Кэналлийская колыбельная

Кэналлоа. Высокое темное небо с горящими бриллиантами звезд. Плеск темных волн, старый мрамор стен замка Алвасете. Рокэ Алва приезжает сюда из Олларии, как в далекое прошлое. Туда, где были живы Карлос и Рубен, где слышался голос соберано Алваро и пение Долорес. Но увы – прошлого не вернуть, остались лишь окна, глядящие на ночное море, да негромкий перебор гитарных струн. И все-таки каждый год надо, очень надо приехать сюда – залечить душевные раны, разбередив их еще больше. Просто такой вечер, много воспоминаний и «Крови», просто гитара звучит как-то по-другому, здесь в южном краю. Кажется, воздух пахнет гранатовым соком. А в этот раз он взял с собой мальчишку с удивительно серыми глазами. Ричард как завороженный смотрел на южные незнакомые пейзажи, смутился, когда юная дорита в таверне послала ему воздушный поцелуй. Правда, бросил ей монетку, которую та поймала на лету и помахала ему рукой. Но больше всего оруженосцу понравилось море. Выросший в северном замке, он никогда не видел синей глади, расстилавшейся до горизонта и сливающейся с синевой неба. И он никак не хотел уходить с прибрежной полоски, разыскивая причудливые ракушки в морском песке. Рокэ налил еще бокал вина, поднял, салютуя своему отражению в старинном зеркале. - Монсеньор – раздалось от двери. Ворон посмотрел на Дика – встрепанного спросонок, с неестественно блестящими глазами и румянцем на щеках. - Подойдите сюда, юноша. Потрогал лоб - от мальчишки пышет жаром, как от печки. Ну, вот, так и есть, лихорадка. - Ричард, я вам говорил, что купаться в море зимой было не лучшей идеей. Все-таки вода уже холодная. - Альберто говорил, что купался. - А если бы он вам сказал, что прыгал в колодец, вы бы последовали его примеру? Молчит, лишь смотрит своими больными глазищами, и от этого взгляда хочется схватить его, такого горячего, размякшего от жара, и укутать как следует. А впрочем, что мешает? - Монсеньор, я сам, - вяло пытается возражать Окделл, когда Рокэ несет его на руках. - Сидите уж, если не хотите, чтобы я вас уронил. А голова прижалась к плечу. Разрубленный Змей, она стала еще горячее! - Лусия, принеси мой ящичек с лекарствами. И молоко с медом. - Молодой дор заболел? Может, приготовить отвар? - Да, неплохо. За служанкой закрылась дверь. Тишина. Кажется, слышно, как бьются о берег волны. - Эр Рокэ, я не могу спать. Глаза закрою – вижу то повешенных бириссцев, то затопленные деревни, или убитого Эстебана со шпагой в горле. - Сейчас выпьете лекарства и уснете сном младенца. Лусия принесла молоко с медом, ящичек с лекарствами и кружку чего-то горячего и пахучего. Заболевший оруженосец покорно выпил все, что дал ему Ворон, запил молоком и лег опять. - Спокойной ночи, - сказал Рокэ, однако, не собираясь покидать комнату. - Эр Рокэ… - Дик приподнялся на локте, глядя на Алву, будто хотел что-то спросить, но не решался. - Ну, что вам? - Спойте мне что-нибудь по-кэналлийски, - хриплым шепотом попросил Дик. - Вот как? И что же вам спеть? Дик лег, закрыв глаза, но он явственно представил, как бровь Первого маршала поползла вверх. - Что хотите. - А спою я вам, пожалуй колыбельную. Вы их любите? - Не знаю. Мне никто никогда не пел колыбельных. На мгновение Рокэ прикрыл глаза ладонями. Когда-то давно, много лет назад маленький Росио слышал эту песню от доры Долорес. И на всю жизнь запомнил ее. В ночи звучат гитарные переборы и негромкий напев. Ричард не понимает слов, но песня уносит его в далекие туманные страны, куда можно попасть лишь в добрых детских снах. Рокэ допев последний куплет, отложил гитару и прислушался к сонному дыханию оруженосца. Вроде хрипов нет. Потрогал лоб, уже не такой горячий. «Здесь в Кэналлоа все пройдет удивительно быстро», - подумал он, глядя в окно на яркие звезды. А Ричард Окделл спал, и снилось ему только хорошее.