Планета с сокровищами

Сходка пиратов продолжалась уже много времени. — Приближается буря, Джим, — сказал Сильвер. Он стал обращаться со мной по-приятельски. Я подошел к ближайшей бойнице и глянул во двор. Костер почти догорел. Света он уже не давал никакого; немудрено, что заговорщикам понадобилась головная, которую один из них с разрешения киборга взял из форта. Они собрались в кружок на склоне холма между домом и забором. Один из них держал головню. Другой стоял посередине на коленях. В руке у него был открытый нож, лезвие которого поблескивало, озаренное то луной, то факелом. Остальные немного согнулись, как будто глядя, что он делает. У него в руках появилась какая-то флешка. И не успел я подумать, откуда у него такая неподходящая для разбойника вещь, как он поднялся с колен, и все гурьбой направились к дому. — Они идут сюда, — сказал я. Я стал на прежнее место. Не желая уронить свое достоинство, я не хотел, чтобы пираты заметили, что я наблюдаю за ними. — Милости просим, дружок, пусть идут! — весело сказал Сильвер. — У меня еще есть чем их встретить. Дверь распахнулась, и пятеро пиратов нерешительно столпились у порога, проталкивая вперед одного. При других обстоятельствах было бы забавно смотреть, как медленно и боязливо подходит выборный, останавливаясь на каждом шагу и вытянув правую руку, сжатую крепко в кулак. — Подойди ближе, приятель, — сказал Сильвер, — и не бойся: я тебя не съем. Давай, увалень, — что там у тебя? Я знаю обычаи. Я депутата не трону. Ободренный этими словами, разбойник ускорил шаг и, сунув что-то Сильверу в руку, торопливо отбежал назад к товарищам. Повар глянул на свою ладонь. — Чёрный чип! Так я и думал, — проговорил он. — Где вы достали детали?.. Но что это? Ах вы, несчастные! Вытащили материнскую плату и провода из флешки, на которой хранилась Библия! Ну, будет уж вам за это! И какой дурак разорвал Библию? — Вот видите! — сказал Морган. — Что я говорил? Ничего хорошего не выйдет из этого. — Ну, теперь уж вам не отвертеться от расстрела, — продолжал Сильвер. — У какого дурака вы взяли эту Библию? — У Дика, — сказал кто-то. — У Дика? Ну, Дик, молись богу, — проговорил Сильвер, — потому что твоя песенка спета. Уж я верно тебе говорю. Пропало твое дело, накажи меня бог! Но тут вмешался желтоглазый верзила. — Довольно болтать, Джон Сильвер, — сказал он. — Команда, собравшись на сходку, как велит обычай джентльменов удачи, вынесла решение послать тебе чёрный чип. Нажми на кнопку, как велит наш обычай, и прочти, что на там написано. Тогда ты заговоришь по-иному. — Спасибо, Джордж, — отозвался Сильвер. — Ты у нас деловой человек и знаешь наизусть наши обычаи. Что ж тут написано? Ага! «Низложен». Так вот в чем дело! И какой хороший почерк! Точно в книге. Это у тебя такой почерк, Джордж? Ты первый человек во всей команде. Я нисколько не удивлюсь, если теперь выберут капитаном тебя. Дай мне, пожалуйста, головню, а то трубка у меня никак не раскуривается. — Ну-ну! — сказал Джордж. — Нечего тебе морочить команду. Послушать тебя — ты и такой и сякой, но все же слезай с этой бочки. Ты уже у нас не капитан. Слезай с бочки и не мешай нашим выборам! — А я думал, ты и вправду знаешь обычаи, — презрительно возразил Сильвер. — Тебе придется еще малость подождать, потому что я покуда все еще ваш капитан. Вы должны предъявить мне свои обвинения и выслушать мой ответ. А до той поры ваш черный чип будет стоить не дороже обычного камня. Посмотрим, что из этого выйдет. — Не бойся, обычаев мы не нарушим, — ответил Джордж. — Мы хотим действовать честно. Вот тебе наши обвинения. Во-первых, ты провалил все дело. У тебя не хватит дерзости возражать против этого. Во-вторых, ты позволил нашим врагам уйти, хотя здесь они были в настоящей ловушке. Зачем они хотели уйти? Не знаю. Но ясно, что они зачем-то хотели уйти. В-третьих, ты запретил нам преследовать их. О, мы тебя видим насквозь, Джон Сильвер! Ты ведешь двойную игру. В-четвертых, ты заступился за этого мальчишку. — Это все? — спокойно спросил Сильвер. — Вполне достаточно, — ответил Джордж. — Нас из-за твоего ротозейства расстреляют как собак и положат сушить я на солнце или выкинут в открытый космос. — Теперь послушайте, что я отвечу на эти четыре пункта. Я буду отвечать по порядку. Вы говорите, что я провалил все дело? Но ведь вы знаете, чего я хотел. Если бы вы послушались меня, мы все теперь находились бы на «Наследии Стивенсона», целые и невредимые, и золото лежало бы в трюме, клянусь громом! А кто мне помешал? Кто меня торопил и подталкивал — меня, вашего законного капитана? Кто прислал мне черный чип в первый же день нашего прибытия на планету и начал всю эту дьявольскую пляску? Прекрасная пляска — я пляшу вместе с вами, — в ней такие же коленца, какие выкидывают те плясуны, что болтаются в Монтрессорской петле. А кто все начал? Эндерсон, Скруп и ты, Джордж Мерри. Из этих смутьянов ты один остался в живых. И у тебя хватает наглости лезть в капитаны! У тебя, погубившего чуть не всю нашу шайку! Нет, из этого не выйдет ни черта! Сильвер умолк. По лицу Джорджа и остальных я видел, что слова его не пропали даром. — Это пункт первый! — воскликнул Сильвер, вытирая вспотевший лоб. — Клянусь, мне тошно разговаривать с вами. У вас нет ни рассудка, ни памяти. Удивляюсь, как это ваши мамаши отпустили вас в космос! В космос! Это вы-то джентльмены удачи? Уж лучше бы вы стали обычными ткачами… — Перестань ругаться, — сказал Морган. — Отвечай на остальные обвинения. — А, на остальные! — крикнул Джон. — Остальные тоже хороши. Вы говорите, что наше дело пропащее. Клянусь громом, вы даже не подозреваете, как оно плохо! Мы так близко к расстрелу, что сердце моё уже коченеет от пуль. Так и вижу, как болтаемся мы в железных оковах, на главной площади с кровавым дырками в грудях, а над нами кружат конриксы. А прохожие показывают на нас пальцами во время прогулок. «Кто это?» — спрашивает один.»Это Джон Сильвер. Я хорошо его знал», — отвечает другой. Ветер качает подвешенных и разносит звон цепей. Вот что грозит каждому из нас из-за Джорджа Мерри, Скрупа, Эндерсона и других идиотов! Затем, черт подери, вас интересует пункт четвертый — вот этот мальчишка. Да ведь он заложник, понимаете? Неужели мы должны уничтожить заложника? Он, быть может, последняя наша надежда. Убить этого мальчишку? Нет, мои милые, не стану его убивать. Впрочем, я еще не ответил по третьему пункту. Отлично, извольте, отвечу. Может быть, вы ни во что не ставите ежедневные визиты доктора, доктора, окончившего колледж? Твоему продырявленному черепу, Джон, уже не надобен доктор? А ты, Джордж Мерри, которого каждые шесть часов трясет лихорадка, у которого глаза желтые, как лимон, — ты не хочешь лечиться у доктора? Быть может, вы не знаете, что сюда скоро должен прийти второй корабль на помощь? Однако он скоро придет. Вот когда вам пригодится заложник. Затем пункт второй: вы обвиняете меня в том, что я заключил договор. Да ведь вы сами на коленях умоляли меня заключить его. Вы ползали на коленях, вы малодушничали, вы боялись умереть с голоду… Но все это пустяки. Поглядите — вот ради чего я заключил договор! И он бросил на пол металлическую сферу. Я сразу узнал её. Это была та самая карта сделанная из меди, с тремя красными крестиками, которую я нашел когда-то на дне сундука Билли Бонса. Я никак не мог уразуметь, почему доктор отдал ее Сильверу. Разбойников вид этой карты поразил еще сильнее, чем меня. Они накинусь на нее, как коты на мышь. Они вырывали ее друг у друга из рук с руганью, с криками, с детским смехом. Можно было подумать, что они не только уже трогают золото пальцами, но везут его в полной сохранности на корабле. — Да, — сказал один после того, как несколько раз покрутил её части и открыл карту, — это подпись Флинта, можете не сомневаться. «Н.Ф.», а внизу мертвый узел. Он всегда подписывался так. — Все это хорошо, — сказал Джордж, — но как мы увезем сокровища, если у нас нет корабля? Сильвер внезапно вскочил, схватив здоровяка за шиворот своей механической рукой. — Предупреждаю тебя в последний раз, Джордж! — крикнул он. — Еще одно слово, и я буду драться с тобой… Как? Почем я знаю как! Это ты должен мне сказать, ты и другие, которые проворонили мою шхуну, с твоей помощью, черт возьми! Но нет, мне незачем ждать от тебя умного слова — ум у тебя тараканий. Но разговаривать учтиво ты должен, или я научу тебя вежливости! После этих слов Джордж преодолел расстояние до дальнего угла по воздуху. — Правильно, — сказал старик Морган. — Еще бы! Конечно, правильно! — подхватил корабельный повар. — Ты потерял наш корабль. Я нашел вам сокровища. Кто же из нас стоит большего? Но, клянусь, я больше не желаю быть у вас капитаном. Выбирайте, кого хотите. С меня довольно! — Сильвера! — заорали все. — Окорок на веки веков! Окорока в капитаны! — Так вот что вы теперь запели! — крикнул повар. — Джордж, милый друг, придется тебе подождать до другого случая. Счастье твое, что я не помню худого. Сердце у меня отходчивое. Что же делать с этой черной меткой, приятели? Теперь она как будто ни к чему. Дик загубил свою душу, изгадил свою Библию, и все понапрасну. — А может быть, она еще годится для присяги? — спросил Дик, которого, видимо, сильно тревожило совершенное им кощунство. — Флешка без внутренностей! — ужаснулся Сильвер. — Ни за что! В ней не больше святости, чем в песеннике. — И все же на всякий случай лучше ее сохранить, — сказал Дик. — А вот это, Джим, возьми себе на память, — сказал Сильвер, подавая мне чёрный чип. Величиной он был с крону. Он был практически точной копией того чипа, который в своё время вручил покойный Слепой Пью не менее покойному Билли Бонс прямо у меня на глазах. На этом треугольнике была всего одна кнопка. Стоило мне на неё нажать, как перед мной появилась галлограмма всего одного единственного слова. И слово это было: «Низложен». Сейчас этот черный чип лежит предо мною, и по прежнему при нажимании на кнопку можно прочитать это слово, самое страшное для любого капитана, которое когда-то написал Джордж Мэрри для своего капитана. Так окончились события этой ночи. Выпив вина, мы улеглись спать. Сильвер в отместку за чёрный чип и попытку переворота власти в пиратской команде, назначил Джорджа Мерри в часовые, пригрозив ему простреленными мозгами, если он недоглядит чего-нибудь. Я долго не мог сомкнуть глаз. Я думал о том самом матросе, которого убил, и хоть он и был пиратом и сам убил как минимум одного матроса, но всё же я сам убил живое существо. Также в моей голове проносились мысли о своем опасном положении и прежде всего о той замечательной игре, которую вел Сильвер, одной рукой удерживавший шайку разбойников, а другой хватавшийся за всякое возможное и невозможное средство, чтобы спасти свою ничтожную жизнь. Он мирно спал и громко храпел. И все же сердце у меня сжималось от жалости, когда я глядел на него и думал, какими опасностями он окружен и какая позорная смерть ожидает его. Быть убитым собственными подчинёнными.