Конец симфонии

В этот момент Володе не хотелось ничего делать. Ни идти в душ, ни готовить что-нибуть на ужин, ни разбираться с накопившейся работой за дни его незапланированых выходных. Он только недавно получил полное право на их совместную с отцом фирму и занял его место, а уже не справляется с обязаностями! Володе хотелось лишь чтобы этот день поскорее закончился. День, когда он снова встретил Юру, узнал его стройный, но не лишённый силы присущей мужчинам силуэт и тёмные, непослушные волосы. Он не смог показаться ему на глаза, ведь очевидно, что они оба сильно изменились за 20 лет. И Володя точно изменился не в лучшую сторону. Он стал грязным, испорченным, был противен самому себе. Юра точно не захотел бы увидеть его таким, хотя теперь Володя, скорее всего, был ему не нужен и Юре глубоко плевать на него. Потому что, если бы Юра захотел встретится, то пошёл бы к их иве и нашёл его контакты. Но он этого не сделал. Единственное на что ему хватило сил —это насыпать корм Герде и выпить три таблетки сильного снотворного, которое купил по рецепту Игоря в аптеке пока мчался из филармонии домой на такси. Володя тяжело рухнул на кровать, толком не раздевшись. В руку упёрся мокрый нос Герды, которая грустно поскуливала требуя внимания. Володя лишь едва подняв вмиг потяжелевшую конечность вяло погладил собаку. Но спасительный сон, как на зло, не наступал. Вместо этого воспоминания ещё более яркие, красочные и живые мелькали под закрытыми веками. Скорее всего, такой силы им придала симфония, которую Володя сегодня услышал в филармонии и, которой дирежировал Юрка. Ну и, конечно же, большая доза сильного препарата. Эта музыка всколыхнула в нём все те образы, что Володя так усиленно пытался выгнать из головы: одуванчиковое поле, мысли о том, что он настоящий монстр, руки над кипящим котлом, холодные Юрины колени и его дрожь, плеск реки, горящее лицо этого хулиганистого мальчёнки, день, когда признался родителям в своей ориентации и убийственные походы к «врачу». Но самое главное, что он пытался вытравить из воспоминаний самое светлоеи и радостное, что было в его жизни — Юру. Володя со всех сил пытался его забыть, выгнать этот непорочный и радосный образ из своей головы, но никогда — из сердца. Как бы ему ни хотелось влюбиться в кого-нибуть снова Володя был бессилен, не чувствовал ничего болеше обычной человеческой симпатии, или куда более циничного, сексуального влечения. И это весьма логично, ведь всё место в его сердце занял тот юный музыкант-раздолбай, Юрий Конев. Володя открыл глаза, они уже болели от того с какой силой он жмурился пытаясь поскорее уснуть. В голове наконец стало пусто и он уже подумал, что отбился от таких болезненных воспоминаний, но не тут то было. Теперь, глядя на тёмный потолок над своей кроватью, Володя видел момент из его прошлого наиболее пропитаный грустью и сожалением. Прощальный костёр. Много-много разных лиц совсем маленьких детей и уже подросших ребят озарённые бликами полыхающего костра, звук гитары, песни, которые все пели всевозможным разнаобразием голосов и пропитанная до боли атмосфера прощания, грусти и неизбежности. В тот момент у него сердце обливалось кровью и от нервов сводило неприятными спазмами желудок. Гитара перешла в руки к Митьке и он заиграл песню из Юноны и Авось. Ту самую полную горя и боли. «Ты меня на рассвете разбудишь, Проводить необутая выйдешь, Ты меня никогда не забудешь, Ты меня никогда не увидишь…» Кажется у Володи скопилась ненужная в этот момент влага в уголках глаз. А может это было от того, что он целый день ходил в линзах и перед сном забыл их снять?.. «Возвращаться — плохая примета. Я тебя никогда не увижу…» Скорее всего, это правда иначе бы Юра пришёл в назначенное время под их иву. Не зря же люди в народе выдумали эту примету. Когда-то давно Володя сам говорил Юрке, что в настоящей любви нет места эгоизму. И, если Юра счастлив без него, то Володя с радостью продолжит быть для него лишь воспоминанием без надежды на большее, но отчего же так гадко и больно на душе… «И качнутся бессмысленной высью Пара фраз, залетевших отсюда…» — хором пропели ребята, пожалуй, вложив в эти строки и часть своей тоски по прошедшему времени и грядущему расставанию с уже такими родными людьми. — «Я тебя никогда не забуду», — прошептал Володя, точнее, его юная версия среди остальных образов на тёмном потолке. А вот Володя, лежащий сейчас на кровати, лишь безшумно подвигал губами так и не повторив этой фразы обращённой к Юре. Эти слова были искренними, настоящими и они сбылись в отличие от тех наставлений, что они оставили себе будующим на одном из тетрадных листов и закопали в капсуле времени под ивой. Володя действительно так и не смог забыть самое светлое время и самого лучшего, по-детски невинного парнишку из пионер-лагеря. Он закрыл налившиеся свинцом веки наконец ощутив сонливость и головокружение в придачу. На миг увидел лицо того мальчёнки, необычайно чётко, будто вживую. А затем вспомнились большие руки, жёсткие волосы и юное лицо сменил аккуратный профиль уже взрослого мужчины. Володя из последних сил выдавил из себя, едва слышно прошептал любимое имя перед тем, как окончательно упасть в беспамятство: — Юрочка…

***

Юра стоял уже больше десяти минут ожидая, что ему перезвонит Володя и он наконец спустя 20 лет услышит его голос. От этой мысли его потряхивало, но другая мысль полная страха не давала ему покоя — что даже спустя 20 лет он может его не услышать. На востоке грянул гром, а Юра дёрнулся от резкой мелодии мобильного, принял вызов даже не взглянув от волнения на номер. Он ответил на звонок, однако в трубке, по его мнению, слишком долго царило молчание, и Юра сам начал телефонный разговор сдавленным голосом: — Слушаю. — Юрий Ильич, — он услышал всё тот же молодой женский голос, что и раньше ответил на его звонок. — Прошу прощения, Владимир Львович сегодня не пришёл на работу и не отвечает на звонки. Я отправила ему СМС с вашими контактными даными. Возможно, он сейчас занят и перезвонит Вам позже. — Понятно, — безжизненно и холодно, словно робот проговорил Юра. На автомате поблагодарил: — Спасибо. — Хорошего дня. Юра сбросил вызов, бездумно уставился на фотографию, сделанную сразу после спектакля. Затем перевёл взгляд на окружающую природу, а дождь всё усиливался. А собственно чего он ожидал? Что спустя столько времени Володе будет до него дело? Или что все проблемы магическим способом решатся, если он просто вернётся в место их юности? Одно Юра знал точно: уже слишком поздно. Даже, если Володя перезвонит ему позже, у них будет слишком мало времени. Завтра утром Юра улетит из Украины. Это была последняя возможность повидать Володю, ведь кто знает, когда он сможет снова вернуться на родину. Похоже сама судьба не желала их встречи, не желала порадовать измученное сердце Юры этой желанной встречей спустя долгие годы. Но почему же тогда ива… Их ива, в то время, когда всё вокруг было разрушено, осталась на месте и стала больше и красивее, будто… их ждала. Но так и не дождалась долгожданного воссоеденения. Сейчас скрытый ивовым куполом Юра почти не ощущал холодного дождя на своей коже. Он специально вышел из-под наклонённых ветвей с зелёно-жёлтой, узкой, острой листвой и встал под крупные капли чтобы лучше разглядеть лагерь, место полное воспоминаний. Хорошо, что Володя был занят. Всё равно эта встреча вряд ли принесла бы им хоть что-то хорошее помимо того, что разбередила бы зажившие со временем раны. Юра и сам уже забыл Володю. А забыл ли?.. Или только делал вид, забивая всё свободное время работой и частыми встречами с друзьями с поводом и без. Ведь Юра до сих пор помнил каждый их момент: обычного, дружеского общения и в статусе «особенного друга»; помнил дословно каждое Володино письмо, что по многу раз перечитывал, помнил до такой степени, что, пока ступал по полуразрушенным бетонным плитам востанавливал их содержимое дословно; помнил ровный убористый почерк любимого и способен был узнать его среди тысячи других; помнил дорогие сердцу черты лица, точёные скулы, чуть бледный цвет лица, уложенные чёрные волосы и серо-зелёные глаза под линзами очков в роговой оправе. Он даже помнил его голос, хотя и весьма смутно. И в груди разлился неприятный жар от того, что голос Володи он так и не услышал сегодня. Глядя вокруг, одно за другим в памяти всплывали воспоминания: совместное плавание на лодке, заводь с лилиями, купание нагишом, беседка романтиков, разговор в недострое и теплое дыхание на Юркиных замёрзших коленках. Особенно чётко он вспомнил прощальный костёр. Из-под ивы то место было хорошо видно, ведь теперь обзор не загораживала лодочная станция. Юра, как будто ощутил жар от костра, назойливые укусы комарей, будто услышал звук гитары и юные голоса подпевающие гитаристу Митьке. Он вспомнил такую ненавистную для него песню и то, как случайно перепутал строчки и пропел: — «Я тебя никогда не увижу…» Вспомнил как Володя не мигая смотрел на него с таким же отчаянным выражением лица, как у самого Юрки. Эта фраза уже в тот день принесла ему огромное количество безудержного горя и грусти, но сейчас отозвалась новой, ещё более сильной волной безысходности и сожаления. Юра уже промок по дождём и продрог, потому снова спрятался под их иву. Холодный осенний ветер взъерошил его волосы, заставил дёрнуться и посильнее укутаться в светлый плащ, а над самым ухом заунывно прошептал: «Юрочка…» Он всхлипнул. В этом ветре ему как будто послышался такой родной голос. Возможно, это была всего лишь его фантазия, но из левого глаза уже потекла слеза, оставив мокрую дорожку на щеке, и сорвавшись из подбородка на и без того влажную землю. Поддавшись порыву чувств, Юра прошептал любимое имя в ответ: — Володя…