Май

Что чувствует человек, когда узнаёт, что его муж начинает изменять прямо под носом? Спектр эмоций абсолютно разный, натиск которых выдержит далеко не каждый. Вот и Чонгук испытал, кажется, все двадцать семь эмоций, что есть в арсенале человека, когда узнал, что его омега, собственный муж, бесстыдно ходит налево. Чон Чонгук — успешный тридцати однолетний бизнесмен, владелец нескольких прибыльных компаний, обладатель прекраснейшего лица и тела, как у древнегреческого бога, хозяин нескольких квартир в самом центре мегаполиса и гаража, полного дорогих машин. Эдакий приторный персонаж сериала, который всегда придёт на помощь бедному главному герою. Не альфа, а мечта, сошедшая с обложки глянцевого журнала. Грех омеге не хотеть такого альфу себе под бок. Грех. Чего не хватило Лихану — мужу Чонгука? Альфа и сам не знает, из раза в раз задавая себе этот вопрос. Дорогие подарки, любые хотелки, постоянное внимание, регулярный отдых где-нибудь на берегу моря, бесконечная забота и многое другое — перечислять можно несколько дней, альфа отдавал омеге, словно подношение богам. Правда думал, что из них выйдет что-то на подобии семьи, но, одурманенный смазливым личиком, и, наверное, сладким запахом, что вязкой и даже липкой сладостью оседал на языке, альфа повёлся, связывая себя узами брака. Не подумайте, Гук умеет держать Чона-младшего на месте, в штанах, удивительно хорошо контролирует себя в гон, да ещё и бескрайнее уважение к омегам имеет, но по молодости, по глупости не смог увидеть чужие горящие глаза при виде денег. И в этом неведении прошло семь лет. Альфа уже который месяц замечал за мужем странности. То отменит совместный ужин в ресторане из-за внезапной встречи с другом; то новое бельё прячет, объясняя тем, что это подарок для Чона, но Гук даже спустя несколько недель не видит белья на омеге; то дома не ночует, опять же говоря, что остается у друга. После череды таких ситуаций до Чонгука, естественно, всё дошло. Он не какая-то тупая груда мышц, чтобы в упор не видеть измену мужа, которую супруг, кажется, не особо и старается скрывать. Как только альфа это понял, в нём вскипела ярость, словно закипевший чайник на плите, кипяток которого расплёскивался наружу. Он хотел тут же сорваться домой, вытрусить весь гардероб и все побрекушки Лихана, чтобы благополучно выставить за дверь. Но в этот момент на смену бесконтрольной злобы пришло непонимание и обида. Что же было не так? Где Чонгук оступился? Денег, чтобы обеспечить омегу всеми возможными удобствами у альфы было более чем в достатке. Он при первой возможности рвался домой, желая поскорее и побольше уделить внимания мужу. Секс у них был регулярный и просто крышесносный. Вот же, казалось, всё было в руках омеги, но чего ему не хватило? Может хотел больше денег? Рассчитывал, что сможет вести двойную игру, прибывая в плюсе? Или Лихан просто не мог усидеть на одном члене, как верный омега? Какой чёрт в тот момент нашептал альфе интересную мысль на ушко, Чон не знает, но всё это время он до дрожи в коленях и коликах в животе хотел застать голубков прямо за делом, с поличным, так сказать. Несмотря на то, что отговорки омега придумал просто до истерики смешные, дающие сразу понять в чём дело, к вопросу о скрытности он подошёл куда ответственнее. Несколько недель безрезультатной слежки доводили альфу до состояния разъярённого цербера. Он словно адский пёс рычал и злился на всех вокруг, за каждую мелочь, пусть даже работник оставил глупую скрепку, прикреплённую не под тем углом. Офис содрогался каждый день из-за криков и причитаний альфы, но всё ведь когда-то заканчивается. К счастью, наверное, всех сотрудников компании, Чон наконец нашёл место встречи его мужа с любовником. Это оказалась двухкомнатная квартирка в одной из дорогих многоэтажек, что пользовались большим спросом у богачей и людей, которым некуда девать деньги. Показушники, одним словом, не более. Обитель влюблённых была отделана просто и с дешёвым вкусом. Каждая вещица, от статуэтки на комоде до обоев на стенах, буквально кричала, даже вопила о богатстве хозяина. Каждое помещение пестрило яркими цветами и обилием маленького декора. У Чонгука глаза резало при виде всей этой показушной роскоши. Альфа лично хотел глянуть на место встречи влюблённой парочки и смог это сделать благодаря своему человеку, которого туда заслал. План был надёжный, что даже швейцарские часы бы позавидовали. За крупную сумму денег Гук подкупил горничного — бету, что убирался в гнездышке голубков, чтобы тот на парочку дней отдал своё место другому коллеге, которым руководил Гук. Подосланный должен был несколько дней в отсутствие хозяина изучать квартиру, разузнать, где любовник мужа вовсе вещи не трогает, чтобы не заметить маленькую деталь в изменении интерьера. Чон хотел установить камеру прямого наблюдения, чтобы ворваться в их пристанище прямо в процессе. Всё шло идеально. Камера спустя пару дней была успешно установлена, а ключи от квартиры подосланный бета благополучно отдал альфе. И вот Чонгук светится, словно лампочку проглотил. Любовник мужа в квартире создаёт романтическую обстановку: зажигает свечи, достаёт фрукты и, кажется, мясную и сырную нарезку с холодильника, а из пакета с логотипом известного алкомаркета выуживает неплохое вино. Чонгук хищно улыбается, глядя на планшет, что транслирует наблюдение камеры в реальном времени, и даже хриплого смеха сдержать не может, наблюдая за копошением альфы по ту сторону экрана. Осталось дело за малым. Спустя минут десять от силы объявляется и супруг Чона. Омега, явно строя и выдавливая жалостливо-усталый голосок, твердит в трубку, что ели ноги волочит и просто сил нет доехать до дома. Альфа согласно мычит в ответ, делая вид, что верит и, конечно же, не против, если супруг переночует в очередной раз у друга. Чонгук откровенно не понимал, неужели его муж так был уверен, что альфа не будет абсолютно ни о чём знать, оставаясь в неведении? Возможно, омега надеялся удачно поводить альфу за нос, играя сразу на два фронта, но слишком быстро сработавшее понимание, что просветило Гука, сопоставляющего все факты воедино, помешало пареньку исполнить свой, как он считал, гениальный план. Только услышав одобрение Чонгука на ночёвку, Лихан бросает трубку, напоследок уж слишком счастливо выкрикивая альфе короткое «пока» и такое фальшивое, пропитанное ядом «люблю тебя». Альфа грустно ухмыляется, в очередной раз понимая, что омега, с которым он прожил семь лет под одной крышей, вот так просто променял его на другого мужчину. От этого, конечно, отношения ко всем омегам в мире у Чонгука не поменяется, но впредь он будет более чем настороженно подходить к выбору партнёра. Если после этой боли и обиды вообще захочет повторно завести с кем-то отношения. Чон закуривает сигарету прямо в кабинете, что ранее себе никогда не позволял, но сейчас никотин в лёгких, словно глоток чистого воздуха где-то в нетронутом человеческой рукой лесу. Одной рукой зарывается в тёмные волосы, немного оттягивая, причиняя боль самому себе.Это не мазохизм, не психическое расстройство, а лишь попытки привести себя в чувство, не давая ярости вновь покрыть разум туманом, который сходит тяжело и долго. Только когда огонёк сигареты начинает жечь пальцы, Гук возвращается в реальность. Больше времени он потерять не может, иначе упустит парочку, которую выслеживал битый месяц. Именно его внимательный, но в то же время глупый муж может испортить весь план. Чонгук поехал сам. Сам желал насладиться своей горькой победой, от которой ещё долго будет щемить в груди. Он прекрасно знал, что там увидит, знал, что непутёвый муж, который неизвестно сколько его обманывал, будет пускать слёзы и кричать, что объяснит и Гук лишь неправильно всё понял. А что там понимать, когда своими глазами все видишь? Альфе просто до животной дикости хотелось ударить любовника мужа. Чужой альфа позарился на то, что уже кому-то принадлежало. Или…омега и вовсе никогда не был по-настоящему Чонгука? Теперь, складывая пазл воедино, Гук понимал давний отказ Лихана от метки. — Почему бы нам не поставить друг другу метки? — шесть лет назад, сидя в дорогом ресторане за ужином, Чонгук предложил это супругу. Альфа улыбался, то ли от их непринуждённого до этого разговора, то ли от представления, что омега точно согласится. –...что? — улыбка Лихана сошла на глазах, а брови сдвинулись, являя нахмуренный вид. Омега в момент потерял весь тот запал и хорошее настроение, которое до этого буквально бурлило в нём. — Зачем нам метки? — натянув улыбку спрашивает он. — Мы уже год как женаты, Лихан. Это естественно для супругов ставить друг другу метки, — объясняет как маленькому ребёнку Чонгук. Он совсем не понимает, почему омега отказывается. — Любимый, — говорит с растерянностью и одновременно серьёзностью омега, — тебе не кажется, что метки это удел прошлого? Мы же, в конце концов, не в девятнадцатом веке живём, когда альфы метили своих омег, чтобы никто чужой на них не покушался. Ведь сейчас мы с тобой, — берёт Чонгука за руку, сжимая его пальцы, — живём в цивилизованном обществе, где знают, что такое личные границы, — Лихан мягко улыбается, глядя супругу в глаза. «Не знают…» — так и остаётся неозвученным со стороны Чонгука. Тогда это тема была закрыта. И Гук ещё долгое время пытался понять, что не так в метках. Вся его семья имела метки, красивые, важные… Его с детства учили, когда альфа готов поставить постоянную метку выбранному омеге, в здравом уме, не под алкоголем или возбуждением, это своеобразный знак того, что альфа выбрал себе спутника на жизнь, он обязывает себя любить, переживать все моменты вместе, оберегать и защищать своего омегу, потому что он его выбрал. Теперь он понимал, почему же Лихан так тогда отреагировал. Для омеги Чонгук не был единственным, не был тем, с кем он готов пойти дальше по жизни. Чонгук был просто затянувшимся увлечением.

***

Шестой день в четырёх стенах сведёт с ума любого, кто остаётся в здравомыслии. Что не скажешь о Чонгуке. Кажись, светлый ум и ясный разум он потерял ещё шесть дней назад, когда лично, своими глазами, увидел мужа на чужом альфе. Тогда он, словно извергающийся вулкан, жёг всё на своём пути. Он яростно выяснял отношения с омегой, пока чужой альфа ничего непонимающим взглядом смотрел на супругов, то на одного, то на другого. Со стороны казалось, будто мужчина вылетел из реальности. Конечно, Гук мог кинуться на любовника мужа, избить его до полусмерти, как бы отстаивая своё, но прежде всего вопросы были именно к Лихану, потому что глядя на лицо чужого альфы, которое было а-ля глупенький дурачок, Чон понимал, что что-то тут не так.Но рыдающий в голос и цепляющийся за штанину омега, сбивал с любой адекватной мысли. Чонгук и слушать мужа не хотел. Он увидел всё, что надо и верить в «ты всё не так понял» тоже не было желания. Каждое слово Лихана отдавало во всём теле словно смесью ядов. Его всхлипы, голос, истерика, даже любое прикосновение, отравляло, как кобра, впившаяся в кожу. Чонгук вылетел с той злосчастной квартиры голубков, как только почувствовал, что теряет контроль. Обида, злость, непонимание почему, всё перемешалось воедино. Думать о чём-то, размышлять и анализировать ситуацию сил не было. Единственное, что он смог сделать, так это позвонить в свой дом и попросить слуг собрать вещи, теперь уже бывшего мужа. Возвращаться в их, теперь тоже бывшую, обитель не хотелось. Решение было принято ехать в квартиру. Альфа закрылся в ней на шесть дней, ответив лишь на звонок секретаря, чтобы предупредить, что он не будет в ближайшее время выходить на связь.

***

Чонгук шесть дней провёл в добровольной изоляции от всего мира. Дни и ночи напролёт он только пил, курил, думал, снова пил, психовал, снова курил и опять думал. Как замкнутый круг из которого нет выхода. Отвратительное чувство безысходности, которое в одиночестве росло в геометрической прогрессии, отравляло, заставляло выть, словно раненный зверь, рушить собственную квартиру, не оставляя ни одного целого угла, ни одной целой костяшки на руке. Увидь его кто в таком состоянии, когда по щекам текут слёзы обиды, а ладони сжимаются в кулаки, посмеялись бы. Назвали бы тряпкой, слабым альфой, дураком, что убивается по мужу, который изменял. Но Чонгук любил своего мужа. Всем своим огромным и чувственным, что по стереотипам «несвойственно» альфам, сердцем, любил этого омегу. Был готов положить весь небосвод к ногам мужа, был готов лужей растечься, если тот попросит. Он любил, а любили ли его в этом семилетнем браке? Семь лет он был одурманенный своей любовью, что даже не заметил такую очевидную вещь — любим был только один из супругов — Лихан. Понятие пришло слишком больно и резко. В то время, пока Чонгук мечтал о ребёнке, Лихан мечтал о новой сумке от Gucci; пока Чонгук мечтал поставить метку на шею омеги, Лихан мечтал о колье от Harry Winston; пока Чонгук мечтал о семейном очаге в своём большом доме, Лихан мечтал о том, что альфа перепишет дом на него. Чон Чонгук провёл шесть дней в осознании того, что брак был фальшивым.

***

Под вечер шестого дня пошёл проливной майский дождь, что стоял непроглядной стеной на улице, заставляя людей сидеть по домам, а бездомных животных искать сухое убежище. Телефон альфы внезапно стал издавать громкие звуки, что с каждой секундой всё больше и больше бесили альфу. Не выдержав, Чонгук поднялся с дивана в зале и пошёл на второй этаж в свою спальню за звонящем исчадием ада. Найдя гаджет, что не переставал противно звенеть, в складках одеяла, Чонгук, щуря глаза, от высокой яркости экрана, смотрит на имя входящего звонка. «Хо» — гласила строчка подписанного контакта. Альфа направляет зелёный кружочек вверх, отвечая на звонок брата. — Чонгук~а, боже, с тобой всё в порядке? — слышится обеспокоенный голос по ту сторону телефона. Старший брат, так же как и родители, никогда особо не вмешивались в жизнь Гука, после того как тот решил съехать из родительского гнезда. Родители для него были примером настоящей любви, которую младший Чон всегда мечтал испытать на себе.Его папа всегда был понимающим, спокойным омегой, который был верен своему мужу все их совместные годы, который даже не давал повода супругу сомневаться, который воспитал обоих сыновей благородными и справедливыми. Никогда он не лез в личную жизнь своих чад, не напрягал их разговорами об омегах и тем более о внуках. Отец для Чонгука был безумно уважаемым альфой. Гук знал, что с родителем всегда можно обговорить рабочие моменты или те же отношения с омегами, попросить совета или поинтересоваться мнением. Отец не станет осуждать, не станет ругаться или обсуждать это потом с мужем. Это их секреты, которые остаются между ними. Хосок был старше всего на четыре года, что не особо и ощущалось, ведь старший альфа всегда старался понимать Гука, быть рядом и поддерживать, но при этом так, чтобы младший Чон и мысли не допускал, что Хо как-то пытается управлять его жизнью. — Хён, я пока не готов об этом рассказать, просто подготовь мне, пожалуйста, заявление о разводе, — бормочет Чонгук. А старший альфа теряет дар речи. Семь лет и развод?! — И папе скажи, что у меня всё нормально, пусть не беспокоится, — младший альфа пытается добавить своему голосу правдоподобности. Хосок, конечно, не совсем верит, но понимает, что Чонгуку уже тридцать один год, он в силах сам управлять своей личной жизнью. — Мне стоит приехать? — после минутного молчания спрашивает старший альфа. Со стороны Гука тишина, но Чон старший его и не торопит. — Нет, хён, — выдыхает по ту сторону телефона Чонгук и чем-то шуршит. — Я справлюсь. Эта привычная для Хосока фраза, которая будто въелась в Гука. Всё детство младший из братьев говорил «я справлюсь», даже если не справлялся вовсе. Нередко Хо сравнивал его с упёртым бараном, который принципиально не принимает помощь. Маленький Чонгук, естественно, обижался, но быстро забывал и продолжал как ни в чём ни бывало. — Как скажешь, Гу, — отступает старший, потирая переносицу. — Только прошу, не пропадай, ладно? — жалобно говорит Хо, беспокоясь о младшем. Сколько бы не было Чонгуку лет, Хосок всегда будет о нём заботиться. — Хорошо, — шепчет младший и добавляет: — Люблю тебя, хён, — Гуку всегда было просто говорить о любви своим близким, потому что его чувства были настоящими, они шли от сердца, прямо из глубины, где копилась эта любовь к своим родителям и брату. Не опошлено, не с каким-то контекстом или намёком. Это любовь по крови, когда любишь людей, которые тебя вырастили и которые росли вместе с тобой. — И я тебя, Гу, и я тебя, — Хосоку слова давались сложнее, он всегда показывал свою любовь действиями и заботой, но редко говорил об этом вслух, но сейчас всё нутро старшего кричало о том, что для Чонгука важны эти слова. Кто первый нажал на отбой, братья не знают, но они сказали всё, что хотели и даже чуточку больше. Хосок сразу набрал папе, сообщая, что с младшим всё хорошо, хоть и не полностью, а Чонгук после разговора с братом, вдохновлённый его заботой, вспомнил об ужине. Открыв холодильник и посмотрев на полки, хотелось только обратно его закрыть. Там даже мыши повешенной не было, просто так пусто, словно никто не живёт в квартире вовсе. Решение сходить в круглосуточный нарисовалось само собой.

***

Чонгук с пакетом продуктов заходит в подъезд и кивает консьержу, бете. Пожилой мужчина приветливо улыбается, узнавая альфу. — Май в этом году совсем нас не балует тёплой погодой, — с весёлой ноткой говорит бета, скорее всего, Чонгуку. Чон вяло крутит головой в поисках собеседника старого человека. Но этим собеседником оказывается сам Чонгук, кроме него никого больше нет. — В самом деле, — отрешённо бормочет альфа, мысленно ругая себя и давая негласное обещание обязательно извиниться перед мужчиной. Гук нажимает кнопку вызова лифта и ждёт, вновь погружаясь в свои мысли, что не хотят никак покинуть голову молодого альфы. Посторонние звуки позади него раз за разом сбивают с любой логической цепочки в голове. Хлопнула тяжёлая входная дверь в подъезд, хлюпающие, но в то же время мягкие шажки по мраморной плитке и вновь голос консьержа: — Господин Пак, добрая вы душа, — смеётся бета, обращаясь к некому «Господину Паку», который «добрая душа». В этот момент на слова мужчины слышится мелодичный бархатный смех и тихое: — У меня совести не хватило оставить его на улице в такую погоду, — нежный голос ласкает слух альфы и Чонгук из лёгкого интереса оборачивается назад, желая увидеть источник и вдруг застывая. Господин Пак оказывается омегой. Точно омега — ясно по виду. Невысокий рост, худощавое телосложение, хрупкие плечи, но приятно широкие бёдра, тонкие ручки и…милая, лучезарная улыбка. Омега с головы до пят промокший, видимо был под дождём. Только вот кто в здравом уме пойдёт под такой ливень без зонта? Подъезжает лифт, в который Чон входит, не отрывая взгляд от омеги. Паренёк, видимо замечая приехавший лифт, семенит внутрь, становясь рядом с Чонгуком, как тут же двери закрываются, Чон машинально нажимает свой этаж, всё ещё не отрывая глаз от парня, кабина начинает подъём. Только сейчас альфа ощущает эту большую разницу в росте между ними. Омега почти на две головы его ниже! — Доброго вечера, — тепло улыбается Гуку омега, будто они не незнакомые люди, а давние друзья или родственники. Чонгук чуть опускает голову и глядит на парня, что излучает собой свет. А альфа впервые за шесть дней понимает, что его сердце всё ещё бьется. — Вам на одиннадцатый этаж? — спрашивает омега, всё не отрывая свои светло — карие глаза от альфы. Блондинистые волосы Пака небольшими прядками спадают ему на глаза. Он легко трясёт головой, откидывая их назад. А Чонгуку кажется, что его сердце сейчас соберёт вещи и выйдет погулять. — Видимо мы соседи! Я Пак Чимин, — знакомится омега, а Гук лишь рот открывает — закрывает, как рыбка. Только выдавливает: — Чон Чонгук. Вдруг лёгкая куртка — рубашка Чимина под его маленькими ручками начинает шевелиться. В начале Гук удивляется, но вскоре понимает о ком шла речь в приёмной и почему Чимин не отнимал руки от груди. — Не бойся, малыш, — омега мягко гладит пальчиками между ушками маленького котёнка, мордочка которого вылезла из-под одежды Пака. Кроха, кажется только недавно открыл глазки, мокрый, дрожащий, тихо мяукает, подставляя голову под пальцы омеги, прикрывает глазки — бусинки.Чонгук, не моргая, наблюдает за развернувшийся картиной, переводит взгляд то на омегу, то на котёнка. Оба такие маленькие, оба такие промокшие и продрогшие до костей, оба такие вызывающие желание защитить, покормить и обогреть. Видимо заметив взгляд альфы, Чимин покрывается лёгким румянцем и смущённо улыбается, начиная говорить: — Я шёл домой, когда начался ливень и спрятался под крышу, что над подъездом, а тут это чудо откуда-то выползло. Я ждал, но мама за ним так и не пришла, а оставить его там не смог, — неловко объясняется омега, смотря с таким теплом и любовью на котёнка, как папа на своё чадо. — Душа была бы не на месте. — Вы очень добрый, Чимин-щи, — альфа улыбается так, как не улыбался уже давно. Ровно с того момента как прошёл год его женатой жизни и собственный супруг снял маску дружелюбия и безграничной любви. — Любой неравнодушный на моём месте забрал бы его, — застенчиво бормочет парень, на что Чонгук беззлобно так, легко, смеётся. Лифт останавливается, а механический голос оповещает о приезде на одиннадцатый этаж. И Чонгук, и Чимин выходят из кабины и в неловком молчании подходят к своим дверям. К большому удивлению омега живёт буквально в соседней квартире. — А давно вы живёте здесь, Чимин-щи? — спрашивает Гук пока парень не нырнул в свою квартиру. Имя «Чимин» так приятно оседает на языке, что хочется повторять его раз за разом. — Я переехал всего пару дней назад, еще даже мебель не всю разобрал, — нежно смеясь рассказывает омега. А Чону хочется все волосы повыдёргивать у себя на голове. Хороший сосед из него, как из слона балерина, ну в самом деле. Как можно было не заметить, что в ранее нежилую квартиру кто-то заселился? Ах да, Чонгук же был занят важным делом — самокопанием. — Возможно, вам будет нужна помощь? — пытается загладить вину, глядя прямо в карие глазки омеги. Видимо, Чимин осмысливает его слова и взвешивает все «за» и «против». А Чонгук понимает, как звучали его слова. Альфа спешит оправдаться: — Не подумайте, Чимин-щи, помощь и ничего более. Вы такой маленький, не поймите меня неправильно, — Чон глупо махает руками, глядя на усмешку омеги. — Не дай бог еще пришибёт шкаф-купе, когда вы будете его собирать, — Чонгук не помнит, когда ему в последний раз было так неловко перед омегой. Он даже на переговорах в компании так не волновался! А тут всего невинный разговор выбивает его из и так расшатанного равновесия. Но, смотря на Чимина, вовсе не стыдно за эту неловкость, словно так и должно быть, глядя в глаза омеги, чувствуешь тепло, такое приятное, что разливается внутри. И совсем нет. Чонгук не влюбляется в первых встречных, тем более сразу после разрыва с мужем, но именно Пак Чимин пробуждает в нём порхающих бабочек, которые, как казалось Чонгуку, сгорели после Лихана. — Буду рад вашей помощи, — наконец нарушает затянувшуюся тишину омега и лучезарно улыбается. А у альфы душа не на месте от этой улыбки, что адресована именно ему. Котёнок в руках омеги тихо мяукает, будто понимая, что о нём ненадолго забыли. Чимин и Чонгук, переводя взгляд с крохи друг на друга, начинают смеяться с крохи и ситуации в целом. Омега быстро открывает ключ — картой дверь своей квартиры и переступает через порог. Чимин оборачивается и смотрит на застывшего альфу. — А ещё буду рад, если вы зайдёте, — смущённо говорит омега, поднимая глаза на мужчину. Чонгук сам невольно начинает улыбаться, осознавая, омега приглашает его в свой дом. В свою обитель. В то место, где он живёт, спит, ест, отдыхает. Альфа переступает порог чужой квартиры и нисколько не жалеет. Этот приятный ненавязчивый запах, которым пропитаны, кажется все комнаты, приятно и мягко оседает в лёгких Гука, отдавая привкусом сладости. Чон не совсем понимает что это именно, но это и неважно, когда оно столь тёплое и даже отдалённо что-то родное. Чонгук стоит на пороге, не имея желания нарушать спокойствие, в которое пришли его тело и душа.– Чонгук-хён, вы будете чай или предпочитаете кофе? — Чимин выглядывает в коридор и замечает заминку альфы, что кажется таким большим в маленьком коридоре. Омега снова улыбается своей яркой улыбкой, демонстрируя Чонгуку свои милые щёчки, а альфа млеет от них, а потом и от «Чонгук-хён». — Кофе, — шепчет мужчина, отходя от транса, и добавляет: — Прелесть. Он говорит об омеге. Но всех комплиментов и милых прозвищ слишком мало в этом мире, чтобы описать Пак Чимина. Но Чонгук попробует каждое из них. Назовёт всеми, чтобы каждый раз видеть смущённую улыбку парня, который, подавляя писк, снова скрывается из виду. Альфа наконец разувается, снимает пальто, которое пришлось достать из-за погоды, и проходит в глубь дома. Он сразу попадает на кухню. На стуле возле стола он замечает большую, не по размеру, лежанку, в которой лежит и сосёт бутылочку с молоком котёнок. Чонгук поднимает глаза с крохи на омегу, который уже, к слову, успел переодеться. А альфа понимает, что в коридоре он стоял долго, погруженный в прострацию и свои мысли. Чимин кружит по кухне, успевая делать всё, что нужно, словно у него не две руки, а десять. Вот он хлопает по кнопке чайника, включая чего; подогревает ещё молока в маленькой кострюльке, по всей видимости, для котёнка; варит в турке кофе альфе и крошит разные травы в чай для себя. И Это всё почти одновременно. Чонгук наблюдает за всем этим со стороны, опираясь плечом об дверной косяк. Всё это кажется ему таким правильным и родным, будто вот оно, так и должно быть. Не дорогие рестораны и гулянки с алкоголем, а уютная квартира и Пак Чимин. Альфа, наконец, нашёл то, что долгие годы искал. Их история только начинается.