За час до рассвета

Мы ждём. Ночь расстилает над нами свое звёздное покрывало, укутывая в свои душные объятья развалины, которые мы до сих пор охраняем и пытаемся сберечь от них. Зачем? Мы давно перестали задавать себе этот вопрос. Мы делаем потому, что должны. Вы сладко подзаряжаетесь, зная, что я безмолвным стражем слежу за вашими хрупкими искрами. Спите, доверяя мне свои корпуса. Я не разрушу ваше доверие, я буду сидеть на высоком остатке дверей стены, зорко оглядывая окрестности и думая. Думая о чем угодно, кроме того, зачем мы здесь. Звёзды горят, наблюдая за нами, они всегда любопытны, всегда по-детски наивны. Я сжимаю в манипуляторе ставшим таким родным тяжёлый бластер, сижу на стене, одной, что осталась от того здания, сижу, свесив сервоприводы. Кто раньше жил здесь? Чьи души и искры погребены под этими желтоватыми развалинами? Снизу, под навесом спят остальные - мы вместе отряд разведчиков, отправленных сюда, чтобы, если эти руины ещё не захвачены, охранять их. Нас всего девять роботов, семь мехов и две фем. Мы уже не считаем себя напарниками, ощущая почти родственные связи. Мы - семья, недоношенные спарки этой длящейся долгие звёздные циклы войны, старающиеся понять, что такое счастье. Вы укутались в термоодеяла, обнимая друг друга, чтобы сохранить тепло. Вы беззащитно сопите обонятельными рецепторами, а я, как тень, слежу за всем происходящим вокруг. Пробежал по степи, недалеко от нас, киберзаяц, он, не останавливаясь, оглянулся на руины, чтобы через милицикл скрыться в сумраке душной ночи. Встали две луны, пока ещё неуверенно жёлтые, но уже мягко светящие на древние останки зданий. Я вздыхаю, не люблю, такую могильную тишь. Пусть лучше воет ветер, срывая тонкие пластинки металла, пусть грохочут колесами солдаты, пусть лучше воют сирены, чем будет стоять мертвое затишье, в котором не знаешь, откуда ждать врага. Тишина играет на руку всем, и тем, кто ищет, и тем, кто скрывается. Каждый может неосознанно выдать своих, просто слишком громко провентилировав. Я осматриваю то, что мы, собственно, охраняем. Остатки домов, обрушенные потолки, стены, обломки от огромных охристых камней, кажущихся в ночи серыми. Где ветер? Воздух отказывается входить в вентиляционные отверстия, до того душно. Хрипло крикнула где-то черно-угольная хищная птица со стальным острым клювом. Не люблю их, они хищники, но при случае не откажутся от падали... Они безвыходными стаями кружат над сражениями, с радостью слыша предсмертные стоны и хрипы, предчувствуя скорую трапезу. Противное зрелище. Если же еды не предвещается, они зоркими оранжевыми окулярами оглядывают окрестности, выискивая живую жертву. Кто-то из вас тихо застонал в перезарядке, я напрягаюсь и вглядываюсь в ваши фейсы, но лица снова беззаботны и беззащитны. Я сажусь поудобнее, на корточки, манипуляторами держась за стену перед собой. Тишь. Мертвый штиль. Бластер лежит рядом, он выглядит игрушечным в неверном свете двух лун. Я снимаю свой визор, чтобы дать оптике сощуриться от непривычного света. Как давно я последний раз давал окулярам отдохнуть от этой штуки? Не помню. Я не хочу, чтобы мне задавали лишние вопросы из-за одного только цвета моих зрительных сенсоров. В странно-охристых окулярах застыли мигающие искры звёзд, они отражают все небо с двумя лунами. В моей оптике навсегда застыло бесстрастное выражение, которое я научился надевать, как маску. Вдруг колышется тонкий сплав, издавая тихий, едва уловимый звон, я вдыхаю влажный воздух, который принес слабый уверенный ветер. Руины кажутся сказочными в бледном освещении ночи, светлые места пересекаются с непроницаемыми тенями, создавая эффект нарисованности, нереальности этого мига. Впрочем, происходящее давненько кажется мне лихорадочным сном во время болезни. Мой тягостный, тягучий бред. Никогда я не поверю в то, что все это случилось на самом деле... У меня была младшая сестра с милыми синими окулярами, добрые дани и опи. Мы жили в ярком весёлом городе, где каждый встречный здоровался с тобой. Продавщицы тайком угощали нас масляными леденцами и гладили по шлему. Мы завели собаку. Маленький щенок с мокрым обонятельным рецептором, черной оптикой, серыми крепкими лапами и длинным хвостом. Он при встрече радостно прыгал и лизал нас в фейс, прося погулять с ним и поиграть. Ты тихо смеялась, глядя на него. Твой смех был подобен музыке для моих аудио. Я мог слушать его вечно. Тебе тогда было лишь девять звездных циклов... Однажды ночью в дом ворвались огромные роботы с горящими алыми окулярами и мерцающими фиолетовыми знаками, меня придавило упавшим потолком, я не мог вылезти из-за повреждённых ног. Они подожгли дом, я в беспамятстве слышал ваши стоны... Огонь лизал фейс, когда я впал в стазис... Я очнулся от громких разговоров и тут же закричал, чтобы меня вытащили. Два незнакомых робота тут же подбежали ко мне и разгребли завал, один из них взял меня на манипуляторы со словами: - Легонький то такой, спи, мы отнесем тебя в безопасное место. Я не послушался его, но потом жалел об этом. Потому, что увидел ваши изуродованные тела... Застывшие окуляры, в которых навеки сохранится беспомощный ужас... Моя маленькая, разорванная на части сестрёнка... Я молча давился омывателем, вцепившись в серого автобота. Камнями мне перебило сервоприводы. Их пришлось ампутировать, так как невозможно было восстановить то месиво металла и небесно-голубой жидкости... Я плакал. Я долго плакал. Но скоро омыватель кончился, а в моей искре поселилась яростная ненависть к тем, кто убил моих родных... Я сам хоронил щенка с перерезанным брюхом и оторванными лапами... Я долго копал ему могилку. Шел дождь. Рядом стоял тот серый автобот, что вытащил меня из под завала. - Малыш, - это он меня так называет, - тебе помочь? Я отрицательно мотаю головой, сглатывая соленый желтоватый омыватель и поудобнее беря лопату. Наконец ямка готова, я беру его в манипуляторы, омыватель тут же выходит из под контроля... Я прикусываю губу, чтобы не закричать от боли, которую никак не могу успокоить. Серый автобот подходит ко мне и кладет руку на плечевой сегмент, ничего не говоря. Становится легче. Дождь усилился, я положил его в ямку и начал засыпать землёй... Через два звездных цикла меня приняли в отряд разведчиков. Так я познакомился со своей новой семьёй, такими же одинокими мехами и фем. Все они когда-то хоронили своих друзей и близких... Вместе было легче. Я трясу шлемом, отгоняя непрошенные воспоминания. Снова невольно оглядываю свои сервоприводы, которые мне тогда смогли заменить... До рассвета ещё час. Луны начали медленно опускаться за далёкий неясный горизонт. Гаснут далёкие звёзды. Я сижу на стене, все также поглаживая лежащий рядом и холодно поблескивающий бластер. Мы - разведчики. Все из нас научены быть незаметными и тихими, как муш. Каждый из нас готов отдать искру за других. Война покорежила жизни многих. Давно кончился весь жизненный запас омывателя. Теперь можно только пусто смотреть в ночное небо с болящей душой. Вскоре после щенка я похоронил и серого автобота. Его засыпало, когда он вместе со мной вытаскивал спарков из под ещё одного завала, он передал мне малыша и пошел проверить, всех ли мы оттуда увели, мы действовали вдвоём и забыли укрепить стены... Я слишком долго бежал, слишком часто падал по дороге, чтобы успеть прибежать в наше убежище вовремя... Его нашли. В дезактиве. Он прикрыл своим корпусом ещё одного спарка, который смог выжить. Вы ворочаетесь в сумраке, почувствовав дуновение мокрого ветра. За эти годы, которые я был разведчиком, у меня от долгих ночных походов улучшился слух, а потом я научился видеть в темноте, как кошка. Ветер не стихает. Это хорошо, он сдувает душные воспоминания этой ночи. Я должен был дежурить с другим мехом вместе, но тот днём намучился, перевязывая сломанную ногу одной из фем. Я уложил его в перезарядку, обещая посторожить один. Он улыбнулся уголками рта и тут же ушел в оффлайн. Спи спокойно, друг. Ночная тень будет охранять ваш покой. Разведчик, мечтающий стать диверсантом. Моя белая броня покрылась толстым слоем пыли, маскируя и без того незаметного меха. Я думаю. Я не могу понять, что такое счастье? Наверное, это когда смеялась сестрёнка... Я сжимаю кулак и стискиваю денты, чтобы не заорать от яростной я вновь нахлынувшей боли в искре. Чувствую, что сзади кто-то есть. Я оборачиваюсь и никого не вижу, но я знаю, что это тень серого автобота. Я улыбаюсь в темноту, зная, что он незримо улыбнется в ответ. Ветер доносит откуда-то тихую музыку гитарного перебора. Я замираю и прислушиваюсь. Звуки ласкают аудио, как и ее смех... Я вновь надеваю визор, слыша, как вы просыпаетесь. - Джаз, доброе утро! Медленно выкатывается звезда из-за горизонта, я легко спрыгиваю со стены и иду к вам.