В пределах сна

      — Вам необходим здоровый сон, — недовольно пробурчал Фалько, старательно намывая кружку.       Леви сидел за столом и вместе с Габи рассматривал новые сорта чая, которые ребята принесли ему. Столовую освещал тусклый свет свечи, а от камина в гостиной исходило тепло, согревающее всех присутствующих. На улице стояла середина октября: было холодно, голо и сыро. Деревья за окном уже сбросили листву, которую не успевали убрать с дорог. Золотистый ковёр расстелился на многих улицах города. Темнело рано, за окном почти круглые сутки царила тьма.       — Полностью согласна с Фалько, — кивнула Габи. — Вы похожи на мертвеца, а мы обещали о вас заботиться!       — У меня всегда были проблемы со сном, — спокойно произнёс Леви, отставляя банку зеленого чая с женьшенем.       — Прям всегда-всегда? — удивлённо спросила Габи.       — Сколько себя помню…       Повисло молчание. Ребята переглянулись, а Леви ушёл в себя. Ему хватало два-три часа сна в кресле, затем он продолжал работать. Ему почти не снились сны, он будто отключался на время, а после входил в рабочее состояние. Казалось, для Аккермана это не было обычной биологической потребностью, а его подсознание не выдавало никаких позывов в виде сновидений. Даже сейчас, когда все ужасные события остались позади, Леви не мог спокойно спать. Просто не мог. Тело отказывалось слушаться, привыкнув слишком долго находиться в стрессе. Не позволяя себе расслабиться, он довёл себя до состояния живого мертвеца: неестественный оттенок кожи и синие мешки под глазами.       Леви почти ничем не интересовался, только читал и слушал новости от Габи с Фалько. Иногда к нему приходили бывшие сослуживцы, но он никогда ничего у них не спрашивал. Ему всё рассказывали и так. Складывалось впечатление, что жива лишь оболочка Леви — его тело, а душа уже давно исчезла. Его взгляд большую часть времени был пустым и безучастным. Многие пытались его растормошить, вывести из коматозного состояния — всё безуспешно.       Убрав кухню после чаепития, ребята попрощались с Леви, напоследок еще раз попросив его выспаться.       Они вышли из небольшого домика Аккермана, и между ними завязалась короткая беседа:       — Он слишком одинок, — заключил Фалько.       Габи лишь грустно выдохнула. Это факт, Леви остался один. Он потерял стольких близких людей, получил боевые ранения, которые будут с ним всю оставшуюся жизнь. Ужасные события прошлого всегда будут преследовать его, следуя за ним по пятам. Даже ребята не смогут заполнить пустоту, сломившую его, как бы сильно они ни старались. Одинокая маленькая слезинка упала на порозовевшую от холода щеку Габи. Она тихонько шмыгнула носом.       — Он спас многих, но кто же спасёт его? — грустно спросила она.       После их ухода Леви уселся в излюбленное кожаное кресло у камина и принялся читать книжку, начатую днём ранее. Он с трудом вникал в текст, поскольку продолжал думать об их словах. Насколько же ему ненавистна ночь. Становится темнее, холоднее и… более одиноко. Закрывая глаза, он всегда видел реки крови или горы трупов тех, с кем воевал рука об руку. Как можно заснуть? Возможно ли это?       Леви тяжело выдохнул и бросил книгу на журнальный столик неподалёку. Потирая виски, он принялся наблюдать за пламенем и слушать потрескивание бревен. Это действовало на него умиротворяюще, прямо как успокоительное. Но чувство одиночества никуда не делось.       — Черт, — вырвалось из его уст. — Гори оно всё синим пламенем.       Неспешно встав из кресла, опираясь на трость, Леви дошёл до спальни. Он с грустью посмотрел на свою холодную и пустую кровать. Переодевшись, он лёг на середину. Лёжа на спине и положив одну руку под голову, он упёрся взглядом в потолок. Трещинки разной величины привлекли его внимание, и, наблюдая за этим, Леви заснул.       Изабель. Фарлан. Ему снятся они. Как они вместе сидели на крыше, смотря на звёзды, обещая справиться и быть рядом. Их тела, лежащие в крови. Леви ударил в нос трупный запах, будто он находится там в тот самый момент.       Вот он сидит около головы девчушки, что ночью задорно смотрела на звёзды, а сейчас и моргнуть не могла. А его близкого друга поедает титан. Он не может пошевелиться, тело онемело. Хочется кричать, хочется рвать и метать, но он бессилен. Уже поздно. Яркая вспышка.       Он стоял у входа в кухню, где пил чай с Габи и Фалько перед сном. На столе и окне горели ярким тёплым светом две керосиновых лампы. Леви застыл в дверном проёме с тростью, поражённый увиденным. Там стояла девушка. Кто она? Он видит её впервые. Однако, если это их первая встреча, то у почему у Аккермана было чёткое ощущение, что он её знает? Пока его мысли хаотично метались, хрупкое создание заваривало чай из той самой банки, что разглядывал Леви за столом ранее. Она аккуратно засыпала заварку в небольшой чайник. Её тёмно-каштановые волосы были заплетены в свободную косичку, что лежала на левом плече. Её лицо выглядело сосредоточенным, аккуратные губки, сложенные бантиком, были слегка приоткрыты, а миндалевидные глаза, скрытые под пушистыми ресницами, медленно моргали.       — Майя, — бессознательно позвал Леви девушку.       «Откуда я знаю её имя?» — пронеслось в его голове.       Действительно, откуда он мог знать имя этой девушки? Почему он произнёс это так естественно? Почему видеть её, стоящей в его кухне, было так привычно?       Она тут же повернулась. Когда Майя увидела Леви, на её лице появилась лучезарная улыбка, обнажившая ровненькие белые зубы. Она улыбалась ему так искренне, так тепло. В его груди невольно сжалось сердце. В горле встал ком, а в голове появился туман. Когда же последний раз вокруг него царила такая светлая и уютная атмосфера?       — Леви, ты наконец-то пришёл! — она подошла к нему. — Присаживайся скорее, я почти сделала чай, что принесли Габи и Фалько.       Майя взяла его за свободную от трости руку. Когда её мягкая кожа соприкоснулась с его грубой ладонью, по телу Леви прошла череда мурашек. Её рука была тёплой, что вызывало трепет. Она заглянула в его глаза. Её ярко-зёленые были такими родными и такими понимающими. Казалось, она готова выслушать всё, чтобы он ни сказал, простить ему все ужасные поступки и быть с ним, несмотря ни на что.       Майя усадила Леви за стол, а когда чай был готов, сама присоединилась к нему. Сев напротив и налив ему кружку ароматного тёплого напитка, она выжидающе посмотрела на него, положив своё личико на кулачки. Однако лишь встретилась с непонимающим взглядом Леви.       — Ну-у-у? — протянула она.       — Что? — всё ещё недоумевал он.       — Леви, ты же обещал рассказать про жизнь на Парадизе. Какие у вас были праздники, ярмарки или фестивали? Что там обычно происходило и всякое такое! — грустно произнесла Майя, повертев кружку в руке.       Когда она напомнила ему, Аккерман действительно почувствовал, что обещал ей это. Не помнил, когда, при каких обстоятельствах, но обещал…       И он начал свой рассказ. Говорил всё, что помнил и видел. Рассказывал так, чтобы ей понравилось, чтобы заинтересовать. И у него получалось. Майя с детским, не наигранным восторгом слушала его. Она одним взглядом буквально заставила разговориться, а он и не был против.       Леви понятия не имел, кто она такая, как оказалась здесь и почему они уже знают друг друга. Всё казалось наваждением, иллюзией, но в тот момент для Аккермана всё было реальностью. Он сидел на своей кухне со знакомой незнакомкой и так непринужденно вёл беседу, как не делал никогда ранее.

***

      Наступило утро. На удивление яркие лучи октябрьского солнца упали прямо на лицо Леви, и он сморщил его. Нехотя приоткрыв глаза, он понял, что находится в спальне. Один. Леви с изумлением оглядел комнату, и ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что всё, происходящее ночью, было лишь сном. Таким реальным, но всё же сном. Леви почувствовал себя вполне отдохнувшим, что странно, но немного потерянным и… расстроенным? Сон неожиданно прервался, когда Майя захотела что-то сказать.       Днём к нему снова пришли Габи и Фалько. Они предложили сходить в парк неподалёку, поскольку погода была очень приятной. Солнце светило и пригревало, не было даже ветерка, а в воздухе витала приятная свежесть. Леви согласился немного проветриться.       — Выглядите отдохнувшим, — подчеркнул Фалько, помогая Аккерману надеть пальто.       — Неужели? — иронично ответил он, застёгивая пуговицы.       — Да-да, — пролепетала Габи. — Признавайтесь, вам снилось что-то хорошее?       Леви застыл, успев застегнуть пальто только наполовину. Сейчас когда-то сильнейший воин человечества был похож на истукана.       «Стоит ли говорить?» — подумал Аккерман.       Встретившись с любопытными глазами Браун и Грайс, он понял, что одним вопросом не отделается, поэтому решил утаить свою ночную гостью. Сославшись на хороший чай перед сном, он пресёк интерес парочки.       Был будний день, поэтому людей в парке было немного. Фалько вёз Леви в коляске, он сам читал газету, а Габи уже нашла палатку с горячими напитками и поскакала туда.       — У вас есть планы на выходные? — спросил Фалько.       — Нет, — отрезал Леви.       — Оньянкопон приглашает на праздник. У него родилась дочка, в субботу ей исполнится месяц. К тому же там будут все из Разведкорпуса! — радостно рассказывал Грайс.       — Дочка, говоришь… — пробормотал Леви в ответ, закрыв газету и посмотрев на безоблачное небо.

***

      Снова появилась до боли знакомая сцена. Его отряд, убитый Женской особью, разбросан по лесу гигантских деревьев. В их глазах застыл страх, как и кровь в жилах. Не успел. Снова не успел, не смог. Уже поздно.       Леви осознал, что это всё лишь воспоминания. Он пытался проснуться, разбудить себя, вырваться из плена прошлого, но всё было тщетно. Разум будто специально не позволял ему, заставляя наблюдать пережитые события. Ему было плохо, очень плохо. Его тело пронзила жгучая боль от утраты и сожаления. Он бессилен. Вновь яркая вспышка       Аккерман сидел на диване напротив камина с книжкой в руке, а на его плече лежала Майя, закутанная в плед. Он дёрнулся от шока — будто резко переместился в своё же тело. Майя заметила это и приподняла голову.       — Что такое? — ласково спросила она, кладя свою руку поверх его.       Леви осмотрелся вокруг: это его дом, его гостиная. Он находился дома. Остановив взор на Майе, он встретился с её мягким и тёплым взглядом. По телу разлилось приятное ощущение комфорта и уюта. Леви до сих пор не понимал и не помнил всех подробностей их знакомства, но было ощущение, что он знает её очень и очень давно.       Аккерман отложил книжку на журнальный столик, положил голову Майи вновь себе на плечо и накрыл её руку своей. Сейчас ему было тепло. Он и вправду чувствовал себя дома.       — Всё в порядке, — хриплым голосом ответил он, прикоснувшись своей щекой к её макушке.       Майе заметно понравился этот жест, и она прижалась к Леви еще сильнее, буквально зарылась в него. Это повеселило его, он усмехнулся. Майя подняла голову и со счастливой улыбкой спросила:       — Что смешного?       — Ничего, — с ухмылкой ответил Аккерман.       — Ты только что улыбнулся! — она выглядела очень довольной.       — Тебе показалось.       Майя притворно сложила губы трубочкой и взглядом сказала: «Да неужели?» Леви отвернулся, посмотрев в потолок. Теперь же хихикала девушка.       — Лучше скажи, ты придумал, что подарить дочке Оньянкопона? — с любопытством спросила Майя, вернувшись в прежнее положение.       Леви задумался, сверля взглядом пламя, разгорающееся в камине. Он только сегодня узнал об этом и, по правде говоря, уже успел забыть.       — Не знаю, — лишь ответил он.       — Так и думала, — Майя закатила глаза.       — Есть идеи?       — Да! — бодро ответила она. — В двух кварталах от твоего дома есть небольшая мастерская, там работает пожилой мужчина по имени Робин. Он создаёт разные интересные вещицы из дерева. У него золотые руки!       — Ты что-то присмотрела? — удивлённо спросил Леви.       — Там есть красивая музыкальная шкатулка в виде белого рояля. Когда открываешь его прозрачную крышку, из механизма начинает играть нежная и плавная мелодия.       — Разве она уже может слышать?       — Фалько сказал, что ей будет месяц. Как раз слух уже сформировался. Поверь мне, эта музыка будет самой любимой её колыбельной, — уверенно сказала Майя, смотря своими изумрудными глазками на Леви.

***

      В пятницу к Леви пришёл один Фалько с продуктами. Он рассказал, что у Габи скоро экзамены в университете, поэтому она будет приходить реже.       — Пожелай ей удачи от меня, — произнёс Аккерман, садясь за стол.       Грайс от шока чуть не выронил пакет с яблоками, замерев на месте. Однако подумав, что нельзя показывать свое удивление Леви, быстро повернулся и с улыбкой ответил:       — Разумеется!       «Никак снег завтра выпадет или облака упадут! Он понемногу открывается. Ура!» — внутренне порадовался Фалько.       — Скажи, — начал Леви.       — Да? — резво ответила юноша.       — У тебя есть на сегодня планы?       — Особо нет… — растерялся Фалько.       — Сходишь со мной в одно место?       Через час они уже стояли перед дверью той самой мастерской. Название было самым примитивным — «У Робина». Это был двухэтажный маленький домик, облезлый от старости. Эта лавка существовала в самом деле. Если бы её здесь не было, Леви оказался бы круглым идиотом.       — Вы хотели в эту мастерскую? — удивлённо спросил Фалько.       — Да, мне её посоветовали.       Юноша ещё больше удивился, но расспрашивать не стал.       Войдя внутрь, Леви ощутил стойкий древесный запах. Сама лавка, где продавались ручные изделия была достаточно просторной. Товары, разложенных по определённым категориям, лежали на разных витринах. Услышав звук дверного колокольчика, из подсобки вышел старичок в круглых очках.       — Добрый день, господа, — с улыбкой прокряхтел он. — Ищете что-то определённое?       — Да, музыкальную шкатулку, — спокойно произнёс Леви.       — Стеллаж со шкатулками вон у того окна, — хозяин указал на дальнюю витрину, а сам сел на стульчик у кассы.       Грайс довёз Аккермана до нужной полки, по пути разглядывая содержимое магазинчика. Леви пытался взглядом найти тот самый белый рояль, однако после нескольких минут поиска он не обнаружил даже похожей шкатулки. Почесав переносицу, он пожалел, что вообще сюда пришёл.       — Не нашли, что искали? — раздался голос Робина над Леви.       — Нет, — немного рассерженно ответил тот.       — Могу я вам помочь?       — Мне нужна музыкальная шкатулка в виде белого рояля.       Брови Робина приподнялись, а глаза округлились. Фалько наблюдал за всем этим с полным непониманием.       — Ох, это не совсем на продажу. Я сделал два экземпляра: один своей дочке, а второй хотел отдать её будущей дочери, но у неё рождались одни мальчики. Подождите, мне нужно её найти.       Уйдя вновь в свою подсобку, Робин копошился там минут десять. Оттуда периодически доносились кашель и грохот коробок. У Фалько было столько вопросов, но решил повременить с этим. Чтобы не уходить с пустыми руками, он приглядел для Габи небольшую шкатулку для ювелирных изделий.       Наконец хозяин лавки вышел с маленькой светло-розовой коробкой, завязанной бежевым бантиком. Развязав ленту и открыв коробку, старичок достал шкатулочку. Как и сказала ему Майя — маленький белый рояль с прозрачной крышкой, через которую было видно механизм. Аккуратно взяв шкатулку в руки, Леви открыл крышку. Магазинчик наполнила приятная и трогательная мелодия.

***

      Опять один из ужасных снов, что преследуют его, не отпускают, как бы он ни хотел. Словно напоминание о его слабости, о его силе, которая порой могла быть бесполезной. Тот роковой день его выбора в Шиганшине, когда Разведкорпус потерял Эрвина Смита. Летающие камни, пронзающие тела его сослуживцев, их истошные крики и последние вздохи командора — всё это заполнило разум Аккермана. Он содрогался, пытаясь вылезти из болезненных ощущений. Будто его тело сжигают на костре — оно сгорает от боли. Вспышка.       — Я ведь говорила, что малышке понравится, — удовлетворённо произнесла Майя, толкая коляску с Леви по сосновой аллее.       — Да, ты оказалась права. Мне передали, что теперь она засыпает только под неё, — Леви перелистнул газету, мягко улыбаясь.       Майя медленно везла Аккермана, осматриваясь вокруг и глубоко дыша свежим воздухом. Она с улыбкой глядела на влюблённых и семейные парочки с детьми, что тоже прогуливались по аллее. Погода была поистине чудесной для променада. Леви и Майя гуляли молча, но им сейчас и не нужны были слова, они просто наслаждались моментом.       Спустя время, они пришли к небольшой беседке из белого камня. Рядом стояли две лавочки из похожего материала. На одну из них присела Майя и помогла сесть рядом Леви.       — Что это за место? — спросил он.       — Беседка примирения, — ответила она, посмотрев на строение. — Её построил один из знаменитых архитекторов Марли, когда поссорился с женой. Это был его жест в качестве примирения. Когда он привёл её сюда, она растаяла от подобного подарка, и им удалось прийти к компромиссу.       Леви и Майя встретились взглядами и обнялись, чтобы согреться от морозного ветра. Заключив руки Майи в свои, Леви поднёс их к губам и принялся согревать своим дыханием. Мягко улыбнувшись, она поцеловала его в висок.       — Если Фалько и Габи снова поругаются, приведи их сюда и расскажи им эту историю…

***

      Через пару дней к Леви заявилась парочка, разругавшись в пух и прах. Оба озлобленные и насупленные. Молча занеся продукты на кухню, они принялись готовить обед. Позже, сидя за столом и наблюдая за ними, Аккерман лицезрел их перепалку:       — Подай соль, — пробормотал Фалько.       — Сам возьми, руки не отвалятся, — ответила Габи, продолжая резать салат.       — Тебе так сложно подать соль? — он повысил голос, бросив половник.       — А тебе так сложно взять её самому? — нож полетел на столешницу.       — Ты можешь хоть иногда перестать быть такой упрямой?       — Тебя никто не держит! Уходи, если что-то не нравится! — кричала Габи. — Тем более вариант подвернулся, Лилия тебе распахнёт свои объятья сразу же.       Леви понял, к чему идёт дело. На протяжении нескольких минут они буквально не замечали его. Он решил выждать момент, прерывать их сейчас не было смысла.       Полетели ругательства, вклинивания неизвестных Леви людей. Разгорячившиеся ссорой, они раскраснелись до неестественно алого цвета, и чуть позже, когда силы ругаться у них иссякли, Аккерман вставил своё слово:       — Давайте пройдёмся немного перед обедом.       Нетрудно было догадаться, куда Леви их повёл. То самое место, где он сидел на лавочке вместе с Майей. Они пришли прямиком туда, а по пути Габи и Фалько не проронили ни слова. Присев на ту же самую скамейку, Леви принялся рассказывать молодым историю об архитекторе и его жене, дополнив рассказ тем, что жалеет о словах, которые не успел сказать близким людям. Выслушав искренний монолог Аккермана, ребята почувствовали вину. Извинившись перед друг другом, а затем и перед ним, они крепко обнялись. Леви лишь наблюдал за сценой примирения.       «Майя меня определённо похвалит», — подумал он, ухмыльнувшись.

***

      Прошло несколько месяцев. Майя всё чаще и чаще бывала с ним, и каждое мгновение было наполнено светом и уютом. Леви не понимал, когда последний раз испытывал что-то подобное. А испытывал ли вообще? Сейчас всё прошлое до неё кажется таким тёмным и мрачным, будто неестественным. Может, всё это было не с ним? Может, это дурной сон? Границы между сном и реальностью стали стираться медленно и плавно. Леви стал подолгу спать. Не раз Габи и Фалько приходили в обед, под вечер, и всегда заставали его спящим. Всё становилось страннее и страннее. Если месяцами ранее казалось, что он начал открываться миру и становиться полноценной и заинтересованным членом общества, то сейчас он был похож на куклу.       Когда Майя появилась в его снах, она будто вдохнула в него жизнь. Не сразу, постепенно, но сумела. Он внимал её советам, посещал рекомендованные ею места, всё чаще принимал участие в разговорах и навещал знакомых. Но за последний месяц многое изменилось. Леви почти не слушал, что ему говорят, порой не отвечал на вопросы и всё больше и больше спал. Габи с Фалько не на шутку встревожились, предложив позвать врача. И они откладывали это, тянули.       Всё изменилось после одного дня. Тогда дом Леви впервые был настолько переполнен людьми…

***

      Леви был неразлучен с Майей уже долгое время. Они постоянно вместе. Гуляли, читали, готовили, убирались и ходили за покупками. Совершенно обыденные дела. Всё, кроме сна. Он не присутствовал в их рутине. Можно ли спать во сне? Нет, это вряд ли. Леви ничего не смущало, ведь он с ней. Он буквально находился на границе с точкой невозврата, поглощённый тихой и размеренной жизнью с Майей. Ему было слишком комфортно, слишком хорошо, чтобы уходить отсюда.       Леви впал в летаргический сон. Он не просыпался уже неделю. В его доме собрался почти весь Разведкорпус, Оньянкопон, естественно Фалько с Габи и даже королева Хистория. Позвали лучших врачей, которые постоянно сменяли друг друга, наблюдая за пациентом. Все, как один, повторяли лишь одно: Он сможет выйти из этого состояния, только когда сам этого захочет. Никто не в силах ему помочь.       Пока близкие Леви люди в действительности корили себя за невнимательность и переживали за него, он спокойно проводил время во сне, наслаждаясь заботой и умиротворением. И не замечал, что Майя в последние два дня стала мрачнее и опустошеннее. Они сидели на разных концах дивана и смотрели на некогда излюбленный камин. Она поджала к себе колени, а затем обняла их, не отрываясь от огня. Стоял поздний вечер, комнату освещали и согревали лишь золотистое пламя и тлеющие брёвна.       — Остановись… — тихо пролепетала Майя.       — Что? — в недоумении спросил Леви.       — Хватит! Довольно! — выкрикнула она, вскочив.       Леви изумился не на шутку. Та, что всегда нежно улыбалась ему и ласково касалась, сейчас была в слезах от злости и обиды. Она сверлила его взглядом.       — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Они же там страдают!       — Скоро всё забудется, так будет лучше, — Аккерман попытался убедить её.       — Не будет! — слёзы из изумрудных глаз потекли одна за одной. — Отпусти меня, Леви… Живи, дыши, общайся, познавай мир! Ты же это можешь, я показала тебе, что можешь.       — Замолчи, — в горле Леви возник ком, он отвернулся.       — Нет, ты меня выслушаешь! Они правда за тебя волнуются. У тебя всё ещё есть близкие люди, и это не я.       — Нет! — теперь уже кричал он, ударив по тому самому журнальному столу. — Мне нужна только ты! Не исчезай, останься со мной, — уже тише добавил Леви.       — Не проси остаться… — захлёбываясь в слезах, попросила Майя, падая на колени перед ним.       Она закрыла лицо ладонями и громко заплакала. Леви опустился к ней, обнял её. Он сжал её так сильно, как только смог, лишь бы она никуда не исчезла, чтобы она не пропала.       Майя лишь содрогалась в его руках от слёз.       — Не плачь, прошу, — произнёс он, целуя промокшие глаза.       Упершись руками в его грудь, Майя слегка отстранилась. Она вытерла глаза, а затем, глубоко вздохнув, устремила свой взгляд прямо в него. Грустно улыбнувшись, она погладила его по жёстким волосам. Леви лишь подался навстречу её ладони, блаженно потеревшись об неё. Своими дрожащими и мокрыми от слез губами она поцеловала его в щёку, напоследок несмелым голосом произнеся:       — Я верю, что ты будешь счастлив.

***

Спустя год

      Леви ехал в своей привычной коляске по набережной, его вез Оньянкопон. Над ними пролетали и кричали голодные чайки, их клич сливался со звуками прибывающих в порт кораблей. В нос бросился морской запах йода вперемешку с рыбьим. На прибрежную лазурь падали лучи солнца, заставляя морскую воду блестеть и переливаться.       На коленках у Аккермана сидела маленькая девочка, прижимая к своей груди любимую музыкальную шкатулку в виде белого рояля. Оттуда всё еще доносилась та самая мелодия, которая убаюкивала малышку до сих пор. Вот и сейчас глазки хрупкого создания слипались. Она коротко зевнула, уютно устроившись на твёрдой груди Леви, и моментально заснула.        Леви спокойно наблюдал за сим действием, а Оньянкопон не скрывал улыбки. Навстречу им бежали Фалько и Габи, неся в руках воздушные шарики и мороженое. Позади них виднелись Жан и Микаса с их новорождённым сыном, а на одном из прибывших кораблей была королева Хистория вместе со своей маленькой принцессой.       Спасибо, Майя.