Планета с сокровищами

Этот последний — пятый — переезд окончился не так благополучно, как прежние. Во-первых, наша скорлупка была страшно перегружена. Четыре взрослых мужчин и женщина, да притом трое из них — Трелони, Редруг и капитан — ростом выше шести футов — это уже не так мало. Прибавьте порох, свинину, мешки с сухарями. Неудивительно, что шлюпку постоянно перекашивало. Не успели мы отъехать на сотню ярдов, как я едва не выпал из челнока и не улетел вниз. Капитан заставила нас разместить груз по-другому, и ялик выпрямился. И все же мы боялись дышать, чтобы не перевернуть ее. Во-вторых, да, благодаря капитану челнока выпрямился. Но вещи были разложены так, что малейшее движение могло заставить их развалится, и шлюпка бы перевернулась. Поэтому, надо было управлять яликом настолько аккуратно, насколько возможно. Если бы мы не справились с управлением, мы достигли бы поверхности земли как раз возле двух шлюпок, где каждую минуту могли появиться пираты. Шлюпка летела над поверхностью планеты, и я молился всем богам всех планет, чтоб не произошло никаких форс-мажорных ситуаций. Знал бы я, что буквально через секунду эти мольбы улетят в бездну так как: — Пушка! Капитан закричала не своим голосом — Я уже думал об этом, — сказал я, полагая, что она говорит о возможности бомбардировать наш форт из пушки. — Им никогда не удастся свезти пушку на землю. А если и свезут, она застрянет в лесу. — Нет, вы поглядите на корму, — сказала капитан. Второпях мы совсем забыли про девятифунтовую плазменную пушку. Пятеро негодяев возились возле пушки, стаскивая с нее «куртку», как называли они просмоленный парусиновый чехол, которым она была накрыта. Я вспомнил, что мы оставили на корабле пушечный порох и ядра и что разбойникам ничего не стоит достать их из склада — нужно только разок ударить топором. — Скруп был у Флинта канониром, — хрипло произнес Грей. Мы не сговариваясь стали относиться к нему так, будто он изначально был заодно с нами, а не с проклятым киборгом, чтоб его детали проржавели насквозь. Я направил ялик прямо к берегу. Мы теперь без труда справлялись с дорогой, хотя шли все еще медленно. Ялик отлично повиновался рулю. Но, как назло, теперь он был повернут к «Наследию Стивенсона» бортом и представлял превосходную мишень. Я мог не только видеть, но и слышать, как краснорожий негодяй Скруп с грохотом катил по палубе ядро. — Кто у нас лучший стрелок? — спросила капитан. — Мистер Трелони, без сомнения, — ответил я. — Мистер Трелони, застрелите одного из разбойников. Если можно, Скрупа, — сказала капитан. Трелони был холоден, как сталь. Он осмотрел запал своего ружья. — Осторожней, сэр, — крикнула капитан, — не переверните ялик! А вы все будьте наготове и во время выстрела постарайтесь сохранить равновесие. Губернатор поднял ружье, рычаги перестали быть переключаемы, мы передвинулись к борту, чтобы удерживать равновесие, и все обошлось благополучно: ялик не повернулся ни на градус. Пираты тем временем повернули пушку на вертлюге, и Скруп, стоявший с прибойником у жерла, был отличной целью. Однако нам не повезло. В то время как Трелони стрелял, Скруп нагнулся, и плазма, просвистев над ним, попала в одного из матросов. Раненый закричал, и крик его подхватили не только те, кто был вместе с ним на корабле: множество голосов ответило ему с берега. Взглянув туда, я увидел пиратов, бегущих из леса к шлюпкам. — Они сейчас отчалят, мэм, — сказал я, наблюдая в подзорную трубу за всем, что творится на борту. — Прибавьте ходу! — закричала капитан. — Теперь уж не важно, перевернём мы ялик или нет. Если нам не удастся добраться до берега, все погибло. — Отчаливает только одна шлюпка, мэм, — заметил я. — Команда другой шлюпки, вероятно, побежала по берегу, чтобы перерезать нам дорогу. — Им придется здорово побегать, — возразила капитан. — А моряки не отличаются проворством на суше. Не их я боюсь, а пушки. Дьяволы! Моя пушка бьет без промаха. Предупредите нас, губернатор, когда увидите зажженный фитиль, и мы дадим лодке другое направление. Несмотря на тяжелый груз, ялик наш двигался теперь довольно быстро и почти не переворачивался. Нам оставалось каких-нибудь пару минут продержаться, и мы добрались бы до песчаной отмели возле деревьев, которую обнажил отлив. Шлюпки пиратов уже не нужно было бояться: мысок скрыл ее из виду. Сильный ветер и очень низкий уровень кислорода, который недавно мешал нам плыть, теперь мешал нашим врагам догонять нас. Нам угрожала только пушка. — Хорошо бы остановиться и подстрелить еще одного из них, — сказала капитан. Но было ясно, что пушка выстрелит во что бы то ни стало. Разбойники даже не глядели на своего раненого товарища, хотя он был жив, и мы видели, как он пытался отползти в сторону. — Готово! — крикнул губернатор. — Стой! — как эхо отозвался капитан. Он и Редрут так сильно ударили на тормоза, что ящики и мешки, лежащие в ящике, всё таки опрокинули с. . Грянул пушечный выстрел — тот самый, который услышал Джим: выстрел губернатора до него не донесся. Мы не заметили, куда ударил заряд. Я полагаю, что он просвистел над нашими головами и что ветер, поднятый им, был причиной нашего несчастья. Как бы то ни было, но тотчас же после выстрела наш ялик и начал медленно переворачиваться. Высота была небольшая, всего фута три. Мы с капитаном благополучно встали на землю друг против друга. Остальные трое рухнули и вставая, громко ругались и шипели. В сущности, мы отделались дешево — жизни никто не лишился и все благополучно добрались до земли. Но запасы наши остались лежать на земле (поднимать их задача не быстрая, а времени не так уж и много прежде чем ялик с пиратами приземлиться), и, что хуже всего, из пяти ружей не разрядились только два: мое ружье я, падая на землю, инстинктивно поднял над головой, а капитана, человека опытного, висело у него за спиной замком кверху; оно тоже осталось сухим. Три остальных ружья упали вместе с яликом. В лесу, уже совсем неподалеку, слышны были голоса. Нас могли отрезать от забора. Кроме того, мы сомневались, удержатся ли Хантер и Джойс, если на них нападет полдюжины пиратов. Хантер — человек твердый, а за Джойса мы опасались; он услужливый и вежливый слуга, он отлично чистит щеткой платье, но для войны совершенно не пригоден. Встревоженные, мы добрались до небольшого холмика, бросив на произвол судьбы наш бедный ялик, в котором находилась почти половина всего нашего пороха и все нашей провизии.