Лишь на ночь

Звезды светили ярко, но они явно были не ярче, чем его любимый Чибик. В телефоне раздался голос Чуи, громкий и четкий, эхом отдающийся в темноте ночи. — Что тебе нужно в час ночи, Дазай?! Дазай улыбнулся, его чиби всегда ложился спать рано. Он понял это ещё в то время, когда жил с ним. Но сейчас не время вспоминать былое. Хотя может быть сейчас и самое время, ведь потом у него этой возможности не будет. Понимая, что у него больше никогда не будет шанса вновь поговорить с ним, он посмотрел на темную землю, а потом поднял голову к небу, глядя как маленькие огоньки мерцали вдалеке. Затем он вздохнул и сделал глоток вина из бутылки. Не зная, что можно ответить Чуе он просто запел. — Веселюсь, позабыв тормоза, без оглядки, зажмурив глаза. Он пропел это, закинув голову наверх и глядя в небо, чтобы слезы, скопившиеся в уголках его глаз, не скатились по щекам. Он практически мог услышать, как вся усталость и раздражение покинуло Чую, как дыхание парня сбилось и стало более тревожным. — Скумбрия, где ты? — спросил его напарник, едва скрывая свой страх. Чуя понял, что он собирался сделать. — Наливай, пока свет не погас, для меня есть только «сейчас». Дазай поднес бутылку ко рту, запрокинув голову и выпив всё содержимое за один раз. Он улыбнулся пустой бутылке, прежде чем разжать свой кулак, и позволить ей упасть вниз с крыши. Он опустил голову, чтобы посмотреть, что станет с бутылкой. Она разбилась. Разбилась о землю, так жалко закончив своё существование. Но когда Дазай упадет вниз он не разобьётся, ведь он разбит уже очень давно. Так что грубо говоря: в мире ничего не изменится. — Чёртова скумбрия! Где ты, черт возьми?! — голос Чуи снова раздался в телефоне, сейчас он звучал в искренней панике, и тревога в его голосе пронзила холодное, темное сердце Дазая. Сердце, которое сам Чуя постепенно превратил во что-то более чувствительное, более человеческое, снова стало холодным куском человеческой плоти, не способным ни на что, кроме бездумного перекачивания крови. Дазай закрыл глаза, устремив взгляд в небо, а слезы покатились по его щекам. Он не думал, что сможет снова плакать, пока не начал скучать по Чуе. Было больно, когда он ушел из мафии, было больно, потому что он бросил своего партнера, было больно потому что он может его больше не увидеть. — Я боюсь не найти тормоза, без оглядки, зажмурив глаза. — Идиот, я блять спрашиваю где ты! — отчаянно заговорил Чуя, прежде чем звук его мотоцикла внезапно стал громче. Кажется, он понял, где был Дазай. — Наливай, пока свет не погас, для меня есть только «сейчас», только «сейчас». — Скумбрия, если ты сделаешь какую-нибудь глупость до того, как я доберусь до тебя, то я клянусь гребаным Богом, что ты пожалеешь об этом. Дазай стоял на краю, его глаза были закрыты, и он улыбался, несмотря на то, что слезы катились по его щекам. Настало время. — Наливай, пока свет не погас, для меня есть только «сейчас». — Блять, Дазай! — Есть только «сейчас». Дазай ступил на самый край крыши, концы его ботинок уже не касались здания. Он наклонился вперёд, готовясь сделать последний шаг в своей жизни. Прежде чем он успел упасть, рука в перчатке крепко схватила его за локоть, притянув обратно в удушающие объятия. Ноги Дазая ослабли от выпитого им алкоголя, рыжий мужчина уложил его к себе на колени и осторожно прижал его голову к груди. — Ты… чертов идиот… — выдохнул Чуя, и Дазай сделал вид, что не заметил, как дрожали руки Чуи, когда он держал его. — Чиби… — прошептал Дазай, прежде чем посмотреть в голубые глаза, те самые глаза, которые всегда напоминали ему о море. — Ты пришел… — выдохнул Дазай, и Чуя горько рассмеялся, а на его глаза навернулись слезы. — Конечно, я пришел, придурок. Когда я к тебе только не приходил? — спросил он, прежде чем снова заключить шатена в объятия. — Не смей делать это снова! Я не могу поверить, что ты можешь быть таким идиотом, Скумбрия! — отругал его Чуя, его голос дрогнул, несмотря на строгий тон, но Дазай лишь тихонько рассмеялся, прежде чем положить руку на щеку Чуи. — Даже если я это сделаю… сделаю это снова, Чу-Чу спасет меня. Опять. — пробормотал Дазай, и Чуя попытался взглянуть на него. —Спасу. Всегда спасу, и ты это прекрасно знаешь, дерьмовый маленький ублюдок. Знаешь и нагло пользуешься. — фыркнул Чуя. — Но… но Чуя маленький… не я! — заныл Дазай, и Чуя не смог на него разозлиться, даже если бы сильно попытался. — Угу, конечно. А теперь пошли домой, придурок. — усмехнулся рыжеволосый, обхватив Дазая одной рукой за плечо, закидывая его на себя. — Но Чууууу! Я..забыл, где мой дом.— надулся Дазай, и, боже, он выглядел так очаровательно, что Чуя на секунду забыл как дышать, прежде чем закатить глаза. — Мы идем ко мне домой. В квартиру, в которую ты уже врывался миллиард раз. — сказал он, косясь на Дазая, который просто хихикал над ним. Хихикал. — Это потому, что я… люблю тебя Чу…я! — драматично прошептал Дазай, прежде чем наклониться и поцеловать его в щеку. Дазай расплылся в глупой и широкой улыбке, прежде чем покраснеть и отвести взгляд. — Да, да, большой ты ребенок. Я тоже тебя люблю, — тихо сказал Чуя, и Осаму просиял, снова потянувшись к щеке Чуи. Чуя взглянул в глаза Дазаю, прежде чем вздохнуть и поцеловать его в лоб. Дазай рассмеялся, и обнял Чую со спины. — Чиби такой милый… — сонно пробормотал он. Лицо Чуи горело. — Ты такой придурок, Дазай. Я тебе такой ад устрою завтра, чертова скумбрия! — прошептал он, прежде чем посмотреть на Дазая, когда тот не ответил, чтобы увидеть, как тот крепко спит. — Ну кто дал тебе право быть таким невыносимо милым в пьяном виде, — вздохнул он и погладил щеку шатена. Чуя не забыл, зачем он вообще пришел сюда, но он будет откладывать это в сторону, пока видит Дазая перед глазами. В безопасности и живого. И до невозможности очаровательного. Он, вероятно, проснется и обнаружит, что его кровать пуста, но Чуя проигнорирует это. Чуя забудет все прежние обиды на своего напарника, пока тот будет с ним. Пускай и лишь на одну ночь.