Золото Пекина

      Темнота коридора не имеет ни малейшего значения, когда они практически заваливаются в квартиру, и Аня оказывается прижатой к стене. Сашины губы исследуют её шею и ключицы, а наглая рука лезет под так удачно надетую Аней юбку. На секунду Саша сама пугается своей настойчивости, но Аня не протестует, а её прикрытые в наслаждении глаза служат Саше зелёным светом.       — Давай хотя бы дойдём до спальни, — хриплым голосом предлагает Аня, и Саша отстраняется от неё, открывая путь — сама она его не знает.       Сумерки в комнате не позволяют рассмотреть её обстановку, но сейчас она волнует их меньше всего. Сдерживать себя сложно, а Аня как будто специально провоцирует Сашу, чем сильно её удивляет — начинает раздеваться по пути к двуспальной кровати, видимой только благодаря белому покрывалу. Юбка спадает на пол, тонкие девичьи пальцы легко проталкивают пуговицы блузки в отверстия, и вещи остаются валяться на полу так, будто ничего не стоят.       Аня остаётся в одном нижнем белье, скромно поглядывая на Сашу из-под ресниц, и ей она кажется самой прекрасной в мире. Саша представляет, чего Ане стоило раздеться перед ней, и едва не захлёбывается воздухом от того, какая она перед ней открытая. Между ней и белоснежной кожей с россыпью родинок на спине нет никаких препятствий, и Саше очень хочется дотронуться, провести языком, поставить свою метку.       Она тягуче целует Аню, проводит пальцами по кромке бюстгальтера и выпирающим рёбрам, губами опускается ниже, оставляя на нежной коже бордовые следы, кусая и тут же укусы зализывая. Аня откидывает голову назад, открывая больший доступ, руками зарывается в длинные Сашины волосы. В какой-то момент она пытается перехватить инициативу и, оттолкнув от себя Сашу, что даётся ей весьма нелегко, проводит носом по её шее и пытается стянуть с девушки мешающий свитер. Лёгкая ухмылка появляется на Сашином лице, она, оценив Анину уступчивость, помогает ей снять с себя верх, сама стягивает джинсы, но большего Ане не позволяет: сегодня настроена даровать удовольствие, а не получать. Впрочем, вид тяжело дышащей Ани со зрачками, перекрывающими радужку, приносит ей настоящее удовлетворение.       — Тебе не кажется, что прелюдия как-то подзатянулась? — нетерпеливо спрашивает Аня, желая, чтобы губы Саши оказались на прежнем месте, там, где им самое место.       Саша не отвечает, садится на кровать, притягивая её к себе почти собственническим жестом, усаживая на колени и начиная целовать. Ничто не мешает контакту, кожа соприкасается с кожей, посылая по разгорячённым телам нервные импульсы.       От удара о кровать у Ани из лёгких выходит весь воздух, но это моментально перестаёт иметь значение, когда над ней нависает Саша с припухшими от поцелуев губами. Она внимательно осматривает хрупкое тело под собой, облизывая пересохшие губы: карие глаза с поволокой желания следят за каждым её движением, грудь тяжело вздымается, а чёрный бюстгальтер кажется таким чужеродным, что спустя мгновение оказывается снятым и брошенным на пол.       Первое прикосновение губ к Аниной коже кажется ей обжигающе горячим, и комнату оглашает тихий стон. Саша старательно выцеловывает каждый миллиметр мягкой кожи, кусает выпирающую ключицу и проводит языком мокрую дорожку до небольшой, но сочной груди. Берёт в рот один из стоящих сосков, а после дует прямо на него. Тело Ани будто прошибает молнией, она выгибается на кровати дугой и вновь стонет. Саша проводит такую же махинацию со вторым соском, затем спускается поцелуями всё ниже и ниже, достигая кромки чёрных кружевных трусиков. Мысль о том, что на Ане надет одинаковый комплект, заставляет её громко хмыкнуть.       — Ты подготовилась, чертовка, — она резко целует Аню, сминая её губы, а руками стягивает единственную оставшуюся на её теле вещь. Аня помогает, подняв бёдра, впускает в рот наглый чужой язык и стонет прямо в поцелуй от ощущения проворных пальцев на своём бедре.       Саша проводит рукой по её половым губам, чуть раскрывает их, размазывая естественную смазку, но не предпринимает активных действий. Кажется, ей нравится дразнить распаленную Аню.       — Пожалуйста, — стонет та, двигая тазом в попытке поймать пальцы.        — Пожалуйста что?       — Трахни меня, пожалуйста! — её голос звучит неожиданно громко.       Для Саши эти слова — сродни команде «фас». Она вонзает во влагалище сразу два пальца, и Аня вздрагивает от удовольствия и громко стонет. Саша медленно двигается внутри неё, мягко надавливая на стенки, и постепенно наращивает темп.       — Мне с детства говорили, что мой язык ни до чего хорошего не доведёт. Посмотрим, до чего он доведёт тебя? — жарко шепчет она, уверенная в том, что Аня не слышит её сквозь свои самозабвенные стоны.       Желая довести её до пика наслаждения, Саша склоняется и оставляет на внутренней стороне бедра лёгкий поцелуй, а затем проводит языком по раскрытой и влажной промежности. Они полностью отдаются захлестнувшей их страсти. Сашин язык выписывает круги на Анином клиторе, одна рука движется в её влагалище, а второй Саша удовлетворяет себя сама, теребя клитор и периодически входя внутрь. Аня раздвигает ноги шире, насаживается на пальцы сама по мере возможности и комкает в руках покрывало. По её виску стекает капелька пота, а в глазах как будто пляшет дьявольский огонь. Она не сдерживает себя и хватает Сашу за волосы, срываясь на хриплые стоны. Саша ощущает её хватку, чувствует её восхитительный запах и вкус, и бабочки внутри неё как будто оживают после зимней спячки, завязывая лапками тугой узел.       — Давай, детка, кончи для меня, — нежно шепчет она на Анино ушко и легко прикусывает мочку, что становится для Ани спусковым крючком.       Её стоны становятся слишком громкими, и она бьётся в судорогах оргазма. Это приятно до ярких вспышек под зажмуренными веками и звона в ушах. Саша ласкает себя всё быстрее и запрокидывает голову, кончая вслед за Аней. Мир взрывается. Стоны сливаются в один.       Отдышавшись, Саша вынимает пальцы из Аниного влагалища и под её похотливым взглядом медленно их облизывает, а затем вовлекает её в неспешный поцелуй, делясь с ней её же вкусом.       ***       С тех пор их встречи становятся регулярными, Саша всё реже проводит время с Марком и всё чаще убегает от него к Ане. Разговор с ним откладывается и откладывается, и как Саше не стыдно, она оставляет его в качестве «запасного аэродрома», на случай, если с Аней не сложится. Пусть это и является лишним и неправильным, ведь у них полное взаимопонимание, любовь и страсть, подстраховаться не мешает.       Впрочем, Марк этот расклад вещей не знает, он рад, что Саша стала общаться с ним гораздо приветливее. Его не смущают даже её частые отлучки не пойми куда (она прикрывается тренировками), он лишь улыбается и просит быть осторожнее. Саша кивает, а спустя двадцать минут уже страстно целует Аню.       Их связывает не только секс. С Аней комфортно и приятно гулять, ходить по магазинам, готовить вместе ужин, выгуливать собак и даже обычное чтение с ней кажется самым увлекательным занятием на свете.       Аню хочется взять за руку, никуда не отпускать и целовать до тех пор, пока не припухнут губы и не закружится голова, что Саша и делает. Марка к себе она не подпускает, зато с Аней занимается плотскими утехами практически каждый день, каждый раз пробуя что-то новое и открывая новые возможности своего тела. В этом мире Аня оказывается очень любвеобильной девушкой, и следы её страсти Саше приходится скрывать очень часто.       И вроде бы всё идёт хорошо, живи да радуйся, но вскоре Саша начинает чувствовать, что она чужая в этом мире. Не то чтобы раньше этого чувства не было, просто сейчас оно ощущается острее. Мотивации в спорте нет, Марк начинает от неё отдаляться и даже Аня кажется какой-то не такой. Саша становится раздражённой и легко раздражаемой, ссорится с тренерами, едва в открытую не шлёт Марка, еле общается с Аней и принимает решение заканчивать этот цирк и начинать искать пути в реальный мир.       Начать она намерена с разговора с Марком.       — Марк, я пришла, — снимая в коридоре его квартиры обувь, кричит Саша, но он не выходит её встречать, как обычно, и это кажется ей странным. — Ты дома?       Марк находится в гостиной — сгорбившись сидит на диване, уткнув тусклый взгляд в окно. Саша приземляется рядом и тянется поцеловать его в щеку, но он не позволяет ей этого сделать и отворачивается. Для Саши это — картина, которую она ожидала увидеть ещё давно, учитывая её к нему отношение, поэтому она ничуть не удивляется и решает больше не тянуть.       — Марк, нам надо поговорить.       — Нам надо поговорить, Саша.       Его безжизненный голос звучит одновременно с её, как в сопливых любовных сериалах. Вот только они не в кино, хэппи-энда не будет. И если Саша не ждала его с самого начала этих лживых отношений, то Марку, должно быть, очень больно.       — Ты первый, — разрешает она.       — Скажи честно, ты мне изменяешь? — прямо спрашивает Марк, и Саша вздыхает. Вот и не пришлось ничего объяснять. Он понял всё сам.       — Как ты понял? — вопросом на вопрос отвечает она, даже не думая отпираться, ибо смысла в этом нет. Марк молча тычет пальцем в шею, и Саша опускает взгляд, догадываясь, что она там увидит.       На её шее — тёмно-фиолетовый засос, поставленный Аней в их последнюю встречу. Саше как наяву представляется тёмная комната, оголённые тела, стонущая на её пальцах Аня и её губы на своей шее… И как Саша забыла его замаскировать? Впрочем, это уже неважно.       — Ну да, стоило догадаться, — бормочет она.       — И это всё, что ты можешь мне сказать?       — Да. Что ещё мне говорить, ты и сам всё понял.       — Ты ёбаная сука! — Марк больше не сдерживает себя, вскакивает, нависает над Сашей сверху. Она смотрит на него смело, знает, что он не сможет её ударить. — Не подпускала к себя меня и трахалась с кем-то на стороне?       — Да, так всё и было, — она говорит спокойно, ведь понимает, что заслужила такую реакцию и эти слова. — И сегодня я хотела тебе об этом рассказать.       — Что, совесть замучила? — язвительно интересуется Марк, и Саша морщится. — Он хотя бы красивый, Саш?       — Она, — с вызовом отвечает Саша, вскидывая голову. — И да, она самая красивая на свете.       — Чего? — его глаза расширяются, он смотрит на неё как на инопланетянку. — Ты изменяла мне с девушкой?       — Да. И я люблю её, Марк. А тебя — нет. Никогда не любила, — отрывисто признаётся Саша. Она чувствует себя последней сукой, говоря ему это, но молчать она больше не может.       — Я ненавижу тебя, — зло шепчет Марк, и Саша видит его блестящие от слёз глаза.       Его жалко до щемящего сердца, но лучше порвать сейчас, чем он и дальше будет мучиться от неразделённой любви. Она ему не подходит, как ни крути. Она любит Аню во всех существующих мирах, а он найдёт себе другую, любящую его девушку. Такую как Камила, которая давно смотрит не него с не дружественным интересом, но боится рушить их отношения.       А теперь ей бояться нечего. Путь к сердцу Марка свободен, а отношения разрушились сами.       Саша хочет сказать это всё ему, но не решается, видит, что он её к себе не подпустит. И правильно сделает.       — Уходи, — глухо говорит Марк. — И больше не возвращайся.       — Хорошо, Марк. Я исчезну из твоей жизни, а ты… постарайся справиться с этим не один. Позвони Камиле, она давно этого ждёт, — положив рядом с ним ключи от его квартиры, Саша тихо уходит.       И только спускаясь по лестнице, она вспоминает о наличии другой себя, которая в этой вселенной была с Марком. Когда она вернётся и узнает, что они расстались, это будет для неё шоком. Но это же уже не Сашины проблемы, верно?       Вдруг её мозг посещает мысль, от которой Саша замирает, не поставив ногу на очередную ступеньку. А если другая Саша, попав в её реальность, также поссорилась с Аней и ушла к Марку?       Подгоняемая этой мыслью, она несётся по тёмному подъезду к выходу, параллельно вызывая такси к дому Ани. Ей нужно объясниться с ней, а затем каким-то образом вернуться в свой мир.       ***       Набравшись смелости, Саша нажимает на кнопку, и едва трель звонка стихает, дверь открывается, однако Аня сразу убегает, крикнув что-то вроде «закрой дверь сама, у меня курица в духовке». В коридоре с Сашей остаётся Анина кошка Шайни, которая принимается тереться о её ноги. Погладив её, Саша раздевается и неожиданно прощупывает через ткань что-то твёрдое и круглое в кармане куртки. Пожав плечами, она вытаскивает… медаль.       Золотую олимпийскую медаль, которая невесть как попала в её карман.        То самое золото Пекина, с которого началась эта история.       То самое золото, на которое Саша теперь смотрит едва ли не с ненавистью.       На кухне тепло, светло и уютно. Румяная Аня в фартуке крутится около стола, кидая на Сашу улыбающийся взгляд.       — Ты как раз вовремя, ужин скоро будет готов.        — Здорово, — отвечает Саша, усаживаясь на стул, и, не зная куда деть медаль, кладёт её перед собой.       В любое другое время она бы обязательно принюхалась к витавшему по помещению аппетитному запаху, с удовольствием бы поужинала, а потом взяла бы Аню прямо на этом столе, скинув всё к чертям. Но необходимость серьёзного разговора давит, настраивает на сосредоточенность, и Саша нервно теребит ленту от медали.       — Что это? — с интересом спрашивает Аня, заметив золото. Она наскоро вытирает руки и, получив от Саши положительный кивок, берёт его в руки, рассматривая с каким-то благоговением.       — Это моя олимпийская медаль. Моя чёртова олимпийская медаль, — шипит в ответ Саша.       — Я слышала, что золото Олимпийских игр — цель многих спортсменов, почему ты отзываешься о ней так… пренебрежительно? — осторожно спрашивает Аня.       — Да потому что я здесь из-за него! — едва не кричит Саша, и Аня недоуменно приподнимает голову. — Конечно, ты не знаешь, — как будто про себя шепчет она и видит ещё большее удивление в карих глазах напротив. — Я сейчас всё объясню, Ань.       — Уж постарайся.        — То, что я сейчас расскажу, может показаться бредом, — сразу предупреждает Саша, — но поверь, это чистая правда.       — Ты меня пугаешь.       — Это нормально. Наверное, — усмехается Саша. — Сядь на всякий случай и слушай.       Аня, пожав плечами, повинуется, но в её движениях заметна некая настороженность. Саша не винит её за это и начинает свой рассказ.       — На самом деле, Ань, я из другой вселенной, — странно, но с её плеч как будто сваливается тяжкая ноша. Она не видит ответную реакцию, продолжает, не поднимая взгляда. — Ты в ней — фигуристка, и ты стала Олимпийской чемпионкой. А я… взяла серебро и очень на тебя разозлилась, хоть это и было решение судей.       — Оно было нечестным, да? — ровно спрашивает Аня.       — Да, что-то типо такого, — цепляется Саша за мысль; говорить сложно, слова никак не могут связаться в предложения. — Они оценили пять моих квадов немногим больше, чем два твоих и… Зачем я вообще тебе это говорю, ты же не понимаешь, — Саша хватается за голову, чувствуя на глазах горячие слёзы.       — Я поняла суть, и это самое важное, — медленно отзывается Аня. — Ты должна была занять первое место, но проиграла моей версии и… — она замолкает, давая Саше закончить реплику.       — И подумала о том, как было бы хорошо попасть во вселенную, где честное судейство, — дополняет та, зарывшись лицом в ладони.       — И каким-то чудом твоё желание осуществилось? — странно, но голос Ани лишён и доли скептицизма.       — Да. Я упала в обморок, а очнулась в этом мире. С олимпийском золотом, будь оно неладно, — Саша зло косится на медаль, будто она виновата во всех её бедах.       — А в твоей вселенной мы встречались, да? — уточняет Аня.       — Да, я поэтому тебя здесь и нашла. Ну, точнее, ты сама нашлась. До сегодняшнего дня я думала, что люблю тебя, но… — Саша мнётся, не решаясь озвучить озарившую её недавно мысль.       — Но..? — с нажимом спрашивает Аня.       — Но оказалось, что люблю я ту тебя, которая осталась в моей вселенной. К тебе у меня дружеская симпатия, не больше, — сказала. Мир не рухнул, небо не разверзлось, Аня не спешит начинать скандал. Почему?       Аня лишь молча жмёт плечами.       — Почему ты так спокойно на это реагируешь?        — Я чувствую к тебе то же самое, и мне совершенно не обидно. Спасибо, что сказала об этом сейчас, ещё пару дней, и я бы начала в тебя влюбляться, — она улыбается, пытаясь разрядить обстановку, но Саше совсем не до смеха.       — Подожди, тогда почему мы с тобой спали? — недоумённо спрашивает она, но Аня лишь подмигивает, не желая раскрывать все карты. Саша не настаивает, да и ей не особо интересно. Обе же получали удовольствие, и претензий к друг другу нет.       — Саш, а ты вот это всё рассказала мне зачем?       — Я не хотела больше тебя обманывать. Теперь я буду искать способы вернуться домой. Не нужна мне эта чёртова медаль, я лучше у себя её заработаю, но буду со своей Аней, — нервы не выдерживают, и первая слеза катится по её щеке, за ней вторая, третья… Саша не вытирает их.       Это делает Аня. Её большие пальцы ловко убирают влагу, а затем она по-дружески обнимает Сашу, утешает её лёгкими поглаживаниями по спине. Саша цепляется за её кофту.       Это именно то, что ей нужно.       — Давай поедим всё-таки. Не зря же я готовила, — говорит потом Аня, и Саша жуёт почти машинально, не чувствуя вкуса.       Аня вслух перебирает методы того, как ей можно вернуться в свой мир, Саша лишь неопределённо мычит. Ни один из них не кажется ей рабочим. Она даже не знает, как попала в другую реальность, как она может знать, как вернуться обратно?       — Может, спать пойдём? — в ответ на Сашин широкий зевок предлагает Аня. — Переночуешь у меня.       Саша осторожно соглашается: ехать домой и оставаться один на один со своими мыслями ей абсолютно не хочется.       — А завтра, на свежие головы, подумаем, как вернуть тебя обратно.       На этом и сходятся. Саша ложится на двуспальную Анину кровать лицом к стене, слыша сзади себя копошение, а секундой позже чувствует на своей талии чужие руки и уже хочет их скинуть, как ухо обжигает горячий шёпот:       — Это дружеские объятия. Приставать не буду, обещаю. Спи.       И Сашу затягивает в водоворот сна, где присутствует обиженный Марк, суровая Этери Георгиевна, плачущая Камила, Аня с неожиданно нежным взглядом. Саша тянется к ним, пытаясь что-то сказать, но они становятся всё дальше и в итоге окончательно исчезают. Саша мечется, хочет что-то сделать, но неожиданно всё погружается во тьму.       ***       Несмотря на насыщенный эмоциями день и беспокойную ночь, просыпается она отдохнувшей. Медленно потягиваясь, думает о том, что давно так не высыпалась. Её взгляд медленно скользит по потолку, и вдруг Саша хмурится. Она его не узнаёт, как и стены, тумбочку, да вообще всё. Эта комната определённо не та, в которой она засыпала.       — Доброе утро, — слышит Саша нежный голос, и, рывком поднявшись, она видит сидящую в кресле Аню. За её спиной — полка с медалями, и Саша замечает там олимпийское золото и золото трёх чемпионатов России.       Её внимание привлекает большое количество плюшевых медведей, ранее незамеченных, и в голове тут же всплывают шутки о том, что это Аня живёт у медведей, а не они у неё. Сомнений больше не остаётся.       Саша вернулась в свой мир.       Она немного растеряна — не ожидала, что это будет так просто и неожиданно, — но вскоре это чувство перекрывает какая-то радость, и в порыве Саша бросается на Аню с объятиями, едва не запутавшись в одеяле.       — Аня, Господи, я так рада, — бормочет она, покрывая поцелуями её губы, щёки, виски…       — Саш, Саш, подожди, — смеётся Аня, пытаясь уворачиваться, но в итоге сдавшись. — Ты чего, за ночь так сильно соскучилась?       — Я всё-всё поняла, Ань, — не отвечая на вопрос, продолжает Саша. — Ты мне важнее любых медалей. Медаль что, железка, я такую ещё заработаю. А ты… Тебя… — она сбивается, не зная, как оформить свои мысли в предложение.       Но Аня, кажется, всё понимает, мягко улыбается, крепче прижимает её к себе, а потом сама целует. Они растворяются в этом головокружительном поцелуе.       Растворяются в друг друге.       У Саши всё ещё впереди, и новые рекорды, и новые медали. Но сейчас она тает в руках своей девушки и млеет от прикосновений её губ.       Она даже благодарна тем, кто закинул её в параллельную вселенную. Ведь как бы без них она поняла, как сильно ей дорога Аня?       Дороже всех золотых медалей этого мира, даже этого злосчастного золота Пекина.