In Sevens

За день до того, как Ху Тао исполнилось семь лет, она узнала, что ее дедушка не спит рядом с ней, как следовало бы. Она держала свои алые глаза слегка прикрытыми, но не могла не смеяться над тем, насколько же она гениальна. Ее дедушка обычно был менее небрежен в своих бумагах. Ху Тао было очевидно, что подразумевали все неопрятные квитанции с креветками, мукой, заоблачным перчиком и тому подобного к ресторану Ванмин и магазину Вторая Жизнь, приуроченных к самому важному дню красной дате во всем Ли Юэ. Вероятно, она могла бы лучше скрыть свое волнение по поводу неожиданного сюрприза-не-сюрприза, но это был ее день рождения! День, когда весь Ли Юэ, Тейват и любые другие миры за его пределами остановились и изменили свои орбиты вокруг нее, и это заслуживает особого момента, до секунды обратного отсчета. Такого, что она делала именно этот день в течение последних шести лет, или, по крайней мере, с тех пор, как научилась читать часы. К сожалению, если она осмелилась зажечь спичку, чтобы проверить часы на столе, ее до сих пор идеальное выступление закончилось. Она осмелилась открыть один глаз, чтобы посмотреть на восходящую луну, нарушив свое идеальное впечатление трупа легким поворотом шеи. В ночь, очень похожую на эту, ее дедушка взял ее на Пик Цинъюнь и научил читать звезды. Говорят, что судьба, Тао-Тао, написана в звездах, и, смотря на их изображения, отраженные в ряби волн, открывается правда о мире. Разве это не портит веселье, дедушка? Это как если бы кто-то сказал, где все спрячутся, когда играешь в прятки, прежде чем игра даже начнется.Звучит не весело! — она надулась, взъерошив освобожденные седые волосы дедушки на плечах старого директора. Когда-то каштановые волосы ее дедушки всегда были скрыты под его шляпой с гексаграммой гармонии, и хотя она восхищалась прочностью изготовления удивительно эластичной шляпы, ей еще больше нравился отчетливый пепельный запах и мягкость серебристого оттенка. Я полагаю, это правда, рассмеялся он своим обычным глубоким стаккато. Я бы хотел, чтобы ты проложила свой собственный путь в жизни, орешек. У нас не так много времени в этом мире, поэтому мы не должны тратить его на беспокойство о вещах, которые могут в конечном итоге не иметь значения. К счастью, мой старый друг также научил меня более удобному трюку со звездами. Молодая девушка поднималась все дальше и дальше от своего стазиса, и полосы полуночной синевы, усеянные звездами, медленно появились в поле зрения. Гораздо, гораздо более умные люди, которые были до нас, заметили, что независимо от того, какие бедствия обрушились на них, небеса продолжат свое круговое движение вокруг нашего неба. В обязательном порядке одни и те же звездные узоры появлялись снова и снова. Так появилась современная концепция «месяцев». Если они были такими умными, почему они подумали, что пучок звезд похож на козла? Она все еще соглашалась с тем, на что уверенно указывала своему дедушке. Ху Тао не думала, что созвездие, выглядывающее из-за Заоблочного моря, вообще похоже на козла. Нахмурившись на козла-не-козла, она снова легла с небольшим стуком и вздохнула. В конце концов, не-козел, положение луны и жуткая тишина на улице только подтвердили то, что она не только знала, но и всем надоедала: приближался ее день рождения. Это должно произойти вот-вот. Она услышала звук удара фосфора о спичечный коробок, прежде чем почувствовала, как свет заливает ее чувства. — Тао-Тао! С днем рождения! Быстрый, почти панический взгляд на вновь появившиеся прикроватные часы подтвердил, что секундная стрелка только что пробила полночь. Лениво потягиваясь и протирая глаза, молодая девушка неловко притворно зевнула и раздраженно посмотрела на дедушку. — Ты выиграл в этом году, дедушка. Но это обман! Если бы ты не заставил меня спать в темной комнате, я бы знала, что уже полночь, прежде чем ты поприветствовал меня! Да, сегодняшний день был настолько важен, что Ху Тао вела постоянный подсчет ежегодных «победителей дня рождения». Первый, кто поздравит ее, получит год обожания и почитания от Ху Тао и бесконечное презрение, если они окажутся недостойными этого звания. Однако то, что подразумевали «обожанием», «почтением» и «презрением», было связано с бесконечными поисками меча ее брата как одной из великих тайн Ли Юэ. Ху Тао никогда не приходилось даровать эту честь кому-либо, кроме себя. Но если бы кто-нибудь отнял у нее корону, она бы не выбрала никого другого. — Я просто хотел убедиться, что ты вырастешь высокой девочкой, орешек. Поздно ложиться спать вредно для здоровья. Ты растущая девочка. Как ты собираешься добраться до самых верхних шкафов с файлами в офисе? — дедушка ответил с огоньком в глазах. — Я не маленькая! Я прекрасно могу дотянуться до кухонной столешницы. Несмотря на все хвастовство маленькой девочки, она не смогла удержаться, чтобы не откинуть одеяла и не прыгнуть в ожидающие руки дедушки, все время смеясь. Директор похоронного бюро, несмотря на свой возраст, был все еще очень активен, и ему не составило труда отнести извивающуюся массу, которая была недавно семилетней Ху Тао, вниз. Дом ее семьи был тихим, скромным зданием, резко контрастирующим с репутацией и историей их семьи. Будние дни мы проводили в здании похоронного бюро Ваншэн, играя в прятки среди гробов и палочек с благовониями. Выходные они провели дома. Она знала, что чем старше становилась (следовательно, чем больше проходило дней рождений), тем больше времени она проводила в ритуальном бюро, и это было захватывающе! Семь лет стояния в стороне от церемоний должны были стать избитыми, особенно для такого ребенка, как она. Она, несомненно, будет скучать по этому маленькому дому и своей маленькой семье из двух человек. — Привет, мама, папа! — радостно приветствует она, когда ее дедушка приближается к месту первого заказа седьмого года. Четыре стула, а к каждому стулу — тарелка, были расставлены вокруг прямоугольного деревянного стола с букетом шелковых цветов посередине. По бокам от бледно-розовых цветов стояла тарелка с приготовленной на пару рыбой и плетеная бамбуковая корзина. Однажды она пошутила, что найти один из них даже лучше, чем найти дикий сундук на улице. Когда ее карета остановилась, она вырвалась из теплых объятий дедушки и подбежала к одному из стульев, встав на сиденье. — Ты знаешь, что мы должны делать после этого, Тао-Тао, — слегка подтолкнул старик, который все еще был на голову выше нее, несмотря на ее преимущество в кресле. — Да, да! Я собираюсь приготовить свое фирменное морское ушко для мамы, папы и всех, кто проходит мимо нашей входной двери, чтобы они могли взять его с собой в свое путешествие обратно в загробную жизнь. Они, должно быть, устали после полмесяца скитаний по Ли Юэ. Как думаешь, им понравится на этот раз? — Твои родители очень любят тебя, Ху Тао. Они наверняка будут в восторге от твоей готовки и всех сюрпризов, которые с этим связаны. Как говорится… постарайся на этот раз не наливать слишком много масла, орешек. Ты знаешь, что мертвые заслуживают такого же уважения, как и живые, — сказал дедушка с легкой улыбкой. Она надулась, когда ее кулинарные навыки подверглись нападкам. Она не хотела, чтобы от ее еды постоянно отказывались; конечно, призраки понимали намерение больше, чем вкус? Но даже это не могло испортить ее настроение. — Мы тоже пойдем на места захоронений позже, верно? — взволнованно спросила она, дрыгая ногами взад-вперед по пространству под скатертью. Дразнящего запаха специй было достаточно, чтобы испытать пределы тонкого, детского терпения Ху Тао. Кто сказал, что она не может быть уважаемой наследницей наследия Ваншэн Ху и знатоком рыбы на пару одновременно? — Вместе со всеми остальными в Ли Юэ, да. Конечно, ты знаешь это, Тао-Тао, ты умная девочка, но нам также придется играть более административную роль. Сегодня многие жители Ли Юэ обратятся к нам за советом, и важно, чтобы мы выполнили свой долг не только перед мертвыми, но и перед теми, кто остался в этом мире. 75-й директор занял свое место рядом с именинницей и положил мозолистую руку на каштановые локоны своей внучки. — Довольно скоро, моя дорогая, ты наденешь мою мантию. Я доверяю тебе, потому что ты удивила даже самого невозмутимого гробовщика своими навыками и остроумием. Но пока… Гробовщики не должны были удивляться, что Ху Тао была тем, кем она была. В конце концов, она была внучкой своего дедушки. Как он это сделал, семилетний мозг Ху Тао не знал, но в одно бессознательное мгновение руки ее дедушки соскользнули с колен и зависли перед ее ртом. Между его пальцами, украшенными множеством колец, передаваемых из поколения в поколение, была пара палочек для еды, в которых был зажат отличный кусок рыбы, приготовленной на пару. Она улыбнулась и откусила долгожданную рыбу. — Давай отпразднуем этот знаменательный, счастливый день вместе, хорошо?

***

Когда Ху Тао исполнилось четырнадцать лет, она знала, что ее дедушка не спит рядом с ней. И его не было на кухне, где он заворачивал аккуратно нарезанные креветки в идеально слоеное тесто. Она прекрасно знала, где он был. Ответ директора похоронного бюро - разбросанный по вершинам Горы Тяньхэн, и ответ хранителя тайны — счастливо перешел в следующую жизнь, оба составили один и тот же ответ Ху Тао — не здесь. Странно прохладный металл, инкрустированный на ее спине, был почти постоянным напоминанием о том, как далеко она зашла в поисках правильного прощания. В ту ночь она не притворялась спящей. Вместо этого она бодрствовала за своим столом (столом своего дедушки), и она была лордом всех приготовлений, которые нужно было сделать для процессий за несколько месяцев вперед. Но 77-й директор был человеком привычки. Конечно, она не забыла, какой сегодня день, когда отметила завтрашнюю дату на следующие двадцать лет на каждом календаре в гостиной. Это был волшебный день, день, который заставил утоптанные улицы Ли Юэ засиять новизной, как будто каждый камень был специально выложен для нее, чтобы она могла участвовать в гонках. Волшебство, которое заставило самую простую, обычную еду из ларька танцевать по ее вкусовым рецепторам в амброзийном восторге, и, к ее большому одобрению, наколдовало тарелки с приготовленной на пару рыбой и клецками с креветками только для ее потребления. Магия, которая придала ей пружинистость в ее походке, как будто она могла улететь от забавности повседневности, как будто миры за пределами Ли Юэ и Тейвата взывали к ней и показались всего на один день. Ху Тао бросила беглый взгляд на деревянные часы на своем столе. Десять минут. Был ли кто-нибудь еще в гостиной? Завтра был напряженный день, особенно для сотрудников похоронного бюро. Вероятно, это был бы единственный день, когда ей могли сойти с рук разговоры о смерти. Но это также будет первый раз, когда она будет отвечать на вопросы одна, без более твердого присутствия дедушки за ее спиной. Хорошей новостью было то, что никто не мог помешать ей отпустить шутку, которую она давно хотела рассказать. Что было одновременно и плохой новостью. Она пыталась организовать совместное мероприятия с Сян Лин для Фестиваля призраков — заказ одного гроба на одно блюдо для предков — но ее отпугнул Гоба, прежде чем она смогла отправиться к шеф-повару Мао. Ах, проблемы бизнеса в Ли Юэ. Тук-тук. — Войдите! — быстро выкрикнула она, все еще думая о подходящей для похорон рифме для «кремации». Нужно ли вести себя весело? Нет, кремация проходит относительно спокойно, в ней не должно быть такого высокого уровня эмоций… Характерный стук тяжелых подошв по дереву выдал ее позднего ночного посетителя. Только у одного человека не хватило денег, чтобы использовать дизайнерскую обувь стоимостью в сто тысяч моры для повседневной работы. — Чжун Ли. Хочешь помочь с подготовкой к следующему этапу? Однако, это не прибавит тебе зарплаты. Ты больше не можешь цитировать мне правила. Я запомнила их, на случай, если ты захочешь снова использовать их против меня, — сказала она, даже не взглянув на злоумышленника. — Доброе утро, директор, — коротко поздоровался главный консультант Ваншэн. Своевременное приветствие не осталось незамеченным его боссом. Пробило ли уже полночь? Быстрый взгляд на те же часы, на которые она смотрела некоторое время назад, подтвердил, что приветствие Чжун Ли было правильным. — Ты знаешь, какой сегодня день? Она задавалась вопросом, почерпнул ли он это из руководства о том, как не быть скрытным в поздравлениях с днем рождения. Чжун Ли, самый знающий человек, которого она когда-либо слушала в отношении погребальных традиций и техники владения древковым оружием, иногда был самым плотным камнем в стране скал. — Сегодня новый день, 15-е число 7-го календарного месяца, где-то в середине года. Середина лета. Фестиваль призраков в Ли Юэ, когда большинство людей говорят, цитирую: «посвящается тем, кто блуждает, вещам, которые я разбрасываю». Затем молодая девушка, наконец, подняла глаза, оставив ответ, который он так хотел, мертвым последним. — О, и у меня день рождение. На один год ближе к смерти, Чжун Ли! — Действительно, это так, директор. Хотя, поскольку течение времени постоянно на всем протяжении, за исключением любого апокалиптического повреждения Ирминсуля, ты технически приближаешься ко времени своей смерти на одну секунду каждую секунду. Маловероятно, что ты приближаешься к смерти с шагом в «годы». Хотя я физически не присутствовал при твоих родах, я знаю, что акушерка никогда не видела, чтобы ребенок так сильно плакал в один момент, а в следующий расплывался в улыбке, — размышлял обладатель Глаза Бога Гео. Ху Тао, не до конца уверенная, что весь его рассказ был полностью из вторых рук (у нее были подозрения), застонала от неожиданной истории с ребенком. — Чжун Ли, тебе не кажется, что я уже взрослая, чтобы все еще рассказывать детские истории для максимального смущения? — пробормотала она, когда наконец воссоединила кисть и чернильницу. — Не будешь ли так любезна спуститься со мной вниз? Она хотела ударить того, кто научил Чжун Ли планировать это. Конечно, она не была тупой. Она знала, что Чжун Ли что-то приготовил для нее, хотя что именно, она все еще не могла сказать. (Черт возьми, это было что-то больше тысячи моры. Если бы он это сделал, она столкнулась бы с небольшим сбоем в банковского перевода). Что ее удивило, так это то, что она не узнала об этом за три недели или даже за шесть месяцев. Ничто, даже те косые взгляды, которые бросали на нее ее сверстники (и некоторые чрезвычайно любопытные взрослые), не ускользнуло от ее взора. Это был удобный навык для директора похоронного бюро — помимо очевидных необходимых навыков микроменеджмента, молчаливое указание на небольшое несовершенство в работе новичка и изучение их реакции было одним из ее хобби. Это были те маленькие, неважные вещи, например, где ее зрение могло быть неуместным, или несколько порезов от борьбы с бродячим по округе Стражами Руин, которые кровоточили через ее носки, которые промелькнули мимо ее сознания. Когда люди, планирующие ее день рождения, вступили в ряды «неважных»? В одном углу коридора, в стороне от приемной (и особенно далеко от морга), стоял маленький столик на пять мест, а по длинной стороне стола было выложено несколько керамических тарелок. Плетеные бамбуковые контейнеры окружали две тарелки, на которых стояло восхитительно (и одновременно до боли) знакомое блюдо. У нее не хватило духу съесть ни одного из них с момента похорон. — Это что… — К сожалению, этот рецепт не был частью многих, многих заметок, которые мастер Ху оставил в своем кабинете. Возможно, он хотел сохранить его корни как передаваемую из уст в уста семейную реликвию, — объяснил Чжун Ли, снимая крышку бамбукового контейнера. Пар немедленно вырвался наружу, обдав лицо Ху Тао влагой и обнажив четыре пельмешка. Полупрозрачная оболочка для пельменей придавала каждому пельменю хрустальный блеск, который соперничал с фирменными блюдами Шефа Мао и Сян Лин. — Тем не менее, я пробовал его стряпню раньше, и постарался воспроизвести вкусовые характеристики в меру своих возможностей. Что касается клецек с креветками, они являются основным блюдом Ли Юэ, поэтому я совершенно уверен, что они придутся тебе по вкусу… — Чжун Ли. У тебя нет аллергии на морепродукты? Ее лицо снова разгладилось. Ху Тао всегда предполагала, что это так. Когда она попыталась дать ему немного еды, пытаясь отвлечь его от того, чтобы снова поесть в павильона Люли, она впервые увидела, как невозмутимое выражение лица Чжун Ли дрогнуло. Перчатки, которые никогда не покидали его рук, независимо от того, насколько влажным был палящий солнечный свет Ли Юэ, казались подтверждающим доказательством в поддержку заявления Чжун Ли о «плохих воспоминаниях». На это обвинение пользователь Глаза Бога Гео немедленно пренебрежительно махнул рукой. — Похоже, это недоразумение, директор Ху. У меня нет аллергии на морепродукты. Просто… не то чтобы люблю это. Тем не менее, искусство принимать участие в еде и готовить еду — это очень разные области, ты так не думаешь? Ху Тао уже предприняла медленные, но решительные шаги к организации питания. Рыба, на первый взгляд, была точной копией фирменного блюда ее дедушки, вплоть до узора соуса чили, капающего на рыбу. Рыба также выглядела должным образом обваленной, с такими же точными разрезами крест-накрест, спускающимися по вниз. Она никогда не могла воспроизвести это во всех своих кухонных экспериментах. Набрав полные легкие воздуха и медленно выдохнув, четырнадцатилетняя девочка взяла одну из пар богато украшенных палочек для еды, установленных на столе, оторвала небольшой кусочек мякоти, покрытой соком, и осторожно положила его в рот. И зачавкала. Снова. (Ее предки и учителя убили бы ее за то, что она осмелилась так громко чавкать). — Чжун Ли. — Да, директор? Она вернула палочки обратно на шелковую подушечку и посмотрела на более высокого мужчину с серьезным выражением лица. Ее верный консультант, свидетель всех ее бизнес-планов и неудач в бизнесе за последние месяцы, единственный, кто мог понять истинную причину ее исчезновения из гостиной после похорон, и теперь, вероятно, единственный человек во всем Тейвате, который мог воспроизвести блюдо, которое, как она думала, давно ушло из этого мира, вплоть до острого послевкусия. Она взглянула на один из пустых стульев, стоящих у стола. Какой бы мудрой она себя ни считала и сколько бы раз ни повторяла свою мантру «живи в жизни, умри в смерти», вид третьего пустого стула все равно заставил ее сердце сжаться и свернуться калачиком. Правильно ли было с ее стороны праздновать то, ради чего он не мог быть там? Правильно ли было для нее, по словам Чжун Ли, принимать участие в еде, которая осмеливалась выглядеть, пахнуть, пробовать на вкус, как секрет, известный только ей и ее дедушке? После короткой паузы молодая девушка протянула руки и взяла своего консультанта за руки. Она почувствовала неуверенность в хватке старшего, как будто он никогда раньше не попадал в такую ситуацию, но попыталась успокоить его (или, насколько такая девушка, как она, могла успокоить… кого-то вроде него), сжав ее. Что скрывалось под перчатками Чжун Ли? Почему он, казалось, говорил о травмах настолько глубоких, что она чувствовала, что теряет его в давно ушедшие времена? Ху Тао не притворялась, что знает. Но она знала, что, несмотря на все это, несмотря на то, что он даже не знал о горячей любви молодой управляющей к этому дню, он вернул ей то, что она потеряла. — Ты выиграл в этом году, Чжун Ли. Поздравляю.

***

Когда Ху Тао исполнился двадцать один год, она знала, что ее дедушка, несмотря на все его понимание и сострадание, никогда бы не позволил чему-то подобному произойти на территории бюро. — Хорошо, все! Давайте потрясем дом и снесем его! — Мисс Синь Янь, я бы не советовал этого делать. Я верю в мастерство этого бюро, но я не думаю, что они учитывали, кхм, рок-н-ролл в своем дизайне. Она не могла сказать, что не ожидала этого. Она уже знала, что что-то случилось, еще до того, как Чжун Ли ворвался в офис подозрительно близко к полуночи. Син Цю внезапно «увлекся деловыми встречами», несмотря на то, что она прекрасно знала о его сильной страсти к внеклассным занятиям. Чун Юнь отказывался встречаться с ней взглядом даже больше, чем обычно, даже когда она снова попыталась заманить его в ловушку с помощью Бу Тао. Даже Янь Фэй, несмотря на то, что ее услуги были востребованы, обычно не отвечала на ее приглашения на игры на память поспешным: «Извините! Я занимаюсь тремя грязными разводами и одним спором о разделении земли». Она была больше удивлена, что они согласились собраться все вместе в похоронном бюро Ваншэн посреди ночи, чтобы прокричать: «С днем рождения!» в первую очередь. — Черт возьми, Синь Янь, ничего страшного, если твоя пиротехника подпалит одну или две стены. Некоторые из этих стен действительно нуждаются в редизайне. Также! Огонь отпугивает призраков, так что мы в безопасности на Фестивале призраков в этом году! — возразила девушка с косичками. Грубо говоря, похоронное бюро Ваншэн уже подверглось редизайну. В настоящее время Синь Янь играла на своей гитаре в большом золотом круге, который, похоже, был взят напрокат в чайном домике Хэйю. Три стола (что до вчерашнего дня пылились в кладовке) были склеены и накрыты фирменной скатертью Фэюн и смесью более простых блюд Ванмин и готовки Чжун Ли. Конечно, в центре стола стояли блюда с приготовленной рыбой на пару и корзиночками с хрустальными креветками. — Да, кстати, мы не должны забывать участвовать в настоящих обрядах фестиваля этого года. Я уверен, что звезда сегодняшнего маленького собрания была бы очень зла на нас, если бы мы не проявили должного уважения, — прокомментировал Син Цю со стороны комнаты. Второй сын Торговой гильдии Фейюнь, теперь без своей обычной книги под рукой, похоже, был в середине написания какого-то шифра на стойке регистрации в гостиной. Она подозревала, что он, возможно, достиг предела своего бюрократического давления, организовав эту вечеринку. — Да! Чтобы заработать полные очки от меня сегодня, вы должны отметить не только один, но и два самых важных дня Ли Юэ. Вы все хорошо справились с первой задачей, но я ожидаю, что вы не откажетесь и от второй, — ответила она в свою очередь. По сигналу входная дверь гостиной распахнулась ударом ноги, и три фигуры вошли в освещенный интерьер. Впереди шла Сян Лин, играя в опасную игру с коробкой в каждой руке и корзиной на голове. Позади нее была Ян Фэй, которая компенсировала недостаток несущей способности своей головы (как любитель шляп, она могла это полностью понять) своей силой. Коробка, которую она несла, совсем не казалась легкой. Ху Тао предположила, что ношение металлических весов и печатного издания кодифицированных законов Ли Юэ может сделать это с кем угодно. Отставая на безопасное расстояние, Чун Юнь нес ящик со льдом, который, как она подозревала, предназначался скорее для него, чем для охлаждения напитков. — Извините, мы опоздали! Вы знаете, я не доверяю никакой другой духовке, кроме своей, особенно духовке в доме Ху Тао, — объявила кулинарный гений Ванмин, расставляя тарелки на свободном месте стола. Именинница даже не смогла придраться к суждению Сян Лин. С ней у руля дела, похоже, шли гораздо хуже. — Я слышала, Сян Лин! Но не обижаюсь, — она просияла, подбегая к синеволосой девушке. Ее помощник по оружию тщательно расставил коробки, которыми она размахивала, на быстро уменьшающемся свободном пространстве. — Если торт внутри будет клубнично-шоколадным, я прощу тебя. Сян Лин ахнула. — Какого черта, Ху Тао! Мне пришлось поговорить с потерпевшим кораблекрушение Фонтейном на корабле Бей Доу, чтобы получить точное изложение этого рецепта. Как ты узнала? — О, призрак позади тебя сказал мне! Ее самая старая подруга взвизгнула, когда Бу Тао материализовался позади нее. Хмурый взгляд, который последовал за осознанием, был мгновенным. — Фу, теперь, когда ты уже взрослая, ты должна стать более зрелой и перестать слишком много шалить… — пробормотала она, поглаживая коробку с тортом. — Прости, Сян Лин, не могу~, — протянула она на прощание. Упомянутая взрослая нашла новую цель для приставания. Ян Фэй поставила свою коробку на угол стола и расставляла бутылки с приправами по столу. Ху Тао с любопытством перешла на сторону консультанта. — Эй, Ян Фэй, считается ли «пиротехника» виновным источником пожаров? Не знаю, обновила ли ты уже свои записи, чтобы они были модными и работали с новыми технологиями. — Конечно, да, — тут же фыркнула старшая. — Я призываю тебя не недооценивать способности блюстителя закона Ли Юэ, также известной как эта старая душа. — Хех, да, ты права насчет этого. Ты чертовски стара, сколько тебе, сто? Что ты вообще здесь делаешь со всей этой молодежью? Уже определяешь цены на свои похороны? Полуадепт щелкнула директора похоронного бюро по лбу, заработав пронзительный писк боли от младшей. — Чтобы направить всех вас, молодых, на правильный путь, очевидно. Тц, тц. Начинающая рок-н-рольщица самодовольно ухмыльнулась ей, на что Ху Тао, совсем не по двадцатиоднолетнему, показала ей язык. — Я полагаю, это последняя партия заказа от Ванмин. Это все? — Чжун Ли попытался подтвердить, когда начал отсчитывать головы. Ян Фэй уже отошла от возмущения Ху Тао и плюхнулась на стул, все время теребя свою шляпу. Чун Юнь также занял свое место, очень близко к ящику со льдом. Она задавалась вопросом, что сказал Син Цю, чтобы заставить его согласиться быть запертым в гостиной с четырьмя пользователями Пиро, особенно после того, как стала свидетелем его легендарного выступления с Синь Янь. – Ах, Юнь Цзинь хотела передать привет. Как мой контакт из чайного дома Хэйю, и все такое, — пояснил Син Цю рядом с ней. — Я понимаю. Леди Ферри также хотела бы передать теплый привет. Тогда я вижу, что сегодня здесь собрались все. Очень хорошо. Можем ли мы запустить программу? — Программа? Черт возьми, есть даже поток программ. Это празднование дня рождения или упреждающая сессия по произнесению хвалебных речей? — Ху Тао заметил из центра столов. — Мы привыкли к этому, Ху Тао. В прошлом году ты повергла всех нас в панику своим письмом «у меня неизлечимая болезнь, пожалуйста, соберитесь у озера Лухуа», и оказалось, что ты просто заманила всех собраться, чтобы спланировать вечеринку, — вздохнул экзорцист в белом с одного угла стола. — Это было весело! Не думала, что вы повторите это снова в этом году, зная, что у меня не было смертельной болезни и всего такого. Чжун Ли кашлянул, прерывая начавшуюся ссору (свидетелем которой он был слишком много раз), и вернул программу в нужное русло. — Как я уже говорил, мы собрались здесь сегодня, чтобы почтить память одного молодого директора похоронного бюро, пришедшего в этот мир. Начался небольшой приступ аплодисментов, и Ху Тао чуть не рассмеялась над жесткостью всего этого. Она привыкла все время быть у руля торжественных церемоний, но даже это давило на нее. — Я хотел бы поблагодарить всех присутствующих за то, что пришли и внесли свой вклад в успех этого мероприятия. Молодой господин Син Цю оказал большую помощь в организации праздника. Конечно, нельзя забывать о первоклассных блюдах Сян Лин и уникальном музыкальном стиле Синь Янь. Наконец, я хотел бы поблагодарить Чун Юня за огромную задачу по транспортировке всех необходимых предметов и Янь Фэй за то, что помогла мне с, кхм, более денежными аспектами заказа вещей. Благодаря всеобщему усердию это мероприятие увенчалась успехом. Несмотря на то, что Чжун Ли слишком похож на учителя, выставляющую оценки за групповой проект на свой вкус, Ху Тао не могла не быть впечатлена и немного ностальгировала. Все здесь, вероятно, не собрались бы здесь, если бы не странный способ расширения ее социальных кругов. — Начнем с нескольких слов от самой именниницы? — Да, сэр! — Ху Тао ответила салютом, вызвав образ образцового ученика. Упомянутый образ был немедленно разрушен, когда она поставила одну ногу, а затем другую, на свое сиденье. — Всем доброе утро. Говорит новоиспеченная двадцатиоднолетняя директор похоронного бюро. Архонты, вы все здесь выглядите такими маленькими, дети. Вам лучше следовать приказам этого ответственного взрослого! — Я преследую тебя по пятам, директор. Тебе лучше быть осторожнее, — игриво парировал голос Син Цю. — Как скажешь, осенний мальчик. В любом случае, я знаю, что некоторые люди здесь дорожат своим сном красоты, а некоторые действительно, действительно боятся даже смотреть на заоблачный перчик. Это дает всем тем определенным людям право отказаться от своих мирских потребностей перед лицом празднования моего сошествия на Землю. — Пожалуйста, не называй… — Остынь, ледяной мальчик, я ценю, что ты появился здесь, — рассеянно парировала она, глядя в потолок и думая, что сказать дальше. Из малоизвестного люка на крыше, ключевого для многих — быстрого бегства с гостевых лекций, она могла бы поклясться всем Архонтам, что увидела знакомую зеленоватую вспышку Анемо. Все эти годы спустя, и все еще такой антисоциальный. Она откашлялась от растущей улыбки на лице, чтобы кто-нибудь не заметил и не спугнул человека на крыше. Если он смотрит, тогда мне лучше сделать это немного серьезнее. — Все вы. Я ценю, что вы все объединились и сделали это возможным. Вы все знаете, что я так ценю это знаменательное событие, что я всегда слежу за первыми поздравляющими. Но сейчас слишком сложно подсчитывать количество людей, которые приходят каждый год. Мне придется поднять ставки для победителя. Возможно, в следующем году человек, который примет к сведению, чтобы поздравить меня в ту самую минуту, когда я родилась, получит власть. — Но Ли Юэ требовал, чтобы точное время рождения было напечатано в официальных документах только около пятнадцати лет назад. Откуда ты знаешь, во сколько родилась? — У меня есть свои способы, Ян Фэй! — способы, то есть спросить Чжун Ли каким-то окольным путем. — В любом случае, даже если это, вероятно, прошлогодняя шутка с неизлечимой болезнью, которая натолкнула тебя на эту гениальную идею. Я правда очень благодарна. Она посмотрела вниз на своих полуночных гостей в гостиной. Сян Лин, с ее медвежьими косами, ее первая подруга за пределами бюро (если «друг» означало взаимную виктимизацию преступлений против еды). Синцю, (низший) Стихоплет, который воображал себя героем и мог пробиться сквозь ее формальный фасад. Ян Фэй, носящая локоны персикового цвета, обрамляющие один из самых неожиданных коварных умов Ли Юэ. Чун Юнь, чья природная доброта растаяла в его первоначальном суровом суждении, ее всегда надежный гид Драконьего Хребта. Синь Янь, пылающая отвагой, что гласит, несмотря на Ли Юэ. (Цици, ее любимый друг-зомби. Но, вероятно, потребуется ждать до ее семидясителетия, чтобы убедить маленькую девочку-зомби прийти на вечеринку). Чжун Ли, его непоколебимый фундамент, его твердая скала. Три пустых стула сбоку от стола, постоянное присутствие даже на самых тихих и сдержанных торжествах с момента ее четырнадцатилетия. Она подняла руку, привлекая все внимание своего гостя к свету, отражающемуся от ее многочисленных колец. На мгновение все стихло. Пока она не призвала свой Посох Хомы в свои руки и не заставила призрачных пылающих бабочек тянуться за ней по пятам, размахивая вниз. Она встретилась взглядом с Синь Янь, которая улыбнулась в ответ и подбросила свою электрогитару, поймав ее в воздухе и выпустив клубы пламени позади нее. Она чувствовала, как Чун Юнь начинает цепляться за ледяной ящик изо всех сил, даже со своей позиции. — А теперь, да начнется вечеринка!