***
22 июля 2022 г., 12:00
— Чего именно ты хочешь, Гермиона?
Гермиона вынуждена моргнуть, раз-другой, заспанными глазами, чтобы вникнуть в происходящее. Её взгляд бесцельно прикован к одному абзацу из журнала «Трансфигурация Сегодня» вот уже минут десять, очки для чтения практически сползли с носа, настолько она потерялась в собственных мыслях, что вопрос Рона застигает её врасплох.
— Я… э–э, что? — запинается она, поправляя очки и поворачиваясь к нему лицом. Лампа на его стороне кровати по-прежнему горит, её свет подчеркивает залёгшие под его глазами тени, проступающие залысины и, самое главное, хмурый взгляд.
— Чего ты хочешь от этого, Гермиона? Мы не… — красноречивость, кажется, на мгновение покидает его, поэтому Рон предпочитает лишь неопределённо махнуть рукой в сторону пространства между ними, пропасти в их супружеской постели, которая неуклонно расширялась на протяжении последнего десятилетия. — Мы просто притворяемся. Что мы творим? — выдыхает он наконец.
Это обрушивается на Гермиону как снег на голову, и в то же время не слишком-то удивляет. Она не идиотка, она понимала, признаки были налицо; она просто решила игнорировать их, потому что они не особо тревожили её. Она предполагала, что они не беспокоили и Рона, ведь он определённо не призывал это обсудить; ни когда исчезла интимная близость, ни когда их случайные, нежные прикосновения сошли на нет, ни даже когда они стали проводить большую часть дня в молчании, за исключением пожеланий доброго утра и спокойной ночи друг другу.
Может быть, она намеренно не обращала внимания.
Ей хочется ответить ему честно, правда, но инстинктивно она знает: это не совсем то, что он жаждет услышать. Поэтому Гермиона пожимает плечами и устало вздыхает.
— Я не несчастна.
Рональд не находит, что ответить, как она и предполагала. Он проводит рукой по волосам, они растрёпаны и торчат в разные стороны, из его груди вырывается протяжный и опустошённый вздох. Гермиона не может избавиться от тоскливого чувства. В этом нет ни его, ни её вины, что только усугубляет ситуацию.
Его взгляд встречается с её, и он выглядит таким опечаленным, хотя его губы трогает лёгкая улыбка, как будто он пытается быть весёлым ради неё.
— Но ты и не счастлива.
Что же.
Процедура развода проходит проще и быстрее, чем ожидалось, и Гермиона одновременно удивлена и немного раздражена тем фактом, что их с Роном расставание ни для кого из друзей и семьи, похоже, не становится шоком. Даже Роуз пожала плечами, когда они с братом приехали домой на Пасху, сказав что-то вроде «честно говоря, всё к этому и шло», и вернулась к поеданию шоколадных яиц с кремовой начинкой.
Хьюго напротив был безутешен и разгневан, причём несправедливо направил эти эмоции на своего отца, который воспринял их с пониманием и заверил Гермиону, что они справятся. Хьюго возвращается в Хогвартс, продолжая вести себя немного отстранённо, но напоследок обнимает Рональда на платформе, и в глубине души Гермиона знает, у них всё будет хорошо.
Она позволяет Рону оставить за собой их дом, поскольку никогда в действительности не испытывала к этому месту особой привязанности. Зато знает, как сильно он гордится собственноручно возведёнными кирпичными стенами, забором из штакетника, который старательно красит каждое лето. Они по-прежнему регулярно пересекаются на семейных обедах, встречаются с друзьями, и по какой-то причине это не причиняет неудобств, как будто оковы спали.
Рон помогает ей переехать в новую квартиру в самом сердце магловского Лондона, всю дорогу ворча по поводу подъёма на пятый этаж без использования магии. Роуз радуется маленькому закутку для чтения, который Гермиона создаёт в её комнате, а Хьюго заметно оттаивает при виде спальни, красочно оформленной постерами Пушек Педдл.
Так будет лучше для них. Иначе, но лучше.
Гермиона обнаруживает, что работа начинает приносить ей всё больше удовольствия. Без необходимости торопиться домой к мужу, пока дети большую часть года проводят в Хогвартсе, она задерживается допоздна, изучая замысловатые руны и формулы с позабытым на фоне последних лет интересом. Она как будто заново погружается в мир знаний.
Временами, когда Рон отправляется на свидания или когда Джинни начинает подкалывать её после парочки бокалов сливочного пива в Дырявом котле, Гермиона размышляет, должна ли она хотеть чего-то ещё. Она довольна, у неё всё хорошо. Не то чтобы замечательно, но она не представляет, чего, чёрт возьми, ей не хватает, поэтому отбрасывает прочь эту мысль и смеётся вместе с Гарри, когда тот шутит, насколько легко она приспосабливается к обстоятельствам.
Всё происходит внезапно и складывается совершенно невероятным образом. Внимание Гермионы сосредоточено на маленькой заковыристой руне, которая пришла ей на ум во время попойки с Джинни на прошлой неделе, но теперь её трезвый мозг не в состоянии разобраться с деталями. Она настолько поглощена своим занятием, что пропускает три настойчивых удара в дверь, пока та не распахивается и на пороге её кабинета не появляется взволнованная женщина.
— Ради всего святого, мисс Грейнджер! Здравствуйте!
Она подпрыгивает, когда кто-то нетерпеливо машет рукой прямо перед её лицом, а затем чуть не падает со стула, когда наконец поднимает взгляд на рассматривающую её Нарциссу Малфой.
Гермиона не успевает вымолвить и слова, потому что внезапно Нарцисса бросает в её сторону разрывающийся от перезвона объект и практически шипит, пока произносит: — Пожалуйста, отключите эту чёртову штуку!
Рефлексы Гермионы едва сработали вовремя, чтобы она успела поймать…
— Это iPhone? — взвизгивает она, в то время как устройство в её руках жужжит и издаёт трели, а экран буквально сходит с ума.
— Мне всё равно, что это такое, не могли бы вы, пожалуйста, заставить его замолчать, не разрушая?
Брови Гермионы взлетают вверх, однако она послушно выключает смартфон, и Нарцисса облегчённо выдыхает.
— Спасибо, — говорит она и забирает аппарат у Гермионы, осторожно сжимая его между большим и указательным пальцами, как будто одно лишь прикосновение к предмету вызывает отвращение. — Драко дал мне эту проклятую штуку, я понятия не имею…
Каким-то образом Гермиона умудряется выслушать историю целиком, о том, как сильно Драко «увлечён» магловскими технологиями и потому подарил своей матери смартфон, чтобы помочь «быть в тренде» — заявление, оскорбившее Нарциссу до глубины души, — и Гермиона смеётся, пока блондинка рассказывает ей об этом. Каким-то образом она прощает Нарциссе суетливое вторжение и даже показывает, как отключить хитроумное устройство при нахождении в пронизанных магией местах, таких как Министерство, поскольку это может привести к сбою в работе некоторых магловских технологий. Каким-то образом они оказываются поглощены беседой на протяжении часа, и Гермиона напрочь забывает о своих рунах, потому что — кто бы мог подумать — с Нарциссой удивительно легко поддерживать разговор.
И именно поэтому Гермиона принимает её предложение пообедать вместе на следующий день, в качестве благодарности за инцидент с iPhone.
Они встречаются в маленьком фешенебельном бистро в Ковент-Гарден, и Гермиона едва не проходит мимо Нарциссы; женщина одета в джинсы тёмного цвета и, чёрт возьми, футболку, её волосы собраны в аккуратный хвост, а на голове — солнцезащитные очки в оправе «кошачий глаз». Она в очередной раз сдерживает изумление, когда Нарцисса подзывает её к их столику, и Гермиона погружается в обучение навыкам обращения с телефоном, поражённая тем, что теперь Нарцисса получила доступ к FaceTime.
Гермиона не помнит, как именно они в конечном счёте условились встретиться снова на следующей неделе, но так и происходит. А затем ещё на следующей, и на неделе после, пока Гермиона просто не резервирует обеденный перерыв под их встречи каждую среду в своём календаре. Джинни реагирует на это хохотом и приподнятой бровью, но Гермиона отмахивается.
Они разговаривают, подолгу. Обо всём и ни о чём, на разные темы, и Гермиона приходит к выводу, что Нарцисса не просто умна, она чертовски умна. Настолько, что, например, понимает высшую нумерологию или когда заявляет «я изобретаю зелья ради развлечения», или «да, я помню наизусть практически все созвездия, а что?» — настолько умна. В Нарциссе скрыта кладезь знаний, которыми она, похоже, счастлива делиться с Гермионой, и та впитывает их как губка, с жадностью, покидая их обеды со счастливым пресыщением, вызванным не только едой.
Стоит отметить, Гермиона тоже приобщает Нарциссу к новому, помимо случая с iPhone. Гермиона без умолку болтает о магловских писателях — Нарцисса совершенно очарована произведениями Агаты Кристи, что приводит Гермиону в немыслимый восторг, — а также знакомит её с работами магловских художников прошлых веков — Нарцисса без ума от Вермеера. Однажды по наитию Гермиона вручает ей два билета на постановку «Отверженные» в Вест-Энде, и Нарцисса буквально рыдает на протяжении всего мюзикла, пока Гермиона протягивает ей один бумажный платочек за другим.
Нарцисса выясняет, что Гермиона наливает молоко в чай перед заваркой, и у них возникает оживлённая дискуссия по этому поводу, потому что блондинка крайне возмущена, и всё заканчивается тем, что Гермиона обещает исправиться. Гермиона выясняет, что Нарцисса никогда не каталась на американских горках, поэтому Гермиона отправляется с ней на Большую Горку в Блэкпуле и на собственном горьком опыте узнает, что Нарцисса очень, очень легко подвержена укачиванию.
Прежде чем осознание настигает её, эта история с Нарциссой длится уже более года, и Роуз и Хьюго спрашивают, планирует ли она пригласить женщину на Рождество, и именно тогда до Гермионы доходит (ведь она даже не рассматривала подобного, пока ей не предложили), что она хочет, хочет, хочет.
Она хочет пригласить Нарциссу на Рождество, что она и делает, и слизеринка приходит с подарками, которые заставляют детей Гермионы и её бывшего мужа визжать от восторга — честно сказать, шахматы из драконовой кости, предназначенные для Рона, оказались чудесным, хотя и чрезмерно расточительным презентом. И пока они пробуют жаркое и пьют вино, Гермиона теряется в ослепительной улыбке Нарциссы и её глазах, мерцающих в отблесках свечей, и внезапно она хочет, хочет, хочет.
Она хочет, чтобы их прощальные объятия продлились чуть дольше, она хочет, чтобы поцелуй, которым одарила её Нарцисса, пришёлся не в щёку, а на несколько сантиметров левее, она хочет не отпускать Нарциссу и попросить остаться на ночь, потому что не в состоянии расстаться с ней.
И вот так вдруг что-то щёлкает у неё в голове; необъяснимое чувство прочно занимает своё место в груди, и Гермиона немного ошеломлена, поскольку она никогда раньше не хотела столь сильно и теперь не представляет, как с этим справиться.
В конце концов, именно Рон помогает ей разобраться. Она звонит ему (на его новенький iPhone — Мерлин, быстро же они прижились), и он немедленно приезжает и застаёт её расхаживающей по гостиной, охваченной маниакальной энергией, и как только она рассказывает ему о своём затруднительном положении, он лишь смеётся до колик в животе.
— Миона, — говорит он с нежностью, покачивая головой. — Она тебе нравится. Конечно, ты хочешь целоваться с ней до беспамятства; честно говоря, мы все уже заждались, когда ты начнёшь действовать.
Ох.
«Мы все», по-видимому, подразумевает буквально всех, кого Гермиона когда-либо встречала, в том числе хозяйку её квартиры, с которой она почти не общается, но которая каким-то образом прекрасно осведомлена о том, как часто Нарцисса приходит к ней в гости.
Итак, Гермиона составляет план, потому что она хочет, хочет, хочет поведать Нарциссе о посетившем её недавно откровении в канун Нового года. Она готовится соответствующим образом, ведь она — Гермиона Грейнджер и ничего не делает наполовину, поэтому она записывает своё признание примерно на шестнадцати дюймах пергамента и не расстаётся с ним на протяжении всей вечеринки.
А Нарцисса просто сияет, и этого достаточно, чтобы заставить Гермиону забыть все мысли, тщательно изложенные на бумаге. Гермиона хочет придвинуться максимально близко, она хочет положить руки ей на талию и вместе покачиваться в ритме танца, она хочет наклонить своё лицо и дышать одним воздухом, пока их губы не соприкоснутся.
Нарцисса смотрит на неё так, словно способна читать мысли; возможно, так и есть, возможно, ей известно вожделение, горящее в глазах Гермионы, которой никогда не давалась бесстрастная маска на лице. И, к своему удивлению (не говоря уже об облегчении), Гермиона видит, что это желание отражается в чарующем лазоревом взгляде, поэтому она следует за манящим пальцем Нарциссы, пока их тела не соединяются в объятии и танцпол не перестаёт существовать.
Гермиона хочет, хочет, хочет, и наконец-то, наконец-то Гермиона получает желаемое.
