А помнишь...?

      Что такое диссоциативное расстройство идентичности? Психическое заболевание? Невозможность нести ответственность за собственные решения? Провалы в памяти и страх за собственную жизнь? Да, конечно, но в первую очередь это боль. Сильная, почти бесконечная и кажется невыносимая. Боль, которую приходится видеть в собственном отражении, в выписках из медкарты и в глазах близких людей.       Сергей Разумовский родился с мозгом гения, маленький рыжий мальчик, над которым зло пошутили люди. Которому поломали жизнь те, кто должен был быть рядом: семья, друзья, общество. Тогда он начал сходить с ума.       Прошло уже три года как Разумовский признался в своем страшном диагнозе. Он начал сходить с ума ещё в детстве, но с каждым годом состояние ухудшалось, появлялись галлюцинации, головные боли, панические атаки и, самое страшное — оставалось всё меньше напоминаний, что когда-то Серёжа жил «нормальной жизнью».       Справка от психиатра с пометкой «здоров», детский свитер, который растянулся и порвался, мягкая игрушка, которую Олег подарил когда-то очень-очень давно. Вот и всё. Всё, что может сказать, что когда-то маленький Серёжа был по крайней мере относительно «нормальным». От осознания этого хотелось плакать.       Олег никогда не знал, что такое не помнить половину собственной жизни, но всегда дорожил воспоминаниями Серёжи больше, чем своими собственными. Сердце каждый раз больно кололо, от каждого «не помню», а любой, даже самый грустный момент, хотелось сохранить в памяти, чтобы когда-нибудь вспомнить это время счастливого «вместе».       Обычно, рабочий день программиста заканчивался под утро, когда первые лучи рассветного солнца освещали монитор и яркие рыжие пряди волос, но сегодня всё получилось немного иначе. Олег приготовил ужин, а потом позвал смотреть кино. Ну разве от такого можно отказаться?       Широкий диван, большой экран, бутылка дорогого шампанского. Серёжина голова лежит на коленях Олега, и они оба смотрят на экран, медленно отображающий знакомое всем «20ый век фокс предствляет». Это их вечер, момент, когда они наслаждаются друг другом, а всё остальное просто теряет смысл. — А помнишь, когда мы первый раз ходили в кино? — вдруг спросил Разумовский и отпил немного шампанского из бокала.       От такого вопроса Олег удивленно посмотрел юноше в глаза. На секунду испугался, потому что каждое «а помнишь» обычно заканчивается истерикой и слезами, которые они тоже переживали вместе, но в этот раз Серёжа видимо и правда просто отдался крупицам тех воспоминаний, что сохранились в его голове. — Помню. Ты расплакался на мультике о принцессе, — Олег провёл пальцами по щеке Серёжи, будто стирая невидимые слезы. А потом мягко улыбнулся, увидев недовольную мордашку. Серёжа всегда был излишне сентиментальным. — А помнишь, как ты позвал меня на школьную дискотеку? — Ты тогда сказал Наташке, что не хочешь с ней танцевать, потому что я обижусь. А помнишь, когда мы сбежали на набережную? — Не-а, не помню, — хитро протянул Серёжа и Олег мягко улыбнулся. Всё он помнит. Обязательно помнит, такое нельзя забыть. Просто хочет отправиться в те воспоминания ещё раз, а для этого Волков, как самый лучший сказочник, расскажет всё-всё. Возможно, совсем чуть-чуть приукрасит, но совершенно точно сделает это воспоминание ещё более живым. ***       Когда-то всё было совсем иначе. Они были счастливы в полной мере, без денег и славы, без небоскрёба, а иногда вообще без нормальной крыши над головой. Они были друг у друга, а Серёжа был почти здоров.       В сером хмуром Питере наконец-то наступило лето. Серёжа закончил четверть на отлично, Олег не остался на второй год из-за двойки по русскому. Им по 16 лет, они счастливы, просто потому что рядом. Потому что Серёжа весь вечер снова мазал сбитые костяшки Олега йодом, а юный Волков обещал, что будет защищать Серёжу всегда. Потому что ещё вчера Разумовский плакал из-за порванной мягкой игрушки, а сегодня Олег научился шить, а ещё подарил ему леденец, который украл в магазине у школы. Они так счастливы, что кажется ничего не может им помешать, вся жизнь ещё впереди, а они уже вместе. Уже рядом, и уже сейчас не хотят ничего менять.       Вечером в здании детского дома тушат свет, а Серёжа зачарованно сидит у окна и считает бесконечное количество звёзд. Такие далёкие и загадочные огненные шары, которые находятся так далеко, что приходится присматриваться, чтобы разглядеть. Они не подчиняются кодам и правилам, у них нет алгоритма, они образовались случайно. Вселенная вообще полна случайностей и это захватывает дух. Почти всё, что происходило за миллионы лет эволюции — удачный набор случайностей, который привёл Серёжу сюда. В этот детский дом, к этому грязному окну и к этим мыслям о бесконечности вселенной.       В дверь постучали, и Разумовский невольно вздрогнул, нехотя расставаясь с собственными мыслями. — Серёжа, пойдём гулять? Я договорился с охранником, — с довольной улыбкой начал Олег, который тихо зашёл в комнату и положил руки Серёже на плечи. Посмотрел в окно и улыбнулся. –Я хочу посмотреть на звёзды не через стекло.       Они сбежали прямо через проходную. Черт знает, как Олег вообще это устроил, но охранник ничего не сказал, а значит, у них целая ночь на двоих и… — Серёж, смотри, что у меня есть, — сказал Олег, когда они отошли уже достаточно далеко.       В порванном и много раз зашитом старом рюкзаке, кажется, всегда было что-то интересное. Волков вообще был как дед мороз, который исполнял желания не только в новый год, а всегда. Когда Серёжу засмеяли, попытались избить, когда парню становилось грустно или он долго не мог уснуть, а ещё когда снились кошмары или болела голова. Конечно, подарками в основном были ворованные конфеты, иногда карандаши или ручки, бумага для рисования или даже игрушки. В общем всё, что могло бы порадовать Разумовского и заставить его улыбаться в моменты приходящей депрессии.       Вот и сейчас, Олег расстёгивает рюкзак и достает бутылку вишневого пива. Одну на двоих, как в самых глупых романах, а Серёжа сомневается. Им по 16 лет, если вернуться пьяные — больше никогда и никуда не сбегут. — А нам… — начал было он, но затих. — Ты правда думаешь, что что-то будет от одной маленькой бутылки? — недоверчиво спрашивает Олег и отмахивается. Ничего плохого просто не может случиться.       Ночной Питер поражал своей безлюдностью и тишиной. Редкие прохожие уже почти разошлись по домам, а горящие фонари добавляли какой-то романтики.       Пить решили где-нибудь на набережной, там меньше вероятность наткнуться на полицейских, а значит меньше вероятность, что придётся убегать. Тем более, Нева в начале лета становилась какой-то другой. Олег это не совсем понимал, но Серёжина душа, подсознательно ценящая искусство и эстетику, об этом буквально кричала.       На набережной тоже было пусто, так, как никогда не было во время экскурсий. Странно, что те, кто имеют возможность гулять вот так каждый день, этой возможностью не пользуются. Вот было бы Серёже 18, он бы каждую ночь проводил у реки! — О чём задумался? — тихий голос Олега выводит из мыслей. Волков подходит ближе и обнимает со спины, аккуратно поправляет растрепавшиеся из-за ветра рыжие волосы и смотрит куда-то в тёмную воду. — Да так. Представляешь, ночью тут никто не гуляет. Разве так можно? Как же можно просто так, не замечать всю эту красоту, м? — Наверное можно, — спокойно отвечает Олег и прижимает парня ближе. А потом отходит, достаёт бутылку из рюкзака и открывает, благодаря того гения, который изобрёл крышки на резьбе. Делает первый глоток и морщится от приторно сладкого вкуса вишни и какого-то непривычного привкуса горького алкоголя. — Не вкусно? — настороженно спрашивает Серёжа и скептически смотрит на протянутую бутылку. А потом отпивает совсем мало и поднимаем горящий взгляд на Олега. — Ух ты, сладенько! — воодушевлённо вскликивает юноша и отпивает ещё немного.       Ну конечно, любитель сладкого, кажется, выбрал себе любимый напиток на всю оставшуюся юность, а может и на всю жизнь. — А тебе не нравится, да? Почему? — Серёжа хотел завалить Олега вопросами, просто потому что никогда не понимал, как вообще можно НЕ ЛЮБИТЬ сладкое. Но Олег поднял голову куда-то вверх и улыбнулся. — Смотри, звёзды.       Серёжа послушно запрокинул голову и приоткрыл рот от восторга. Обычно, в городе нельзя различить даже самые яркие звёзды, но сегодня им повезло. Небо чистое, а на набережной видимо перегорел один фонарь и в этом маленьком пятне темноты ночи спрятались от всего мира два подростка из детского дома, которые уже давно поняли, что влюблены.       Волков бросил рюкзак на асфальт и сел на гранитную ограду, а потом забрал у Серёжи бутылку и отпил ещё немного вишнёвого напитка. Разумовский сел рядом и развернулся, свесил ноги над рекой и закрыл глаза, положив голову Олегу на плечо. -Когда мне исполнится 18, мы будем приходить сюда каждую ночь. И пить какое-нибудь…несладкое вино, чтобы тебе нравилось, — начал мечтать Серёжа, зная, что его совершеннолетие наступит только через пол года после Олега, а значит он станет «взрослым и независимым», немного позже.       Олег тоже развернулся, свесил ноги над водой и приобнял парня за плечо, передав ему бутылку для очередного глотка. — Обязательно будем. А может, когда ты станешь супер популярным программистом, мы будем сидеть где-нибудь на крыше твоего собственного небоскрёба и пить какое-нибудь дорогущее шампанское. Такое, которое в магазине за стеклом и с магнитными бирками.       Серёжа усмехнулся. Никогда он таким не станет, это же очевидно. Но мечтать хотелось. — Ну конечно, «моего собственного небоскрёба». Мне вполне хватит квартиры. Где-нибудь подальше от центра. Будешь жить со мной в квартире? — Серёжа поднял голову и посмотрел Олегу в глаза. — А с чего это ты взял, что это будет твоя квартира, а не моя? — возмутился Олег, но потом смягчился. — И тогда, это ты будешь жить в моей квартире. Вот. — И там всегда будет много сладкого? — И большое окно, чтобы можно было смотреть на звёзды. — Угу, — Серёжа улыбнулся и отпил ещё немного пива, а потом потянулся, чтоб поцеловать Олега в щеку.              Сколько раз он уже попадался на этот прикол, когда Волков поворачивает голову и целует его в губы? Сколько раз уже фыркал о том, что так делать плохо и вообще нельзя и сколько раз обязательно отвечал на поцелуй? Много, но это не помешает сделать всё это ещё раз.       Губы Олега на вкус сладкие, наверное, из-за вишнёвого пива. А целуется он медленно и нежно, в начале еле касаясь губами, а потом проводит языком по нижней губе Серёжи, будто спрашивая разрешения.       Разумовский нехотя отрывается. Он в поцелуях всегда напряжен, нервозно пугается любого звука, а губы тонкие, вечно обветренные или искусанные до крови. — Ты чего? Мы же на улице. А вдруг кто-то увидит? — взволнованно начинает он, озираясь по сторонам, но Олег мягко ловит его за подбородок и заставляет посмотреть в глаза. — Серёжа, сейчас ночь, за нами никто не смотрит. А если хоть кто-то попробует тебе что-то сказать, я обещаю, он сильно пожалеет. Успокойся, — он мягко проводит пальцем по скуле юноши, а потом поднимает руку выше и нежно гладит по волосам. — Олег! Ты пьяный! Что ты делаешь? — испуганно дергается парень и снова оглядывается, хмурится, уже собираясь сказать что-то ещё, но злость улетает сразу, как только он встречается взглядом с Волковым. — От двух глотков пива? Не говори ерунды, Серёж. Я просто очень сильно тебя люблю, — шепотом говорит темноволосый и снова приобнимает парня за плечо. Злость отступает сразу, и Разумовский расслабляется, отпивает ещё пива, закрывает глаза. — Вот закончим школу и поступим в питерский вуз. А может и не в питерский. Я…я вообще в МГУ поступлю! На факультет программирования. Или как он так будет называться? — мечтая начал Разумовский. — Конечно поступишь! Ты же самый умный. А потом закончишь с золотой медалью. Серёжа усмехнулся и прижался к Олегу ближе. — Дурак, — ласково протянул он. — Во-первых, вуз заканчивают с красным дипломом. А во-вторых, ты хоть знаешь, как это сложно? — А ты знаешь, какой ты умный? — перебил Волков и потрепал парня по волосам. — Вот увидишь, у тебя обязательно будет красный диплом. А потом создашь собственную компанию. И будешь там самым главным программистом. — А ты…? Растерянно спросил Серёжа. Отпил ещё немного пива и задумался. — Нет, я тебя в Питере одного не оставлю. Даже не думай. — Ну, значит я тоже поступлю в Москву. И буем вместе учиться в этом твоём МГУ. — Ты? — Серёжа усмехнулся, но потом стал серьёзным.       Нет, Олег не поступит. Там экзамены сдать надо хорошо. И учиться сложно. От этого стало как-то грустно. Неужели придётся разъехаться по городам? Нет, тогда никуда Серёжа не поедет! Он и в Питере учиться сможет. Тут тоже универы есть.       Однако, Олег явно был другого мнения: — Я. А что в этом такого? Вот увидишь, мы вместе поступим. И вообще всегда будем вместе.       Серёжа растерянно улыбнулся. Наверное, из всех желаний быть вместе — самое важное. Оба замолчали.       Спокойная река почти не шумела, где-то далеко ездили машины и горело бесконечное количество фонарей, но здесь, на набережной, были два самых счастливых человека в мире, бутылка вишневого пива, мечты о счастливом будущем и бесчисленное количество звёзд, которые хочется пересчитать. — Здесь так красиво, — тихо сказал Серёжа, смотря куда-то в небо. — Очень, — согласился Олег, зачарованно смотря на профиль рыжеволосого юноши.       Глоток за глотком бутылка становилась всё легче, а мечты — смелее. «Вот когда мы полетим на Мальдивы…», «Вот переедем в Германию…», «Я сделаю тебе предложение. И куплю кольцо, с самым большим бриллиантом». — Самым большим? — немного пьяно почему-то переспросил Серёжа и отвёл взгляд. — Самым-самым. А ещё у нас будет свадебная церемония. Где-нибудь в дорогущем ресторане. — И ты меня поцелуешь? — Обязательно! — уверенно заверил Олег и встретился с игривым взглядом голубых глаз. — А как поцелуешь? — Вот так, — немного тише сказал Олег и затянул парня в долгий, невероятно долгий и сладкий поцелуй. Со вкусом вишни, любви и этой ночной прогулки, которая казалась бесконечной.       Олег любил целоваться долго и мокро, так чтобы потом голова кружилась. Так, чтобы и без того шаловливые подростковые мысли улетали куда-то за грань реальности и доступности. Так, чтобы хотелось положить руки Серёже на талию и прижать близко, а потом никогда не отпускать.       Волков отогнал лишние высли, положил руку парню на голову и закопался пальцами в длинные рыжие волосы, почувствовал запах дешёвого геля для душа и ещё более дешёвых духов. Снова затянул парня в поцелуй и кажется, улетел куда-то невероятно далеко, к тем самым звёздам, которые они были готовы считать до рассвета, но кто-то сзади окликнул их.       Олег разорвал поцелуй и обернулся. Видимо, Серёжа сделал то же самое и за секунду разрушил их последнюю надежду остаться в глазах полицейского пусть несовершеннолетней, но хоть гетеросексуальной парой. — Бежим, — коротко говорит Волков и перекидывает ноги через ограждение.       Бутылка, в которой ещё осталось несколько глотков сладкого алкоголя летит вниз, разбивается о камень, а потом падает в реку, с характерным звуком удара об воду. Серёжа пугается, но только на секунду. В его руке сразу оказывается рука Олега, а значит страх проходит как-то сам собой. Он коротко улыбается и подхватывает рюкзак Волкова. Они бегут вниз по набережной, держатся за руки и думают только о том, что если даже их поймают, то пусть лучше вместе. Сворачивают за угол в какую-то подворотню, ещё метров сто бегут, а потом Олег оборачивается. Тишина. Снова тишина. Пьяный смех Серёжи в начале пугает, но потом расслабляет, всё хорошо. Они снова вдвоём, вместе, сбежали от полиции, разбили бутылку с пивом, а теперь смеются где-то в незнакомом дворе-колодце.       Выходят на какой-то проспект и тут Серёжа с грустью осматривается: — Светает. — Да, пора возвращаться, — также грустно замечает Волков и разворачивается в сторону детского дома. Надо вернуться до рассвета, чтобы никто кроме охранника не узнал.              И вот, ворота детского дома уже видны, а там и проходная, грязные окна, скрипящие двери, злые дети. Серёжа поднимает взгляд вверх и показывает пальцем куда-то в стремительно теряющее черноту небо. — Смотри, звезда упала, надо загадать желание. Они одновременно закрывают глаза: «Я хочу быть рядом с Олегом, всегда-всегда» — думает Разумовский и тут же открывает глаза. Встречается взглядом с Волковым. — А что ты загадал? — Нельзя говорить, а то не сбудется, — пожимает плечами Волков, а совсем ещё юный рыжий мальчик почему-то уверен, что их желания совпадают. *** — А давай завтра купим вишнёвое пиво? — вдруг спрашивает Серёжа и отставляет пустой бокал с шампанским на пол. — Тебе врач сказал, что много пить нельзя, а мы и так за сегодня почти бутылку выпили, — серьёзно отвечает Олег, который всегда очень и очень точно контролировал рацион Серёжи, чтобы ему не стало хуже. — Ты правда думаешь, что что-то будет от одной маленькой бутылки? — передразнивает Разумовский, вспомнив фразу, которой его когда-то очень давно успокоил Олег. — С тобой всегда что-то происходит, даже без алкоголя, — усмехнулся Олег, вспоминая, как много в их жизни было глупостей. Как много случайных свиданий, как много несбывшихся мечт и как много счастья, просто потому что одно желание, загаданное когда-то на падающую звезду — исполнилось. — Не начинай… — пьяно протянул Разумовский, забрал из руки Олега бокал и опрокинул, допивая вкусный алкоголь. А потом сел мужчине на бедра и посмотрел в глаза.       На фоне заиграла какая-то музыка и Серёжи улыбнулся. — Смотри, фильм закончился, — как-то невзначай сказал он и затянул Олега в долгий поцелуй.       Такой, чтобы потом голова кружилась. А уже совсем не подростковые мысли улетали куда-то за грань реальности и кайфа только от того, что теперь им можно всё. Олег кладет руки Серёже на талию и прижимает ближе.       Да, диссоциативное расстройство идентичности страшный диагноз, который пропитывает болью всё, что тебя окружает. Но любую, даже самую сильную боль может сделать терпимой одно сбывшееся желание и одно простое «вместе», которое теперь уж точно навсегда.