небольшие зарисовки по городам.

Сашенька смеётся так звонко, словно десятки колокольчиков на лохматых шеях верных скакунов Санты Клауса. Костенька тоже иногда приглушённо хохочет, довольно и сдержанно растягивая слегка потрескавшиеся от ледяного ветра губы в улыбке, заметной только ему одному. Саша ловит острым язычком узорчатые снежинки, напоминающие ошмётки старой бабушкиной скатерти по узорам — красиво. Саша как в детстве тычет пальцем в блестящие ветрины Невского проспекта, сравнивает Уралова с хохочущии Дедом Морозом с этих самых ветрин, слегка заплывших в инее. Костя только сильнее сжимает мягкую ладонь в своей шершавой мазолистой руке, словно выгуливает маленького ребёнка, готового сбежать в любую секунду подальше и затеряться по морозоным переулкам. Мороз греет румяные щёки, дотрагиваясь ежовыми рукавицами до кожи, лезет редким ветром под зимний пуховик, задувает под клетчатый шарф, замораживая плоть и сковывая каждое движения до минимума. Потом Костя всё-таки купит Сашеньке красивую фарфоровую фигурку маленького, блестящего под жёлтой лампой спальной комнаты, оленёнка. Сашенька же хорошо отблагодарит Екатеринбург за такой небольшой презент, забабахав свой фирменный глинтвейн и расцеловав Уралова в уже не такие сухие губы.