Сокрытое от глаз чужих.

Кейго никогда не любил просыпаться. Серьёзно, пробуждение для него – самая ненавистная часть дня. Разомлевший он должен заставить себя выпутаться не только из объятий одеяла, но и из кольца стискивающих его обожëнных рук. Часто он ловит себя на мысли о том, как же, черт возьми, повезло Даби в том, что чего-то наподобие рабочего графика у него никогда не было. Ему достаточно выполнять задания, данные в сообщениях, которые он получает пару раз в неделю и всё, гуляй. Ястреб подобной свободой не мог похвастаться, погрязнув в работе, что назначает ему комиссия по безопасности. Председатель стабильно ждёт его у себя как минимум раз в неделю с докладом о том, как идёт работа. И в зависимости от её настроения Таками могут задерживать, что-то спрашивая или уточняя. И с каждой минутой сдерживать порывы закатить глаза ему становилось всё труднее. Часто он оказывался на пороге квартиры в абсолютно никаком состоянии. В такие моменты Даби язвил особенно много, за ручку ведя своего парня из прихожей в ванную, из ванной на кухню, а как поест опять в ванную и так они доходили до спальни, где Даби заботливо переодевал Таками в домашнее. На все колкости Ястреб бурчал что-то нечленораздельное и это веселило злодея, который умудрялся выводить героя номер два из состояния я-сейчас-упаду-рожей-в-пол-и-усну-прямо-так. Когда голова Ястреба касалась мягкой подушки, тот блаженно стонал и поджимался к Даби, который лишь отфыркивался от разнеженного чужой заботой Таками. —Ну не ворчи, ты же любишь обо мне заботиться, —шепчет ему в шею Кейго, пытаясь удобнее уместиться под боком у Тойи так, чтобы никому из них не мешали массивные крылья. Конечно, для героя не было проблемой их просто "сбросить", уменьшив объём в несколько раз, но это означало бы с утра убирать перья, а потом ещё как минимум два или три дня отращивать новые. А работа его ждать не будет. —Спи уже, —гудит ему в волосы Даби, поудобнее умостив руки на спине и пояснице Ястреба. И всё возвращается к тому, с чего начиналось. С ненависти Кейго к пробуждениям ранним утром. Будильник отвратительно режет слух своим трезвоном. Без пятнадцати семь утра. Кости ломило после вчерашних поручений. Интересно, во сколько он приперся вообще? Ни разу за тот вечер (а может и не вечер) его глаза не упали на часы. Да и Даби встречал его, как обычно. Не заострив внимание на позднем или раннем приходе. За ночь одеяло сбилось к ногам, но это не было проблемой, когда спишь с кем-то. Особенно когда этот кто-то из семьи Тодороки и владеет огненной причудой. Будь на улице минус сорок и отключи во всём доме отопление, Ястреб бы ни за что не замерз в объятиях Тойи. А тот бы не выпустил его. —Да выключи ты уже эту срань, заебала, —злостно шипит Даби, ногтями цапнув кожу на спине Кейго. Тот похрюкал, но слепо до телефона дотянулся и так же неглядя отключил будильник. Он плотнее вжался в брюнета, обнимая руками и ногами. —Не хочу никуда идти. Они вчера меня заманали на этом.. Блять. Допросе ебучем. Тойя закатил глаза. —Давай-давай, хорош отлеживать бока. Что ты там чирикал про работу на благо общества? Вот отвечай теперь за своё кудахтанье. —Ты жестокий, —выдохнул Кейго и выпрямился, садясь на кровати. Он медленно проморгался, не желая осознавать сию жестокую реальность. Даби его физиономия стала мозолить глаза уже на вторую минуту таких посиделок и он прогнал птицу пинком под зад, на что тот запричитал, что злодей его ненавидит. И пока в уборной шумела вода, Тойя поднялся с кровати тоже. Как бы там ни было, а за времена совместного проживания он привык подниматься вместе с Кейго. Вне зависимости от времени они всегда вместе завтракали и непонятно, кто больше на этом настаивал. То ли Даби, который усердно не признавал вслух того факта, что он выражает заботу таким образом, то ли Таками, который уже всё уши прожужжал Тодороки про пользу завтраков и нагло стал сам их запрашивать. В одних боксерах и в чужой растянутой чёрной (внезапно) футболке Ястреб высовывается из ванной только через минут десять. Даби жарит тосты, выдавливая из авокадо мякоть. —Чайник вскипел, налей мне тоже, —буднично просит Тойя и Кейго присоединяется к утренним хлопотам. Заваривает крепкий кофе, а сам как впервые осматривается в помещении. И всё же было здесь слишком много родного, отчего в груди теплело и по телу разливалось чувство уюта. Уюта, созданного, казалось бы, такой странной парой. В вазе на подоконнике покоились ярко-синие цветы гортензии. Вообще черт знает, где Даби их достал, но доставал переодически, заменяя вянущие на новые с таким рвением, что Ястреб даже не сразу заметил, что они в принципе меняются. На столешнице рядом с микроволновкой стояла рамка с фотографией семьи Тодороки. И пусть лицо Старателя было буквально сожжено, из-за чего края фото заметно обуглились, Кейго часто замечал, как Даби задерживает взгляд на картинке. Как улыбается даже и скобы сильнее стягивают части его лица. —Эй, приём. Земля вызывает Хуястребов, —Таками проморгался, когда перед его лицом несколько раз пощелкали чужие пальцы. Он взглянул на Тойю и тот остался доволен результатом, протягивая крылатому герою тост с авокадо и овощами. —Ешь, тебе выходить скоро. —Какой ты заботливый, сил нет. Даби похехекал злорадно, уже прикончив свой завтрак. Он сполоснул руки от остатков пищи прежде, чем взяться за кружку с кофе. Ястреб не любил торопиться. Опоздания на десять минут или около того ему всегда прощались по щелчку пальцев. В конце концов, совесть у руководства ещё была. Поэтому, в общем-то, и ел он медленно, желая растянуть момент. Момент, когда можно не думать ни о чем, просто сосредоточиться на хрусте хлеба и злодейских руках, по хозяйски обхватив героя номер два поперёк живота. Необязательно было говорить, что Кейго не перед кем никогда не был столь уязвим, как слаб и беспомощен он перед Даби в такие часы. Таками итак знал, насколько приятно может быть злодею от осознания этого, ведь глупым он не был. У него были цели и задачи, как члена Лиги, АРИС и ПФО. Но действовал ли Тодороки когда-нибудь исходя из верности хоть к какой-то из этих организаций? Нет. Они были удобным прикрытием. Геройское общество уже пало в глазах Даби давным-давно. А злодейское было ему просто ближе. Ближе ему были все эти психи, как Твайс и Тога. Ближе была идеология Пятна, которую пусть и не поддерживал Шигараки, но не запрещал и не осуждал слишком открыто в кругу своих подчиненных. Даби трётся лбом об спину Ястреба, о пространство между крыльями, где удобно располагает голову, пока герой допивает свой сладкий кофе. Пальцы их в какой-то момент переплетаются и Кейго выдыхает. Он одними губами часто просит кого-то свыше лишь о возможности остаться. Зависнуть навсегда здесь. Дома. Чувствовать обжигающее спину и колышащее пушок у основания крыльев дыхание, горячие мозолистые руки, которые воспринимаются как что-то обязательное. Неотъемлемое. Без чего даже существовать не хочется. И Даби его понимает. Все колкости, всё геройство и злодейство спускается в никуда, когда настаёт время отлипать друг от друга. Никто не хочет. И им чисто физически нужно переселить себя. Пересилить чары друг друга. Ястреб финальным штрихом надевает очки и Даби придирчиво осматривает его петушиный образ. Усмехается, а глаза цвета бирюзы блестят. Будет скучать. Уже скучает. —Я, конечно, не хочу распинаться.. Кейго усмехается. Всегда одна картина. Всегда смущенные слова, проговариваемые перед уходом каждый раз. —Иди сюда уже, —нетерпеливо почти командует он и злодей просто не может ему отказать, наклоняясь чуть-чуть ради поцелуя. Что-что, а разница в росте никогда не перестанет быть причиной для подъëбов от Даби и ровно такой же для желания Кейго взлетать каждый раз, показывая своё превосходство. Но не в узком коридоре прихожей. Чужие губы приятно мнут его собственные, оставляя после себя только ощущение колючей клокочущей горечи. —Не подведи, герой. Обращение звучит почти как оскорбление, но Кейго лишь усмехается, перешагивая за порог квартиры. Пора за работу.