forget about forget-me-nots

— Ну ты долго ещё, йой? — приглушённый голос командира первой дивизии отдался в ушах мерзкой стрекочущей болью. И как нарочно стук в дверь. На десерт. — Не, сейчас выйду! — невероятными усилиями заставил прозвучать слова весело и непринуждённо, без лишней хрипоты, без боли, что камнем осела в лёгких. — Давай живее, уже видно остров... Эйс ничего не ответил. Дождался, пока стихнут шаги и голоса его команды. И только тогда позволил себе согнуться в тяжёлом приступе сухого, дерущего горло кашля. Бледно-голубые лепестки раскрасили серый газетный лист. Отвратное зрелище. Когда же это началось?.. Год, полгода назад? Эйс не помнил. Сплюнув кровавую кашу туда же, он агрессивно смял газету в один комок и поджог, привычно заметая следы болезни. Руки не слушались, тело сотрясало крупной дрожью, а сердце билось едва ли через раз. Газетный шарик медленно тлел, превращаясь в серый пепел и унося с сизой струйкой дыма Эйсовы страхи и переживания. Гарь щекотала нос. Такое состояние было привычно для Портгаса настолько, что, глубоко вздохнув, он волевым усилием заставил себя расправить плечи, беззаботно растянуть губы в улыбке и задвинуть на глаза любимую шляпу. Чтобы не было видно покрасневшие белки глаз. И легко насвистывая незамысловатый мотив вышел из каюты навстречу новым приключениям. *** Так когда же это началось?.. Примерно через полгода после его вступления в команду Белоуса. Как раз к тому моменту, когда Эйс стал командиром второй дивизии. И это было невероятно вовремя, ведь у командиров индивидуальные каюты, что крайне облегчало его судьбу, помогало скрывать симптомы болезни. В ту ночь они праздновали громко, с размахом, как умеют только пираты... Портгас помнит, как его все поздравляли, хлопали по плечу, как они пили одну кружку следом за другой, пряный алкоголь тёк мимо рта, но всё же попадал, куда следует. Он помнит, как окружающее пространство смазалось, растеклось под действием дурмана, вспышками перед глазами носились воспоминания, вот они с Сатчем пьют на спор, вот на пару с Изо танцуют на столе, а вся команда торжествующе ревёт, хлопает. А вот Марко предлагает полетать... Как подарок. Грёбаное поздравление! Эйс тогда не верит своему счастью, соглашается немедленно, чуть заикаясь. Он всегда мечтал летать, ещё в детстве представлял, как обернётся птицей и взлетит ввысь, ведь такому человеку, как Портгас Ди, не место на этой земле. Либо небо, либо океан... Его ничто не принимает. С этим он давно смирился, а вот с полётом – нет. Поэтому Эйс судорожно вцепился в ворох циановых перьев, отливающих расплавленным золотом. И не отпускал. Марко только посмеивался, а Портгас не мог дышать. Он задыхался от восторга, слезящимися глазами вглядываясь в рассветные лучи, в блеск волн и кремовую пену, ощущая на стянутых от соли щеках холодный ветер, крохотные песчинки заплутали в волосах. Воистину прекрасно! Это бесконечное чувство свободы и единения с целым миром, его «я»... На секунду Эйс почувствовал себя вне пространства и времени, где-то в другом мире, другом измерении... Там он не был пиратом, не был преступником, не был Гол Ди... Он был просто Эйсом. Мальчиком, который мечтает жить. И всё это показал ему Марко. Они медленно спустились на судно, и Феникс обратился в человека, аккуратно ставя Портгаса на дощатый пол и слегка приобнимая, чтобы тот не рухнул от переизбытка чувств. Ноги Эйса тряслись как у новорождённого оленёнка, и он с благодарностью облокотился на командира первой дивизии, всем телом ощущая горячую ладонь на собственной пояснице, обладатель которой помог ему спокойно дойти до скамейки. Сатчи хохотал во всё горло, Изо понимающе ухмылялся, Харута с Джозом весело подтрунивали над его ошалелым лицом. Ну а Марко... снисходительно улыбался. Эйс же тогда остро ощущал всё, что происходило вокруг него, и буквально купался в запахе Феникса, что сидел рядом, плечом к плечу. Сигаретный дым, ром, нотки сандала и шалфей. Ох. В ту самую роковую ночь Портгас понял, что пропал. *** Сначала Эйс просто ловил себя на мысли, что ему нравится шутить вместе с Марко, потом заметил, что искренне наслаждается беседой с правой рукой Белоуса. Затем то, что когда они сражаются с врагом плечом к плечу, и их пламя идеально сочетается, он испытывает небывалую страсть и восторг, в жилах кипит кровь, и кажется, словно всё в этом мире им по плечу. А ещё спустя время... Портгас начал тонуть в голосе Феникса. Мягкий, звучный и одновременно глубокий, с лёгкой хрипотцой по утрам. Чёрт возьми! Эйс, незаметно для себя, стал наслаждаться каждой секундой проведённой рядом с Марко, а когда заметил, стало уже слишком поздно. *** Эйс заливисто смеялся с очередной грязной шутки Сатча о рюшах на нижнем белье Изо, пока того не было рядом. От хохота на чёрных, по-девичьи длинных ресницах блеснули слёзы, а щеки заболели. Сидевший напротив Марко саркастично улыбался, возле серо-голубых глаз собрались очаровательные лучики-морщинки... Он что-то сказал, а Эйс даже не разобрал слов. Словил себя на том, что бесстыже залип на его улыбку, только когда Феникс заглянул Портгасу в глаза и насмешливо приподнял одну бровь. Мол, что? Командир второй дивизии только качнул головой и вернулся к веселью. *** — Что ты делаешь, придурок?! — во всё горло орал Марко, изо всех сил удерживая взбеленившегося Эйса от опрометчивых поступков. — Отъебись, я этим мразям кишки на глотку намотаю, заставлю жрать собственное дерьмо! Он пылал праведным огнём ярости, искренне желая перебить всех гадов до последнего, чтобы навсегда, твари, запомнили простое правило... Нельзя трогать тех, кто под защитой Йонко. Никогда! Тем более детей. Особенно маленьких. Перед алой пеленой гнева в глазах стояло болезненное воспоминания о совсем крохотном Луффи и шипованных кулаках Порчми. — Чтоб они!.. Эйс не успел излить все свои угрозы до конца, когда его прервал главарь противников. — Теперь дозор здесь за главных. — И визгливо рассмеялся. — Виа-ра-ра-ра-ра! За его спиной пара сотен мелких сошек вторила капитану издевательским гоготом. — Зачем вы тронули гражданских? И... — Льдом в голосе Марко можно было заморозить не только этот остров, но и весь океан. — Избили этих детей, йой. Он с намёком окинул взглядом двух восьмилеток в синяках и крови. — Дети пиратов... — в тоне дозорного было столько презрения, отвращения, словно это были не обыкновенные дети, а мусор; Отбросы мироздания. — Что с них взять. — Марко, я так не могу! — Портгас задёргался, но его держали крепко, в голове проносились искры-воспоминания о жизни в сером терминале. — Отпусти меня, я убью их. Феникс молчал некоторое время, но по его напряжённым рукам, выступившим и побледневшим костяшкам, многое можно было сказать. Отрывисто бросил: — Задержи их. Я созвонюсь с Отцом и получу его одобрение, йой. — Эйс уже вспыхнул, как спичка, освободившись от оков, поэтому даже не разобрал последние слова. — Чего бы мне это ни стоило. Уже набрав по ден-ден-муши Белоуса и не вслушиваясь в ровное «пулю-пулю-пулю», Марко окрикнул его. — И не смей рисковать, йой! Рычало пламя. — Есть, Командир... — зловещая, дьявольская улыбка растянула потрескавшиеся губы, обнажая ряд аккуратных, чуть заострённых белых зубов. — Ну что, станцуем, девочки? Сражение вышло жарким. Он жёг огнём, бил наотмашь, пинками выбивал зубы... Мелочь быстро полегла. С десятком посильнее пришлось повозиться. Портгасу задели левое плечо, рука обвисла плетью. Логия не помогла, катана была с напылением из кайросеки. Какая мерзость. Но спустя ещё с десяток минут и эта пятёрка лежала носом в землю еле дыша. Остался главный. Где-то позади послышалось звонкое «катча», и Эйс ухмыльнулся. Вот теперь всё точно будет сказочно. Марко немедленно оказался рядом, пока Портгас уклонялся от атак бешеного дозорного. Мужчинка был на удивление силён, но против них двоих ничего не мог противопоставить. — Отойди в сторону, безмозглый! — Феникс был зол, поэтому Эйс спокойно отошёл на пару шагов назад. Тем более его итак изрядно штормило из-за выброса адреналина и парочки неприятных ранений. — Что сказал Отец? Марко зацепил когтями жертву, как сокол мышку и, поднявшись высоко-высоко, до края облаков, – скинул гада вниз. Из-за огромной тучи поднявшейся пыли практически ничего не было видно, однако Эйс отчётливо различал блеск циановых перьев и сияние насыщенно васильковых глаз, которые постепенно гасли, возвращаясь к родному серо-голубому цвету. — Сказал, чтобы отбили остров, йой. — И всё?! — Ну, это ещё мягко сказано... Вот если убрать цензуру- Улыбка с лица Эйса стекла как капель по весне, когда он заметил выглянувшее из облака пыли дуло пистолета. Портгас действовал быстрее, чем успевал работать его мозг. Поэтому резким движением сдвинул стоящего спиной Марко с линии огня и заслонил командира собой. Вздрогнул. Громко закричали сорвавшиеся с деревьев птицы. В ушах запоздало отдался глухой хлопок выстрела и резкий вздох Феникса. Эйс улыбнулся, опустил взгляд вниз, разглядывая багровые дорожки, текущие по груди, куда-то вниз... Стало не хватать воздуха. — Ты чего, Марко?.. Перед тем, как рухнуть в темноту, Портгас до мельчайших деталей запомнил испуганный взгляд серо-голубых глаз в обрамлении светлых ресниц и суженные дрожащие зрачки. Проклятое кайросеки... *** В себя Эйс пришёл на руках у Марко, в считанных минутах от корабля. Было тепло... И не как от солнечных лучей, а как... Дома? Равномерное покачивание от ходьбы, свежий ветерок и шум волн вдалеке. Исходящие от командира первой дивизии резкие запахи крови, пыли и пороха. На секунду Эйс позволил себе прижаться щекой к его плечу, вдохнуть частичку прошедшего боя поглубже, немного понежиться и с резким выдохом открыть глаза. Солнце ослепляло. Но стоило проморгаться, как взгляду предстала собственная грудь с темнеющем посередине отверстием от пули, объятая циановым огнём с золотыми всполохами. — М-марко? Что- Портгас удивлённо поднял взгляд. Феникс шёл молча. Глядя на его суровое выражение лица, нахмуренные брови, чувствуя его уверенность... Эйс, наверное, впервые почувствовал, как в горле что-то запершило, однако не придал этому феномену никакого значения. Пламя Марко лечило его. Даже не так... Оно помогало ему дотянуть до цепких рук сестричек Отца, чтобы те достали пулю и подлатали его. — Ч-что с тем дозорным?.. — Собственный голос хрипел и отказывался подчиняться. Эйс уже думал, что гордый Феникс не удостоит его ответом, как тот вдруг сухо обронил. – Мёртв. Портгас немного оживился. — А с мирными жит-телями как? — Я отправил туда Джоза, йой, сейчас он разбирается. Эйс расслаблено откинул голову на чужое плечо. — Хорошо... Марко вдруг ядовито хмыкнул. — Хорошо, йой? То, что ты подвергаешь себя опасности, тоже хорошо? Думаешь, Отец похвалит тебя за это? — За то, что спас жизнь его п-правой руке? Конечно похвалит. — Я регенерирую, йой! Мне эта пуля не причинила бы абсолютно никакого вреда. — Причинила бы. И ты сам это знаешь, ведь кайросеки... Портгаса прервали на полуслове, за злостью Марко тщательно прятал беспокойство, это было видно невооружённым глазом. — Тебе вообще на себя плевать, йой? — Кха-ха... — В груди пекло и тянуло. — Мне не жалко. — Не жалко? Свою жизнь? — угрожающе двинулись желваки на скулах командира. Эйс только обезоруживающе улыбнулся. А чего жалеть?.. Он ведь ошибка. А ошибки, как известно, долго не живут... Портгас чувствовал как сознание медленно ускользало от него, несмотря на помощь Феникса, кайросеки влиял на фруктовиков крайне разрушительно. И находясь в полубреду он еле пробормотал, цепляясь за осколки сознания: — Только не для тебя... *** После выздоровления Марко долго и нудно отчитывал сокомандника за глупый, откровенно неоправданный риск. Хотя Эйс был с ним в корне не согласен и даже не переживал по этому поводу, на нём всё заживает как на собаке, не помрёт от пары царапин! Ну и что, что кайросеки? Плевать. То, что случится с ним не так важно... Главное, чтобы Феникс не пострадал. Портгас сам не мог объяснить эту реакцию и столь сильную привязанность к командиру первой дивизии. Когда при одном взгляде на него сердце выпрыгивает из груди, пересыхает в горле, а ладони потеют. Что это?.. Но однажды ночью, когда Эйс содрогался от сильного приступа кашля, на ладонь пирата упал маленький голубой лепесток. Он тогда только усмехнулся. Проклятому дитя — проклятье фрукта. Портгас Ди дураком не был, хотя многие считали иначе, и сразу понял, что это значит. В различных пабах и кабаках, грязных и не очень, частенько старые выпивохи травили байки о загадочной болезни – проклятии дьявольского фрукта. Ведь эту заразу подхватывали только наделённые способностью ребята, и никто другой. Говаривали, мол, если любишь от всего сердца, да безответно, то в груди распускаются цветы. Прорастают глубоко, пускают ростки в мягкую податливую плоть, дуреют от крови, упиваются ей, заполняют бутонами лёгкие жертвы, пока не задохнётся... И нет спасения от этой чумы, кроме как искренние чувства любимого. Вот только... Ему в этом плане крупно не свезло. Марко ни за что не ответит на Эйсову «любовь», ведь такой довесок ему точно не нужен. Совсем. Если Портгас даже самому себе не нужен, то зачем он сдался Фениксу? Если бы не Золотой Роджер... Эйс печально улыбнулся и растёр нежный лепесток незабудки между пальцами. Возможно, был бы шанс. *** — Хэй, Марко... Сердце глухо колотилось где-то под рёбрами. — М-м. — А ты... — Что, йой? Чёрт. — Да, так. Ничего важного. Разморенный под солнцем Феникс лениво приоткрыл глаза и внимательно проследил за скрывшимся в каюте Портгасом. *** Эйсу удавалось скрываться уже довольно долго, но в последнее время дела становились всё хуже и хуже. Если поначалу приступы были где-то раз в несколько дней, то потом всё чаще и чаще, и чаще... Сейчас же было сложно. Несмотря на резкий, огненный характер Портгас вынужден был стать более замкнутым, чем был до этого. Теперь помимо тайны о рождении его сковывала по рукам и ногам другая, не менее страшная. Проклятье фрукта. Его чувства это только его проблемы. Иначе какой он мужчина, если будет наматывать сопли на кулак, как пятилетний ребёнок? Снаружи раздался громкий взрыв смеха, и Портгас словно очнулся от поглотившей его вязкой темноты, более липкой, чем даже самая ядовитая трясина. Эйс глубоко вздохнул и вышел к ребятам. Чего одному киснуть? Свежий морской воздух взъерошил волнистые пряди волос, остудил горячую голову. И немного попетляв в поисках тусовки, присоединился к зарождающемуся веселью. Он не стал близко подходить. Наблюдал. Джоз устроил раунд армрестлинга вместе с Вистой и, натужно пыхтя, вроде побеждал. Вокруг них собралось много народа, которые их поддерживали ободряющими выкриками, кто-то делал ставки... Фосса, Намур и Ракуё пили на спор, ром тёк рекой, проливался мимо рта, по щекам, усам, бороде. Кто-то громко возмущался. К пьянке присоединились и медсестрички Отца, что случилось крайне редко, но вот девчонки залихватски скакали на импровизированной танц-площадке вместе с сокомандниками, забавно выпячивая грудь, дёргая руками в такт музыке. Харута играл в карты на раздевание. Надо дать по шее тому умнику, кто приучил ребёнка к азартным играм... Хотя, малыш побеждает, его соперник уже недоумённо чешет голову, сидя с голым волосатым задом. Эйс тихо рассмеялся. Глотнул ром. И тут его взгляд сам собой наткнулся на компанию из Марко, Сатча и Изо. Ром чуть не потёк через нос. На коленях командира первой дивизии сидела одна из сестричек и кокетливо водила наманикюренным пальчиком по тёмной татуировке на груди. Хихикала. Марко криво улыбался и кивал на её реплики, невзначай оглядывая окружающее пространство, слово высматривал кого-то. Сатч с Изо только подтрунивали. Эйсу стало трудно дышать. Он поставил тяжёлую деревянную кружку с ромом на ближайший столик и, насколько мог, незаметно отошёл назад, в тень. Руки подрагивали, в глазах всё плыло, Портгас не мог сделать вдох. Ну почему так не вовремя?! Очередной приступ... Чёрт. Чёртчёртчёрт! Насколько хватало силы воли, Эйс стиснул зубы и отошёл максимально далеко, к краю палубы, укрытому в тени. До каюты бежать было бы ещё дальше... Он бы не смог. Выдержка оставила его. А в глазах уже начинало темнеть без драгоценного кислорода, пришлось опереться на бортик и наклониться лицом вниз. Море смоет все следы. Никто ничего не узнает... В горле запершили бутоны незабудок, щекоча чувствительные стенки. Эйс сотрясся в невыносимо болезненном приступе кашля, создавалось такое ощущение, что его рвало цветами. На языке прилип горький привкус цветочного сока и солоноватый, противно металлический вкус крови. Он зажимал свой рот руками, чтобы не было слышно кашля, дрожал, задыхался. С едва слышным всплеском в воду плюхались мокрые от слюны и крови бутоны. Несмотря на мучительность приступа, закончился он довольно быстро, обычно страдания длились куда дольше... Эйс с хрипом втянул свежий воздух поглубже, морщась от боли в воспалённом, ободранном цветами горле. Сплюнул остатки крови в море. Те быстро растворились в тёмной воде, оставляя за собой розоватые разводы на самой поверхности. Испачканные ладони небрежно вытер о любимые чёрные шорты, всё равно не будет заметно... Дрожащими руками вытер выступившие слёзы. Ещё раз глубоко вздохнул, оправляясь, рефлекторно сделал несколько глотательных движений из-за дискомфорта внутри и уже было собирался вернуться к веселью, как сзади неожиданно раздалось: — С тобой всё в порядке? Портгас словно окаменел. Сердце пропустило удар. Дыхание сбилось, а коленки задрожали. Только не это... Страх накатил дикой лавиной, погребая под тяжестью здравый рассудок. — Д-да, всё просто замечательно! — Голос сипел из-за раздраженного горла, однако у пирата получилось сделать интонацию беззаботной и весёлой. Обернулся, без лишних движений, так чтобы это выглядело максимально естественно. — Уверен, йой? — взгляд Марко был острый. Тяжёлый. Лишающий воли. Руки в карманах, поза нарочито расслаблена, подбородок вздёрнут, а брови нахмурены. — На все сто, пха-ха! — притворяться беззаботным юношей было не сложно, в конце концов он так жил. — А ты чего тут? — Эйс... — прозвучало угрожающе и вместе с этим немного устало. — Да всё путём! — обворожительно улыбнулся. — Живот крутило, но уже всё хорошо. Сердце билось часто-часто, то ли из-за страха, то ли из-за Феникса рядом... Впрочем неважно. — Пойдём к ребятам, чего застыл!.. Эйс потянул Марко за рукав, непрозрачно намекая на продолжение банкета. Тот лишь вяло отмахнулся. — Я покурю, а ты иди... Скоро присоединюсь, йой. — Ну как знаешь. — Портгас только пожал плечами. Облегчённый вздох вырвался сам собой. Похоже, Марко ничего не заметил... Ура. Феникс проследил за удаляющимся Эйсом прищуренным взглядом, а после внимательно осмотрел глянцевую поверхность моря. Идеальное птичье зрение позволило ему разглядеть плывущую вдаль вереницу голубых лепестков. Красные разводы смылись волной. *** Эйс, дурачась, пихнул локтём идущего рядом Сатчи и весело рассмеялся своей детской шалости. — Ах, так? — игриво надулся кок и вдруг коварно ухмыльнулся. — Ну держись, жареный! И пихнул Портгаса бедром так, что тот отлетел прямо на Марко, идущего сбоку от него. Столкновение вышло мягким, Феникс чуть оступился, но уверенно удержался на месте, деликатно придержал впечатавшегося в него Эйса и помог ему оправиться. Позади хохотал Сатчи, нудел Изо, дёргая кока за ухо, дабы прочитать очередную нотацию, любопытно глазел Харута. — Ты в порядке, йой? — от Марко пахло сигаретами и летним зноем. Эйс смутился и порозовел щеками, чувствуя горячую ладонь на собственной спине, которая слегка поглаживала, успокаивая. Так и хотелось выгнуться под ласковой ладонью. — Да, спасибо... Портгас поднял взгляд и завороженно замер. Серо-голубые глаза смотрели с нежностью и лёгкой грустью, ободок радужки искрился насыщенно синим цветом, а от зрачка расходились цинково-жёлтые узорчатые лучики. Сзади кто-то особенно громко засмеялся, и Эйс отмер. Гулко сглотнул. — Э-э... Растерянно осмотрелся по сторонам, ощущая, как судорожно колотится сердце, а чужая ладонь не отпустила, а сползла немного ниже, до поясницы. — Не хочешь чего-нибудь перекусить, йой? — лениво обронил Феникс. Эйс снова сглотнул. — Я угощаю. И это поставило точку во всех сомнениях, хотя какие сомнения, еда и Эйс – идеальное сочетание. Он схватил Марко за руку и бегом потащил того за собой к уличному кафе за углом. Прокричал: — Тогда без вопросов, погнали! И где-то позади возмущённо стенали Сатчи с Изо, что их не позвали на пирушку. Заливался смехом Харута. А с лица Портгаса не сходила улыбка, кажись, даже веснушки засияли ярче. *** — Хэй, Эйс, у тебя есть девчонка? — Сатчи хитро подмигнул. — Девчонка?.. — Портгас рассеяно дожёвывал предпоследний пирожок. — Ну, которая нравится? — Изо заинтересованно оскалился. — Ха, а может, мальчишка? — кок с придыханием изобразил влюблённость, вытянул губы уточкой и поднял ветер хлопаньем ресниц. — Или скажем, — он шутливо подвигал бровями вверх-вниз поочерёдно. — Какая-нибудь голубая курица? Тут уже не выдержал Марко. — Заткнись, йой, или я тебе чёлку подпалю, придурок сахарный. Сатчи деланно испуганно прижал ладони ко груди. Не к своей, к Изо. Получил по лбу веером и загоготал. — Хо-о, напугал, да твой огонёчек даже воду под рис вскипятить не сможет!.. — Хочешь проверить? — скрипнул зубами Феникс. — Слушай сюда, рожа поварская- Эйс умиротворённо доедал последний ягодный пирожок. В груди совсем ничего не болело. *** — Ещё раз вас инструктирую, — Марко говорил твёрдо, чтобы его слова даже не смели ставить под сомнение. — На острове не высовываться, не чудить, не приставать к гражданским и не связываться с дозором, йой. Ему вторил нестройный хор голосов. — Так точно, командир... Феникс нахмурился и спросил более требовательно, строго. — Все меня услышали? — Да-а... — Так, а теперь пройдёмся по заданию, йой. Эйс слышал его голос словно через призму иных звуков, чьих-то чужих отголосков, в глазах двоилось, а организму категорически переставало хватать воздуха. Кажется, он на грани... Это не должно случится здесь! Портгас хлопает стоящего рядом Сатча по плечу, хрипло роняет: — Я на минутку. Кок усмехается. — Что, в туалет приспичило? — Вроде того. — Ну иди-иди... Эйс ничего уже не слышал. Растолкал народ локтями, и сомнамбулой двинулся прямо до своей личной каюты, чтобы пережить очередной адский приступ фруктового проклятья. Или не пережить. Кто знает, когда будет его последний вдох?.. Он брёл в состоянии транса, держась из последних сил, только чтобы не осыпать корабельную палубу незабудками. Это был бы крах. Судорожно сглатывает, впивается короткими ногтями в собственную грудь, туда, где едва бьётся сердце, оставляя бледные полумесяцы на загорелой коже, которые медленно наливались алым. Вот уже и виден косяк родной двери. Ещё немного... Портгас чуть ли не падает навзничь, стоит только толкнуть створку. Внутри темно и затхло. Как же давно он не боялся приближаться к людям. Встаёт на дрожащих ногах и тянет руку к замку. В голове стучит набатом только одна мысль. «Закрыть». Закрыть-закрыть-закрыть... И не пускать никого! Ни в своё сердце, ни в свою жизнь. Ну, с сердцем уже поздно. Однако жизнь он точно отвоюет. Сколько там ему бы ни осталось... Эйс будет свободен. Вдруг его истощённую руку перехватывают. Портгас пугается, дёргается, пытается вырвать конечность из захвата, но всё бестолку. — От-тпусти... — Говорить очень больно, ещё чуть-чуть и всё будет кончено. — Нет. В дверной проём втиснулась чужая ступня, не давая пирату захлопнуть дверь. В этот момент он даже не мог подумать об использовании дьявольской силы, слишком плохо чувствовал себя. Под глазами залегли тёмные тени, скулы заострились, а веснушки и вовсе побледнели. Эйс был болен. — М-марко, пожалуйста... Такого отчаяния Портгас не чувствовал давно. — Не вынуждай меня применять силу, йой. Феникс с нажимом дёрнул дверь, чуть ли не вырывая её с корнем, пропихнул Эйса внутрь и с громким хлопком закрыл её следом за собой. Крохотные пылинки кружились в вальсе под единственным солнечным лучом. Тишина оглушила. — Что с тобой происходит, Эйс? Марко был настроен серьёзно, как никогда раньше. Не получив вразумительного ответа, сжал плечи Эйса покрепче. — Я вижу, что с тобой что-то не так, и уже давно. Тишина. — Расскажи мне... — почти шёпотом. Умоляюще. Портгас Ди чувствует, что больше не может. Больно, так больно... — Эйс?.. — голос Феникса звучит напряжённо и немного испуганно. Командир второй дивизии сдаётся. Воли больше нет. Как и сил держаться. Он с хрипом пытается втянуть хоть каплю кислорода, но не выходит. Совсем. Кажется, Портгас больше не может дышать. Он сипит, царапает шею до кровавых борозд, раздирает нежную кожу в мясо. Мертвенная бледность заливает лицо. Губы синеют. Падает на колени, больно стукаясь костяшками о твёрдый пол. — Эйс, что с тобой! — в глазах Марко страх. Феникс падает рядом, сгребает Портгаса в охапку, обхватывает его лицо ладонями, гладит блёклые веснушки, целует легко, в каждую из точечек, в уголок губ, в висок, так, словно это прикосновения крылышек бабочки. — Только не умирай, прошу... Пират хочет улыбнуться, но не может, перед глазами стоит непроглядная тьма. Кажется, правда конец. — Эйс... Ему хочется сказать «не переживай, Марко, я не стою твоих слёз, только не такой, как я». Вот бы сейчас увидеть его серо-голубые глаза с любимыми цинково-жёлтыми лучиками... В последний раз. Пожалуйста. — Эйс! И мир взрывается. Портгаса сотрясают страшные судороги. Что-то инородное движется внутри, по тонким стенкам дыхательных путей, сдирая кожу и безбожно кровоточа. Почти потерявшего сознание пирата трясёт, мучительных кашель разрывает его надвое. Если он не умер от остановки кислорода, то кажется, умрёт сейчас. Огонь выжжет его изнутри. Изо рта вырываются брызги крови, а следом дождь из лепестков. Голубые цветочки орошают всё окружающее пространство, игриво подмигивая шафрановыми сердцевинками. Портгас с присвистом вдыхает. С наслаждением выдыхает. Плевать, на то, что больно. Главное – он жив. Эйс не успевает даже вскрикнуть, когда его вдруг крепко сжимают в объятьях, утешая, даря долгожданный покой. Тепло... *** День был удивительно солнечный. Вокруг ни души, волны размеренно качают корабль, а свежий ветер легко гладит лицо. — Тебе уже лучше? — командир первой дивизии расслабленно облокотился о бортик, небрежно сунув руки в карманы. Подпекало. — Да, спасибо... Портгас с тщательно скрываемым любопытством оглядывал Феникса исподтишка. Он правда чувствовал себя куда легче, чем до того срыва, тени под глазами уже почти разгладились, а в груди не болело. — Эйс. Портгас легко кивнул. — Расскажи мне, йой. Вздрогнул. Не ожидал такого резкого перехода к серьёзной теме, думал, что полчасика просто поболтают – о погоде, к примеру. Тяжело вздохнул. — Марко... Он не хотел говорить об этом, но понимал, что надо. Необходимо поставить точку и убедиться в том, что Феникс тоже один из тех, кто считает, что ему не может быть места в этом замечательном мире. Что он тоже должен был сдохнуть, как и его биологический папаша. — Мы сейчас здесь одни, никто не смеет помешать, поэтому, — командир проникновенно заглянул Эйсу в глаза. — Прошу, доверься мне. И Портгас решился. Глубоко вдохнул, как перед нырянием и выпалил: — Как ты относишься к Золотому Роджеру? Марко озадаченно моргнул. — Что? Видимо не это он ожидал услышать от Эйса. Но не растерялся и начал свой рассказ: — Кхем... Роджер был одним из самых достойных людей, кого я знал. — Феникс печально улыбнулся. — Отец с ним были извечными соперниками, поэтому мы часто сталкивались, и не смотря на всю его дурашливость, он был очень силён. — Тихо усмехнулся. — Благородный, честный... Я уважаю его, йой. У Эйса словно забрали частичку чего-то важного, его жизненную опору, взгляд. Он чувствовал себя абсолютно опустошённо. — Уважаешь?! — шокировано замотал головой, шляпа неловко съехала на глаза. — Ох, чёрт, это не то, что я ожидал... — тихо пробормотал себе под нос. И спросил уже громче, хотя голос нервно подрагивал. — А если бы у него был ребёнок? Марко безразлично пожал плечами. — Это был бы великий пират. Сказал так, словно это само собой разумеющееся. — Пират? — Портгас натянуто улыбнулся. — Почему именно пират? А вдруг он бы захотел стать дозорным... Сразу вспомнились кулаки любви старика Гарпа, аж затылок заныл. — Ха-ха, это не имеет значения. В любом случае, этот парнишка, ну или девчонка... — хмыкнул. — Был бы очень хорошим человеком. Марко говорил столь уверенно, словно искренне так считал. Словно так должно быть. Эйс просто не мог поверить... — И... Если бы он всё-таки был... — дыхание участилось, руки сами собой сжались в кулаки. — Ты не думаешь, что ему бы не стоило рождаться? Что он... — не сказал, выплюнул. — Дьявольское отродье. Феникс нахмурился. Взгляд его стал внимательный, тяжёлый. Вдоль позвонков скользнули мурашки. — Где ты понабрался этого бреда, йой? — Эйс боялся поднять взгляд, потому что в глазах застыли непролитые слёзы. — Ребёнок никогда не должен отвечать за грехи родителей. — Командир покачал головой и отвернулся. — Это всё, что ты хотел узнать? Голос нещадно дрожал, Портгас боялся поверить в реальность происходящего. Это же просто сон, верно? — Марко... — М-м? — Я его сын. Эйс нервно закусил губу, да так сильно, что наверняка останется ранка, а Феникс недоуменно вскинул брови. — Кого? Сглотнул вязкую от волнения слюну. — Гол Ди Роджера. — Ты? — Да. Вот и всё. Вот и конец. Сейчас он его обсмеёт, расскажет всем, и Портгасу придётся покинуть команду. — Ох, Эйс... — болезненное понимание. Феникс вдруг делает шаг вперёд и обнимает его, мягко прижимает к себе. — М-марко? Что ты- От его рубашки пахло сигаретами и шалфеем. — Ты ни в чем не виноват, йой. Запомни это, раз и навсегда. По щеке скатилась одна слеза. Потом другая. И ещё. Эйс тихо плакал, уткнувшись носом в воротник забавной фиолетовой рубашки и чувствовал, как с плеч потихоньку съезжает многолетний груз злости, обиды, ненависти... — Марко... — шмыгнул носом. — М-м. — Я люблю тебя, знаешь? — улыбнулся. Портгас не мог поверить, что это не сон, но если это всё таки он, то пусть длится вечность. — Знаю, дурачок. В голосе Феникса был океан тепла и море нежности. Кажется больно больше не будет... *** На палубе царило весёлое оживление, ребята из команды сновали туда-сюда, бегая по каким-то мелким поручениям. Эйс с Марко уютно устроились в теньке, чтобы солнце не резало глаза. — Так что насчёт этой цветочной болезни, йой? Феникс ласково ерошил тёмные пряди волос Портгаса, привалившегося к его плечу. — Медленно иду на поправку... — совсем разморило. — А эти твои приступы? — Ну-у... — пират неловко отвёл взгляд. — Эйс? — насторожился. Командир второй дивизии упрямо поджал губы. — На самом деле, с того раза они были ещё пару раз. — Марко начал мрачнеть, из-за чего Портгас сморщил нос и уверенно добавил. — Но уже не такие болезненные! Феникс тяжело вздохнул. — Вот что тебе стоило подойти ко мне, когда это только началось, йой? — Ты же знаешь... — вздохнул и виновато прикрыл глаза. — Я знаю, что ты тот ещё упрямец! Эйс гордо фыркнул. Неожиданно для Портгаса, его голову приподняли за подбородок и повернули в сторону серьёзных серо-голубых глаз. — Но я не шучу. Пират недоуменно моргнул, чувствуя, как заколотилось в груди сердце. — Марко? — Не бойся обращаться ко мне, йой, ведь ты... Портгас затаил дыхание, скулы немного порозовели. — Ты тоже важен для меня, Эйс. — Марко... Феникс наклонился и мягко коснулся его губ своими. Нежно провёл большим пальцем по щеке, словно поглаживая веснушки, лаская их. Так тепло и приятно... Пожалуй этот момент стоил всех тех страданий и боли, через которые пришлось пройти, чтобы быть сейчас здесь. У Эйса от смущение даже огонёк вспыхнул над головой. Марко улыбнулся и поцеловал его ещё раз. И тут... — Утю-тю, голубочки! — Ах, юность-молодость... — Весна... — Сейчас лето, придурок. Правая рука Белоуса рыкнул и, оторвавшись от губ Портгаса, рявкнул: — А ну позакрывали рты, и чтоб до вечера я вас не слышал, йой! Эйс тоже разозлился: — Ещё хоть взгляд в нашу сторону – и полетите за борт! Марко жёстко усмехнулся и, прижав командира второй дивизии к себе посильнее, цепко оглядел окруживший их народ. — Всё понятно?! Команда удручённо вздохнула. — Не слышу! — Так точно, командир... — То-то же.