Какие же вы, Лани...

Сичэнь проснулся и с трудом приподнял голову. Он лежал на кровати в нижней рубашке, под которой просматривался туго забинтованный живот. В некоторых местах сквозь ткань проступили кровавые пятна. Лань Хуань попытался осмотреться и заметил сидящего рядом Вэй Ина. — Пожалуйста, скажите, что с ребенком? — попросил он. — А то дядя и целитель молчат… — Все хорошо, Ванцзы его забрал. У вас здоровый мальчик, — спокойно ответил Вэй. — Какое счастье, — еле слышно перебил его Первый Нефрит, почувствовав, как слезы радости и облегчения непроизвольно покатились по его щекам. Все позади. После всего произошедшего это было высшей наградой. Сколько ночей он не спал, сколько переживал и боялся за него — маленького и беззащитного. Переживал, что из-за одурманивающих снадобий не сможет заступиться за свое дитя. Лань Хуань хотел во время операции оставаться в сознании, но целитель обманул его и усыпил якобы обезболивающим. Но все оказалось напрасно — ребенок был жив и полностью здоров. — Мы с Лань Чжанем вчера устроили традиционную церемонию в честь седьмого дня от его рождения - положили перед ним все игрушки которые у нас есть. Знаете что ему понравилось больше всего? Гуцинь и моя флейта. Похоже, он у вас будет музыкантом... — У вас… — поправил Сичэнь после паузы. — Вы же знаете, я не смогу назвать этого ребенка своим. Имя уже выбрали? — Пока не решили. Лань Чжань хотел обязательно посоветоваться с вами. Вы сами-то как? Этот целитель настоящий мясник — так по варварски вас исполосовал, просто выпотрошил… — Он был очень крупный и неправильно расположен, поэтому пришлось срочно резать. Некогда было церемониться… Но это ничего, главное, что ребенок в порядке, — слабо улыбнулся он, глядя на бинты. — Хотя шрамов у меня теперь, наверное, будет почти как у Ванцзи. — Больно? — спросил Вэй, указывая на бинты. — Почти нет — целитель не пожалел обезболивающих снадобий. В этом мне повезло больше чем в свое время вам… Но физическая боль — ничто. Я это точно знаю. Боль душевная — вот что страшно, ее никому не пожелаешь испытать… Они оба замолчали, думая каждый о своем. К Цзэу-Цзюню постепенно приходило осознание, что теперь у него есть сын. Было и радостно, и странно, и непривычно, что не так уж далеко, в циньши, сейчас лежит, спит, тихонько посапывая, маленький человечек — частичка его самого. Сын… Сичэнь поднял голову и с отчаянием посмотрел Вэю в глаза, стараясь выразить все приготовленные фразы в одном взгляде. — Мне надо с вами поговорить, — сказал он. — Понятно, говорите. — Так вот… — Первый Нефрит сделал паузу, набираясь мужества. — Я очень много размышлял об этой ситуации, — на несколько секунд он замолчал и, сжав руки в кулаки, продолжил: — Знаю, что не должен и не имею на это права… Но, если вы с Ванцзи не против, я хочу, когда поправлюсь, принять на себя часть родительской заботы и ответственности. Я имею в виду регулярные встречи с ребенком, например, один раз в месяц, как мы с братом когда-то виделись с матерью. Я не прошу ничего более. — Раз в месяц? — нахмурился Вэй. — Если это слишком часто, предложите сами, я соглашусь на все. — Пожалуй, — начал Вэй Ин под напряжённым взглядом Первого Нефрита. — Как насчет двух раз… в год? Устроит? — Хорошо, — грустно произнес Сичэнь. — Я согласен… — А дважды в месяц? — Да, но… Взгляд Вэя потеплел. — А дважды в неделю? — Конечно… — А дважды в день — утром и вечером? — Но, господин Вэй… — Сичэнь изумленно смотрел на него. — Простите — не удержался, — улыбнулся Вэй Ин. — Видели бы вы свое лицо. Конечно, приходите когда хотите: утром, днем, вечером. Мы с Лань Чжанем будем рады. — Правда, можно? — спросил Сичэнь, попытавшись сесть на постели. — Можно, можно, только не сейчас, когда все заживёт, — ответил Вэй, помогая ему сесть и опереться спиной на подушки. — Спасибо. — Не за что. Я пойду, скоро ребенка пора будет кормить. — А чем вы его кормите? — Если честно с этим небольшая проблема: у кормилицы, которую нам обещали, сегодня внезапно пропало молоко. А козье ребенок пить не желает. Лань Чжань с самого утра пытается найти другую, поэтому и не смог к вам прийти. Но, боюсь, малыш долго ждать не может: он должен кушать вовремя. — А можно мне покормить его? — спросил Сичэнь. — И делать это, пока вы не найдете другую кормилицу? Извините, но похоже у вас просто нет другого выбора. — У вас есть молоко? Вместо ответа Сичэнь распахнул нижнюю рубашку и Вэй увидел набухшую от молока грудь. На темных сосках висели белые крупные капли, еще немного и намочат бинты на животе. — Дайте мне чашу со стола, — попросил он. Вэй выполнил просьбу. Лань Хуань слегка сжал грудь и капелька потекла тоненькой струйкой прямо в чашу, которую он держал в руке. Вэй не проронил не слова, пока Сичэнь собирал молоко. — Перельёте в бутылочку, — сказал он, закончив. — Вечером приходите — сцежу еще, у меня много. Целитель дает какое-то снадобье, но оно все равно не пропадает. — Вы нас выручили, — поблагодарил Вэй. — Поспешу домой — кормить маленького обжору. — Как бы мне хотелось взглянуть на него, увидеть хотя бы издали, хотя бы из окна, но — увидеть! Понимаю, как это звучит: едва разрешили покормить ребенка, как сразу захотел большего… — Все нормально, — перебил его Вэй Усянь. — Можно будет придумать какую-то хитрость, чтобы это устроить. Мы договоримся с Лань Чжанем: он поможет вам когда я подойду под окно с малышом на руках. Так вы сможете увидеть его, ничего не нарушая. Тем же вечером, когда Хангуан-Цзюнь пришел навестить брата, они осуществили свой замысел. В назначенный час Лань Чжань подошел к окну и распахнул створки. В комнату прорвался луч лунного света, окрашивая ее своими бликами. — Они там? — спросил брата Сичэнь. — Да, ты должен сам посмотреть. Хангуан-Цзюнь помог ему подняться и подвёл к окну. Эти несколько шагов, что отделяли кровать от окна, стоили Лань Хуаню огромного напряжения — его лоб покрылся крупными каплями пота. — Ничего, ничего, Ванцзи, — немного задыхаясь, пробормотал он. — Все в порядке… За окном, освещенный лунным светом, стоял Вэй Ин, у него на руках спал, мирно посапывая, малыш. Осторожно, словно это было величайшее сокровище мира, он отвернул угол одеяла, открывая лицо ребенка. Сичэнь молча смотрел на него и все еще не мог привыкнуть, поверить, что это его сын. Ему было жалко ребенка, такого крошечного и беспомощного. Его спящее личико было таким светлым, прекрасным… Поддерживаемый братом, Цзэу-Цзюнь навалился на оконную раму, чтобы лучше рассмотреть, прильнув к ней вплотную. Малыш зевнул, пошевелил головкой, неспелёнатыми ручками. Присмотревшись, Лань Хуань заметил, что сын был похож на его брата в далеком-далеком детстве, и, наверное, на него самого. Он смотрел на малыша и пытался разобраться в своих чувствах. Чувства были противоречивыми и сложными. Он пытался перевести их в слова, но, к его удивлению и стыду, ничего не получалось. Эмоции переполняли, а в голове было пусто. Никогда прежде Сичэнь не испытывал подобного и никак мог объяснить свое состояние. Все фразы казались ему пресными, безжизненными, не надёленными даже толикой того, что творилось внутри. — Спасибо, — произнес он только губами. Но брат и дифу поняли все без слов, одного взгляда было достаточно. Вдруг, словно что-то почувствовав, сын зашевелился, открыл глаза и уставился на отца. Покрутив головой, он наморщил личико и заплакал, сначала тихонько, а потом все громче и громче. Теперь его личико покраснело, напряглось, он беспомощно хватал воздух и плакал… Укачивая малыша, Вэй Ин как можно мягче сказал: — Ну все, давайте я отнесу его обратно. Ему пора спать. — Нет! Я должен насмотреться! — вдруг возразил Лань Хуань. — Вы скоро сможете часто видеться и еще устанете от него, — с улыбкой, как можно спокойнее, сказал Вэй. — Но если мы сейчас не уйдем, то перебудим весь орден! — Вы правы, извините. Спасибо вам, спасибо за все… Вэй Ин краем глаза заметил как что-то сверкнуло на щеке Сичэня, но позволил себе поверить что это всего лишь порожденный сиянием луны обман зрения. О том, что Первый Нефрит всю ночь прорыдал, так никто никогда и не узнал…

***

В тот день Лань Хуань впервые покинул ханьши. Прохладный утренний ветерок приятно обдувал лицо, он шел с трудом переставляя непослушные ноги, которые неимоверно гудели от непривычной нагрузки. Как Первый Нефрит ни старался, но его походка пока ещё всё равно оставалась медленной и неуверенной. И тем не менее, он не мог больше оставаться дома. «Я только немного пройдусь и обратно», — сказал он себе. Он долго раздумывал что надеть и наконец выбрал одежды не стеснявшие движений и не создававшие дополнительной нагрузки на свежие шрамы. Сичэнь оглядывался по сторонам, всматриваясь в отдельные предметы и людей. В столь ранний утренний час он почти никого не встретил и большинство дверей многочисленных построек ордена еще были закрыты. Вдруг он услышал в отдалении голоса и с трудом сумел рассмотреть вдали фигуру в черном, сидевшую на траве, которую окружили, как облепили, адепты ордена, наперебой что-то говорившие. А Вэй Ин едва успевал отвечать им, улыбаясь широкой, добродушной улыбкой, глядя как они возятся с малышом. Даже издали было видно, что все юноши как один боготворили этого ребенка, а право подержать его на руках отвоёвывалось с боем. Заметив приближающегося Сичэня, адепты тут же взволнованно подскочили и почтительно отвесили приветственные поклоны: — Цзэу-Цзюнь. Лань Хуань ответил лёгким кивком. Вэй Усянь же остался сидеть и, посмеиваясь, глядел на него. Малыш на его руках, похоже, заснул. — Глава Лань, вы вышли из своего уединения? — тихо, чтоб не разбудить младенца, начали спрашивать юноши. — Вы уже видели своего маленького племянника? Вот он, взгляните! Это ребенок учителя Вэя, — и еще более восторженно: — Это… родной сын Ханьгуан-цзюня?! Минутная пауза. Вэй Усянь молча посмотрел на подошедшего Первого Нефрита, а затем на малыша, справляясь с чувствами. Этот вопрос застал его врасплох. По лицу Вэя было видно, что он ждал его, однако сейчас был не готов к ответу. И все же отвечать надо было, и только правду. Соврать — все равно никто не поверит, будет только хуже. Поэтому решил отшутиться: — С чего вы взяли?! Я же говорил: мы с Лань Чжанем его в капусте нашли. — А может вырастили в земле словно редис? — смеясь поинтересовался Сычжуй. — Или Хангуан-Цзюнь выкопал из-под груды кроликов как Сычжуя в детстве? — в тон ему спросил Лань Цзинъи. — И он случайно оказался так похож на него? — Похож! Как есть похож! — вторили им все остальные адепты. — Вылитый учитель Лань, только маленький… и вашего есть немного! Ну, точно, Лань Ванцзи! Учитель Вэй, а как его и зовут? Вы уже выбрали имя? Сколько ему? — Как раз сегодня ему исполняется месяц, — пояснил Вэй Ин. — Вон как?.. А он не слишком большой для одного месяца?! Вырастет, будет очень сильным и великим фехтовальщиком! Совсем как Ханьгуан-цзюнь! — и кто-то добавил с хитринкой в голосе: — Учитель Вэй и когда это вы успели его родить? Вроде у всех на глазах все время… На этой фразе лицо Лань Хуаня приняло такое выражение, будто, если бы не кровопотеря, которая еще не восстановилась, он бы покраснел. Вэй Усянь испугался, как бы кто-нибудь не начал догадываться, и тут же перевел разговор на другую тему: — Мы с Лань Чжанем по этому поводу устроим небольшое торжество. Вы все приглашены. А сейчас идите, дайте главе Лань познакомиться с племянником. Адепты утвердительно кивнули и удалились, а Вэй Ин, заметив сдвинутые брови Сичэня, поспешил оправдаться: — Простите, Цзэу-Цзюнь, я правда всем говорил что ребенок приемный, но никто не верит — он слишком похож на Лань Чжаня. Представляю, как вам должно быть обидно это слышать. — Ничего, господин Вэй, все нормально, — ответил Лань Хуань, но его голос прозвучал грустно. — Как ваше самочувствие? Может присядете, возьмёте малыша на руки, вам ведь, наверное, хочется? Ваш дядя в отъезде и об этом не узнает, обещаю. — Уже намного лучше. Спасибо за предложение, вы правы — очень хочется, но вынужден отказаться. Из-за швов мне пока нельзя ничего поднимать и намного легче стоять или лежать, чем сидеть. — Извините, опять не то сказал, — ответил Вэй, поспешно поднимаясь. — Но если в остальном вы в порядке, то могу я попросить вас о помощи? — О помощи, — удивленно переспросил Цзэу-Цзюнь. — Какой? — Малыш скоро проснётся, не могли бы вы присмотреть за ним, пока мы с Лань Чжанем будем готовиться к празднику? — Да, конечно. На самом деле Сичэню всё ещё нездоровилось — живот в местах, где пролегли шрамы, постоянно тянуло, а при любом неосторожном движении ноющая боль переходила в дикую резь. Но разве он хоть словом обмолвился бы об этом брату или дифу? Попробуй скажи — тут же забеспокоятся и испортят праздник! А ему так хотелось провести время с сыном. Медленно и осторожно, мужчины двинулись в путь по Облачным глубинам, Лань Хуань приветливо улыбался встречным. Любой случайный прохожий решил бы что они просто прогуливаются и ведут приятную беседу. Но кажущееся спокойствие Первого Нефрита не обманывало Вэй Усяня — он понимал чего ему это стоило.