Relax

      — Иди ко мне.       Шёпот режет пустоту. Яркий, как очаг в тёмной зале, на который летит мотылёк. Даня себя мотыльком не считает, но к свету и теплу тянется. Легко, игриво, как кошка выгибает спину, льнёт и ластится. Сам же пришёл к человеку погреться и вдоволь насытиться. Знает же, что его не прогонят. Знает, как он нужен здесь и сейчас. Знает, что сам независим больше, нежели тот, кто этот очаг распалил. По крайней мере надеется на это. И верит самому себе. Думает, что диктует правила. Но где-то в подсознании осознает, что правил никаких нет.       — Ты холодный.       — Пока тебя дождёшься – замерзнешь.       — Рофлишь что ли? На улице…       Даня замирает, осекаясь так и не заканчивая предложение. В полумраке комнаты два светлых глаза блестят чересчур живо. Это что-то из тонких едва уловимых намёков. Что-то лёгкое, что ложится шалью по голой коже. Приятно. Его готовы слушать всю ночь. Но не сейчас. Немного позже (если никто не уснёт), но точно не сейчас. На губах моментально повисает улыбка. Как в зеркальном отражении – вторая. В тишине и мягких звуках шуршания одежды тонут голоса. Чуть различимые тональности, дребезжащие на поверхности ветра, гоняющего воздух туда-сюда.       На улице светлее, в номере приходится задёрнуть шторы. Чтобы скрыться от мира, чтобы остаться наедине. Чтобы хоть на час закрыться, отгородиться. Отдохнуть от спешки. От долгого перелёта голова кругом, и навязчивые мысли так и лезут в голову.       Кажется, его читают как раскрытую книгу. Даня вновь улыбается, когда макушки касаются ладони, проворные пальцы зарываются в волосы. Шелестят по вискам, равномерно массируя их. Остаётся закрыть глаза, дабы побыть во власти этих сильных рук. Хотя бы попытаться. Звучит даже потешно. Кирилл не культурист, он едва штангу поднимет. Мысль застревает где-то под виском осколком, но чужие пальцы словно чувствуют – вынимают мешающуюся деталь слишком быстро, не давая опомниться.       — Расслабься.       Даня выдыхает «ладно», прогоняя остаток смешинок из головы. Льнёт ближе, укладываясь телом на грудь. Чтобы вслед ощутить росчерк прохладных пальцев на спине. Мягко. Осторожно. До мурашек. Как он любит. Как они любят. В тихом спокойствии. В минутном молчании. Словно не здесь. Словно не в повседневной жизни под прицелом камер на грандиозном турнире их жизни, а где-то там.. где-то в вымышленном мире слишком далеко отсюда.       — Кирилл!       — М?       Две ладони на ягодицах стиснуты почти до боли. Лукавая улыбка на устах поблёскивает в тени. Кирилл с ним играет как с мышкой: в больших лапах кота его персональное сокровище. Его добыча.       — Я тебе нос откушу.       Кирилл смеётся. Смыкает губы на губах в поцелуе лёгком. Незаметном и невесомом. Это не извинения. Нет, извиняться он даже не собирается. Ещё бы несколько секунд игрового молчания, и можно было надеяться на весьма бурную ночь. Даня выдыхает первым, словно раскалывая лёд под ними.       «Не сегодня», – играет он глазами. День выдался чересчур суматошным. До предела. Остальное просто упадёт в излишки. И никому из них этого не надо. Завтра первый день групповых, нужно быть в силах и настроенными на победы.       Даня перекатывается под теплый бок, устраиваясь в тесноте небольшой кровати явно не рассчитанной на двоих. Но кого это волнует, когда мечта заснуть крепким сном в кольце любимых рук превыше всего. Кирилл обнимает крепко и ещё долго дышит куда-то поверх макушки, так и не решаясь высказать то, что замирает на языке. Наверное то, что каждый из них и так знает. Что-то обыденное, не очень важное. Но что кожей ощущается на расстоянии невысказанных слов. И за это Даня и любит его ещё сильнее.       — Не, надо кровати завтра сдвинуть, – на выдохе произносит Даня перед тем как заснуть.