубым голосом сказал один из мужчин.       — Рико, — прошептал Нил.       — Спасибо, — Морияма не мог сказать точно, за что благодарил его. Вероятно, за всё.       Это был их последний поцелуй. Крик отчаяния и смирения. Зов о помощи, который никто не услышал.       Рико было двадцать два, когда его убил Ичиро. Двадцать два года, когда он понял, что умеет любить.

Поступок всегда важнее слов. Человек способен орать два часа — и помочь… или два года сюсюкать — и предать.