Любовь и магия

Той ночью Сашенька так и не смогла уснуть. Она лежала на кровати и смотрела в потолок, думала. Иногда вставала и ходила по комнате из угла в угол… Может попробовать сбежать… Только куда?.. Девушка чувствовала себя совершенно беспомощной. Что бы она ни придумала — не сработает. Помочь в такой ситуации могло только чудо. Сашенька возлагала на него свои последние смутные надежды. От отчаянья она ходила зажигать свечи в церкви, оставила заявку на молитву в синагоге и даже принесла цветы индуистскому божеству Кришне. Передышки не было. Сашенька ни на минуту не могла расслабиться дома. Стены квартиры будто сдавливали со всех сторон, напоминая: ничего, не получится… Держит магический договор, заключенный с Диббуком. Нарушить его — попасть со всеми потрохами в его руки, ведь сама магия покарает за отказ от соблюдения условий. Нет. Придется его выполнять… Но как, что выбрать? Убить или покончить с собой? Сашенька понимала что в любом случае проиграет. Внутренний голос настойчиво твердил ей это. Она чувствовала, что тянется к чему-то другому. Но никак не могла понять к чему именно. Покружив по комнате всю ночь, словно лев в клетке, она все думала, думала, думала… Ее ужас и паника доставляли огромное удовольствие тому, кто ею сейчас управлял. Она чувствовала это очень отчетливо. Как — не знала, но чувствовала! Наконец, после очередного круга, Сашенька резко остановилась. Понимание пришло когда она уже мысленно приготовилась к окончательному поражению. Девушка сама не знала, что именно стало последней каплей, переполнившей чашу… Но именно тогда, вдруг пришло решение. Эта мысль оказалась настолько простой и ясной, что Александра удивилась, как не додумалась до нее раньше. Ведь все так просто. Конечно, получится ли ее замысел, предсказать невозможно, узнать это можно только опытным путем, но попробовать стоило. Обязательно! Сашенька решилась. Теперь ей было больше не страшно. И не было больно Она чувствовала только опустошение… Словно приняв решение она очутилась в другом пространстве, за пределами нормальной паники. Измученная душевно и телесно, девушка упала на кровать. Сон мгновенно накрыл ее с головой.

***

Утром Сашенька проснулась сосредоточенной, как говорится, вся в себе. Она собиралась выполнить свою часть сделки с диббуком. Девушка села на подоконник, достала свой мобильник и набрала номер Шустова. Это простое действие оказалось неожиданно трудным. По-настоящему трудным. Долго она прислушивалась к длинным гудкам, глядя в окно на бесконечные московские небоскребы и башни. Автомобили сверху были похожи на игрушки, а люди сновали среди них крохотными букашками. — Алло? — от голоса Игоря, перебившего размышления девушки, ее как будто на миг парализовало. Но Александра должна была. Выбор был сделан. — Привет, — ответила она, стараясь говорить как можно беззаботней. — Это… это Сашенька. Послушай, я хочу тебе кое-что предложить… Лицо девушки во время их разговора было решительным и твердым. Это был тот случай выражение лица оказывается важнее слов, которые в этот момент произносятся. Если бы при этой сцене присутствовал сторонний наблюдатель, он бы удивился, каким может быть человек, который еще вчера метался по комнате как зверь в клетке, и совершенно не зная, как жить. Александра сделала свой выбор, свой окончательный, решительный, главный выбор.

***

— Решительно не понимаю, зачем тебе понадобилось устраивать пикник на крыше ФЭС? — спросил Шустов. — Потому что я там никогда не была, понимаешь? Посмотреть хочу! — Но почему сейчас? Почему сегодня? — А почему бы и не сегодня? Сашенька, закрыв глаза, мысленно опять вознесла молитвы всем известным ей богам. Пожалуйста, пусть все получится. Пожалуйста. — Хорошо, — согласился он. — Рогозиной как раз сегодня не будет. — Спасибо, это будет незабываемый пикник, я обещаю, — щедро объявила Александра, стараясь бодрыми интонациями скрыть свою нервозность.

***

Вертолет летел над городом. Генерал сидел около дверцы и смотрел вниз. Большой город-муравейник расстилался перед ним — огромные дома перемежались с маленькими, словно игрушечными домиками. Кривые улицы разрезали город на причудливые асимметричные кусочки, потом показалась широкая река, разделившая мегаполис на две неравные части. Султанов поправил широкие ремни безопасности, удерживающие его в кресле, и обернулся в кабину. — Как успехи? — осведомился он, хлопнув пилота по плечу. Летчик, не оборачиваясь, ответил: — Просто идеально, товарищ генерал. Системы связи работают на полную мощность, сигнал со спутника чистый, без единого искажения. Пилот слегка наклонил штурвал, и вертолет, накренившись в сторону, обогнул высотный дом. Генерал успел заметить на его крыше какое-то непонятное движение. — А что это у вас на крыше происходит, полковник Рогозина? — спросил он, обращаясь к сидевшей рядом женщине. — Что-то ищут, сторожат или просто так лазают? Самодеятельные альпинисты? Он приказал пилоту навести на крышу здания ФЭС вмонтированную в днище вертолета гироскопическую видеокамеру. Все возникающее в поле зрения видеокамеры, появлялось на плоском мониторе, который был установлен внутри кабины со всеми удобствами. Не дожидаясь появления картинки на экране, полковник вскочила на ноги и попыталась увидеть в окно вертолета происходящее внизу, разглядеть людей, на которых кивнул генерал. Султанов был слишком воспитан, чтобы ткнуть в таинственных неизвестных пальцем. Поэтому она заметила их не сразу. Вертолет приближался к людям. Очертания приближались, и вскоре, она сумела разглядеть эти силуэты. Зрелище и в самом деле было неординарным. На крыше лежал человек. Он лежал неподвижно, но что с ним, Рогозина видеть не могла. Это был Игорь Шустов. Но еще более ее поразил другой факт: его к краю крыши тащила рыжая девушка. Она еле передвигала ноги, но все же отчаянно шла вперед. Взгляд ее был устремлен к их вертолету. — Замедли ход! — прокричала полковник, обращаясь к пилоту, который и без всяких указаний максимально сбавлял скорость. — Быстро вниз! Пилот рассмеялся. Его смех прозвучал в наушниках искаженным писком. — Я могу вести свою ласточку как вы пожелаете. Разумеется, с разрешения генерала. Султанов осторожно кивнул. Рогозина знаком попросила поменяться с ним местами. Они оба отстегнули ремни безопасности. Женщина перебралась ближе к дверце, а Султанов устроился на ее месте. Вертолет сбавил скорость и сбросил высоту. Сделав генералу знак пристегнуться, Рогозина максимально отпустила ремень своего кресла и тоже застегнула его на талии. Она протянула руку к люку, нажала на ручку, и люк скользнул в сторону по направляющим. В кабину с воем ворвался поток воздуха. Вертолет развернулся боком, словно машина, которую занесло на заснеженной дороге. Пилот развернул винтокрылую машину так, чтобы она смотрела прямо на нужную крышу. — Ну как? — спросила она, вглядываясь в пару на крыше. В принципе, площадка на крыше была такой широкой, что вертолет мог на нее сесть. Но не в том случае, когда на ней находились люди. Пришлось зависнуть метрах в десяти выше. — Ниже не могу. Их ветром сдует, — крикнул пилот, обращаясь к полковнику и пытаясь перекричать шум двигателя. — Я к ним спущусь, — предложила Рогозина. Генерал хотел что-то сказать, но полковник посмотрела на него так выразительно, что сразу отбила охоту возражать. Неужто она выглядела старовато для десантных трюков? Султанов вдруг вспомнил что она бывший военный врач и не раз отправлялась на вертолетах для эвакуации раненых с поля боя до ближайшего госпиталя, где им в кратчайшие сроки оказывалась специализированная хирургическая помощь. — Ну, я пошла. — Ты это, Рогозина… Надень, в общем, парашют. Потом, если что, снимешь. — Есть, товарищ генерал, надеть парашют, — сказала полковник. Зная что парашюты лежат за сиденьями, она молча достала один и надела его, подтянула лямки, не обращая внимания на уставившегося на нее пилота. Также полковник надела на себя подвеску и прицепила к ней трос от бортовой лебедки. — Ничего страшного. Я такое уже сотню раз проделывала, — она махнула рукой пилоту, давая знак на спуск. — Потихоньку стравливай… Пилот был на все руки мастер. Это Рогозина почувствовала сразу. Лебедка раскручивалась плавно, трос шел без рывков, внатяжку. Когда до крыши оставалось с полметра, спуск еще замедлился, и ноги полковника коснулись крыши так осторожно, словно ее поставила туда невидимая гигантская рука.