Как Акио в Токио съездил

Помещение с огромной сценой. Практически нет людей. Только участники представления, работники и знакомые, пришедшие посмотреть. Генеральная репетиция. Наконец наступает очередь Акио выйти на пьедестал. Он как обычно уверен в себе, и у него нет никаких сомнений по поводу своей игры и строчек, что были выучены в мгновение ока. — Мой друг, с тобой долго расставанье было, — вот и прозвучала его первая фраза, — но вот и встретились мы вновь, — обратился он к другому актёру, — и ведь судьба пока не позабыла, как пила всё время нашу кровь, — произнёс он чётко, безошибочно и по тексту, да и с интонацией совсем не прогадал, — но разве повод для сомнений, зачем грузить себя сейчас? Не лучше поглощённым быть мгновеньем, и провести так мило сей тот час. — Конечно, друг, могли бы мы, но что-то не даёт покоя. С тобой почти что мы чужи, и нет уже того настроя, — пока всё шло просто идеально, и менеджер — привлекательная молодая девушка — показала удобрительный знак. — Из-за чего так беспокоен ты? Как будто всё иначе. Прошли те времена ужасной тьмы, и нет причин для плача, — Акио в тот момент полностью вошёл во вкус и как будто бы перестал играть. Он окончательно слился со своим персонажем. — Прости уж, времена ушли, теперь другими стали. Уже давно с тобой вдали, и дружбы стать мы забывали, — и что-то вдруг переклинило в голове у самопровозглашённого лучшего актёра Японии. Словно бы лишь в ту секунду он задумался о тех словах, что говорит сам и говорят ему. — Да хватит врать, прошу уж хватит. Всё так и было, будет и всегда. Несчастье нас уж точно не охватит, ведь мы с тобой почти что как семья, — Акио стал играть совсем по-новому. Нет, можно сказать, он перестал играть. Эти строчки вылились сами, прямо из его души. Ни единого подобного слова не было в сценарии. — Да сам ты врёшь, зачем скрывать, — неуверенно ответил ему другой актёр. Он находился в полнейшем замешательстве, ведь за всю его жизнь с ним не случалось ничего подобного, — всё кончено, прости, да будет так! — хоть над данной строчкой он и призадумался, но произнёс её чётко. Хотя это, однако, никак не изменило его настроя, — Акио, что это чёрт побери было такое?! — чуть ли не крича обратился он к нему, — сценарий поленился дочитать что ли? — Нет, я прочитал его. Да лишь странное нашёл я что-то. Он уж слишком пересекается с другим сценарием, — загадочно произнёс он. — Ну-ка, просвети меня, это с каким же? — с лёгкой издёвкой ответил ему парень, — это же ты у нас участвовал в сотнях пьес, не я. — Боюсь, ответ тебя разочарует. Сей сценарий как-то чересчур пересекается с тем, о котором и мне известно далеко не всё — недоговаривать и путать других уже вошло в его привычки, — я говорю о сценарии моей собственной жизни, — пафосно ответил он, элегантно сошёл со сцены и направился в сторону выхода. — Акио, ты не можешь уйти! — слегка на повышенных тонах заявила ему менеджер, — это генеральная репетиция, а у тебя довольно важная роль. — А как насчёт того, чтобы дать мне главную? Или я слишком хорош для неё? — съязвил он в ответ. — Не много ли на себя берёшь? И так немало главных ролей тебе доставались. Опустись уже с небес на землю. — Ходить слишком скучно, — покачал он головой, — мне всегда было суждено летать. — Ну так и улетай куда подальше, голубь хренов! — вот тут уже менеджер не сдержалась и натурально закричала, не понимая, к чему подобное может привести. — Так я как раз и собирался. Или что это было, благословление? — парень не получил никакого ответа, зато сам ехидно улыбнулся и с этой же улыбкой благополучно покинул здание. «Ну, — подумал он про себя, — может я и совершил ошибку, но я слишком уж крупная звезда, чтобы нечто подобное смогло подпортить мою безупречную репутацию и карьеру. Всё равно они найдут мне замену. Надеюсь. А хотя, какая мне разница? Я наконец-то свободен». Домой он шёл чуть ли не вприпрыжку, что не слишком-то ему было свойственно. Но всё же нужно понимать, что с самого детства он был связан рамками постоянных контрактов, репетиций, выступлений. А теперь у него получилось слинять хотя бы с одного из таковых. А может и со следующих точно. Он пока не задумывался об этом. Да и не собирался. Зачем ему сейчас это? Все его мысли были об одном — а что ему вообще делать дальше? Вопрос открытый и довольно сложный. Пусть Акио и был прекрасным актёром, но помимо этого умел делать… Мало чего, скажем так. Талантливый в актёрстве, а в остальном бездарным. Именно так его и характеризовали многие. Так что никаких хобби у него по сути и не было. Пойти куда-то с друзьями? А с какими тогда? Про друзей из средней школы он благополучно забыл. В старшей он был популярен, но там у него были одни лишь приятели. Были друзья актёры, никто не спорит, однако с ними он едва ли желал видеться после произошедшего. Всё же после подобного непрофессионального поведения отношение к парню могло испортиться у многих, а слухи об этом уже наверняка разошлись. В общем, вариантов было мало. И вдруг он подумал: «А почему бы мне не устроить себе отпуск? Денег накопил немало, да и свободой не обделён. Тем более июль уже, никакой школы». Мысль-то светлая посетила его сине-красную голову, да вот только он до сих пор не понимал, куда ему хотелось бы отправиться. К слову о голове. Ему в тот же самый день надоел его цвет волос. Да, тот самый цвет, который он выбирал так тщательно. Но что поделаешь? Кризис у человека, и ни на такое некоторые пойдут. Так что в тот же вечер он отправился в парикмахерскую и попросил покрасить его в… А пусть уже это останется загадкой. И вот он всё думал о своей поездке: «можно, конечно, слетать в штаты, но что я там не видел? Азия? Да к чёрту её. А вот в Европу было бы неплохо. Хотя, выступать во Франции было не слишком-то приятно.» Вдруг его осенило: «Токио. Чёрт, как я мог забыть» — ударил он себя по голове — «Он уже наверняка заждался меня там. Небось каждую ночь обо мне вспоминает. Интересно, они с Макото на одной кровати спят?». Абсолютно ничего не мешало ему поехать прямо на следующий день. Оставалось собрать вещей (большая часть которых — одежда) и купить билеты. Всё это Акио сделал ещё вечером, так что утром, хорошенько выспавшись, отправился на станцию. Почувствовав себя богачом, парень заказал такси, в котором с удовольствием проехался, слушая музыку и прихорашиваясь в зеркале. Таксист ему попался, скажем так, с приколом. — Неужели на встречу с парнем едите? — повернулся к нему водитель и подмигнул, — а то так волосы укладываете и пылинки с рубашки стряхиваете. -Ну, как вам сказать, — едва заметно усмехнулся он, — может вы и правы. Акио никогда не отличался особенной пунктуальностью и в принципе имел некоторую страсть к внезапным появлениям, но вот на экспресс ему уж никак не хотелось опаздывать. Поезд шёл всего два с половиной часа, так что примерно к полудню он уже должен был оказаться в столице. Проведя на станции каких-то минут пять, парень зашёл в вагон и занял чуть ли не первое место, которое увидел. Ему было всё равно, как много людей сядет рядом с ним. Он был уверен, что он лучше каждого из них, поэтому поводов для беспокойства попросту не было. У него также была интересная манера постоянно всё выкладывать в инстаграм. Немного по девчачьи, возможно, но любил он так делать, что с него взять? Выкладывал еду, виды, но чаще всего себя. И фотка в такси, и на станции, и вот теперь в самом экспрессе. Рассматривает себя, любуется, как вдруг чуть ли не визжит про себя: «это что, прыщ?!». Он ненавидел прыщи. Даже самые мелкие, едва заметные. От одного их вида ему становилось противно. Благо он додумался взять с собой тоналку. Да не просто взял, а положил в карман со всем самым необходимых. Это более чем на него похоже. Выйдя со станции, он поймал себя на мысли, что плохо понимает, что ему нужно делать. Когда Акио ранее бывал в Токио, ему всегда помогали менеджеры и прочие лица, так что ему оставалось лишь следовать за ними. Картами он плохо пользовался и в местном метро почти не ориентировался. Да что уж там, и в Осаке он нередко не мог найти верные пути. Шатался где-то по захолустьям и заходил в бесконечные тупики. Зато ему всегда было весело. А ещё у него всегда был топографический кретинизм. Память работала лишь на запоминание строк из пьес, не более. Но не мог же он там вечно стоять, верно? Да, не мог, поэтому пошёл в направлении метро. Кое-как до него добрёл, а вот куда ехать было для него загадкой. Конечно, чисто гипотетически он мог бы позвонить или написать своему другу, но разве он бы стал так делать? Нет, эффектные появления — это просто всё для Акио. И если можно сделать сюрприз, то он его сделает. А тут сюрприз мог получиться грандиозным. Акио не имел ни малейшего представления, куда должен был направляться. Сначала он подумал, что у фотографий парочки может быть геопозиция. «Отключили, гады» — подумал он. Затем появилась идея связаться с Ясуо. «Нет, тогда сюрприз будет неполноценным». Может Такаши когда-то указал свой адрес в переписке с ним? Опять промах. В общем, Акио находился в полнейшем замешательстве. Однако это не мешало ему сделать то, что он так любил — ехать в неизвестном направлении и выйти на станции, чьё имя ему придется по душе. Именно так он и сделал, покинув метро на станции под названием «Роппонги». Как позже выяснилось, она располагалась в районе Минато — в одноименном районе Осаки и располагалась бывшая школа Такаши и Макото. Акио вдруг стал терять всякую надежду, как вдруг понял, что он — полнейший идиот. Парень, который был в состоянии разузнать практически всё про жизнь лучшего друга: от взаимоотношений до местонахождения, теперь не может узнать, где он живёт. Звучит как-то глупо, не так ли? Находить всю эту информацию ему всегда было не особенно сложно, плюс ко всему, у него было немало, если можно их так назвать, сообщников. Его знакомые были готовы помочь ему за банальную возможность хоть немного пообщаться с ним. Да, Акио действительно был популярен. Не настолько, конечно, как он себе воображал, ведь едва оказавшись в Токио, он стал сразу же высматривать билборды с собственным лицом и был крайне шокирован, не обнаружив их, но в то же Осаке его знали очень и очень многие люди. И примерно через минут двадцать Акио уже знал, куда им нужно направляться. Пока он спокойно попивал купленный чай, его помощники узнали всё необходимое: по фоткам, некоторые из которых были сделаны в квартире, соответственно можно было узнать место по виду из окна, по геопозиции, которую Такаши иногда оставлял на фотографиях (на многих, но ни на одной, сделанной дома), и даже по звукам из голосовых сообщений. Скажем так, от подобной сделки с Акио остались в плюсе все — он сам и те, кто ему помогли. И вот он уже с радостью направился в сторону столь желанного дома. Но не на метро или такси. Парню захотелось пройтись. Да, идти было объективно немало, а ему так особенно, ведь он часто останавливался, заходил в магазины, любовался видами, разговаривал с прохожими, но тем самым он обеспечил себе потрясающую возможность получше ознакомиться с Токио. Акио любил большие города, но Осака никогда не была для него достаточно большой. Токио же по-настоящему завлекал его своими невероятными масштабами и сложноустроенной инфраструктурой. Однако, стоит заметить, в столице он практически не путался и шёл довольно точно по необходимому маршруту. Всё-таки город этот крайне удобен для передвижения. И всё же парень нашёл этот дом. Был он удивительно высоким и огромным. Куда выше, чем предыдущий дом его лучшего друга. Да и жил на сей раз он также выше — не на четвёртом, как раньше, а на двадцать втором. Да, даже эту информацию получилось выведать. Если честно, сам Акио не до конца понимал, как у них это получилось. Ах эти минуты ожидания чего-то. Это волнение, лёгкий стресс. Неизвестно, ждёт катастрофа или праздник. Но это так влечёт и интригует. Именно так и думал он, уже поднимаясь по лифту. Акио не было свойственно нервничать. Пусть в какой-то степени это была маска, но он все свои тревоги всегда держал в себе. На сцене, даже при дебюте, никто не мог увидеть ни намёка на сомнения в его действиях, голосе и взгляде. Что что, а глаза его всегда отражали лишь определённость, точность, уверенность. А ещё они были просто прекрасны. Но когда дело касалось Такаши, то порой Акио слегка выходил из образа. Всегда ему было страшно сделать что-то не так. За их с Такаши дружбу он цеплялся, как на самых страшных американских горках, потому что знал, что кроме него не знает ни одного человека себе ближе. Он любил его. Так любил, как не любил других своих друзей. Так любил, как не любил своих родителей. Так любил, как не любил даже самого себя. «Эх ты, Акио, совсем расклеился. Не видел его полгода, а слёзки-то пробиваются на глазах. Чёрт, Такаши, ты такой один. И других мне не надо» — всё думал он про себя за несколько минут до встречи. Как бы мило и прекрасно это всё ни было, и как бы Акио не пытался распланировать их диалог вплоть до мельчайших деталей, реальность всё же его разочаровала. Вообще редко всё идёт так, как этого мы желаем. Он же не мог понять этого до сих пор. Из квартиры семьи Ивамото стали доноситься странные и очень громкие звуки. Гитара. Электрогитара. — Чёрт, какие-то знакомые ноты, — Акио заговорил сам с собой, уже находясь у двери в квартиру. В принципе, делал он это не столь редко и абсолютно никого не стеснялся, — так, а что там по тексту. — But I'm a creep, I'm a weirdo. What the hell I'm doing here? — услышал он мягкий и высокий голос, такой знакомый и родной. — Такаши, блин, я думал ты изменился, а самооценка-то такая же. Но знаешь, Макото действительно в какой-то мере special, — да, он до сих пор говорил это всё вслух, — постучаться или дослушать? Тяжело. Ну, надеюсь других их песен не будет, а то совсем депрессняк начнётся, — к его счастью, сей концерт по правде закончился на этой песне, — ладно, постучусь, что мне теперь терять, — и ещё минута томительного ожидания. А ещё едва слышные звуки прямиком из квартиры. Благо слух у Акио был тонким. — Кто мог к нам прийти сегодня? — Не знаю, курьер какой. Ты не заказывала ничего? — Да нет, вроде всё в следующем месяце прийти должно. — Чёрт, открою сейчас, значит, — как-то слишком уставше сказал парень. Вот она, столь долгожданная встреча. Прошло больше полугода с тех пор, как эти двое в последний раз видели друг друга. Но оба они прекрасно понимали, что тот раз уж точно не мог быть последним. Парни стоят и не говорят ни слова. На лице у Такаши неподдельный шок, а Акио же лишь мило улыбается. — Да так, Макото, ничего важного, — и он действительно закрывает дверь, — ой, а можешь ещё нож принести, — всё это было прекрасно слышно снаружи. — Нож? Для чего? — она совсем его не понимала. — Ты принеси, принеси, — его голос звучал так сладко, — он точно понадобится, — проходит около минуты, и всю ту минуту Акио стоял и ждал, какое же представление ему сейчас покажут. Но он был не на шутку доволен. Не хотелось ему этих обнимашек, визгов и прочих банальностей. Уж слишком он любил смотреть всякие шоу. И даже не сомневался, что такое ему сейчас продемонстрируют, — принесла? Что ж, открываю. — Ах ты чёртов гад! — чуть не закричала на него девушка, — актёришка второсортный! — И я рад тебя видеть, мисс совершенство! — по-театральному ответил он. — Да что ты, да ты! — у неё просто не хватало дыхания. Девушка подняла нож к небо, медленно опустила его и побежала в сторону парня. Тот же, в свою очередь, мигом направился в сторону дверного проёма. — Ну что, дошутились? Выйти-то могу? — через какое-то время донесся голос парня. — Да-да, выходи, — подозвал его Такаши, — да ты псих, тебе никто не говорил? — Знаешь, мне говорили столько всего, столько приятного и приторно-сладкого, что я стал слушать лишь это. А критика… Исходит лишь из зависти. — К тебе-то зависти? — усмехнулся он в ответ, — разве что зависть по отношению к твоим бесконечным запасам краски для волос. Только на этот раз скучно как-то. Чёрный? Не шутишь? Это что у нас, возвращение к истокам? — Да нет, лишь на тебя хотел я быть похожим, — и Акио всё продолжал улыбаться. — Ты? На меня? Да и мы так почти что копии друг друга, — Такаши потянулся в карман и достал от туда телефон, — посмотри, — он подал его ему с выключенным экраном, — смотришь на себя, а видишь лишь меня. Вот так оно и происходит. — Странный у вас юмор. И сами вы странные, — сказала Макото, выглядывая из-за угла. — Ты там прячешься что ли? Неужели я такой страшный, — с отвращением к самому себе произнёс парень, — это я тебя бояться должен, знаешь ли. — Радуйся, что я до сих пор не убила тебя. — Да вообще, праздник у меня по сему поводу. Вот даже к вам решил приехать, — он сделал небольшую паузу, — Слушайте, вам эта ситуация ничего не напоминает? — они оба не поняли, к чему же он клонит, — ну как, напрягите память. Вы так мило сидите вдвоём, Такаши поёт, и вдруг прихожу я и прерываю вас. Интересно, а часть между песней и моим появлением такая же? — парень ехидно усмехнулся, — не помешал ли я вам вновь? — Помешал! — натурально закричала девушка, — опять, понимаешь, опять! — Она всегда такая нервная? — Акио ударил друга плечом. — Да нет, только в твоём присутствии разве что, — Такаши даже никогда особо не обращал на это внимания. — Неужели я правда ей столь противен? — парень стал изображать плач, — за что ты не взлюбила так меня, покуда одну лишь я любил тебя? — Попробуй ещё полюбить такого, — как будто сплюнула она. — А что же, я же полюбил, — ехидно ответил Такаши. — Вот это страсти, друг, что ещё такого скажешь? Любой твой комплимент подобен звукам арфы, как с небес. И словно ангел… — Ну всё, всё, прекращай, — парень ударил его в плечо. Точно также, как ему это вечно делал Райден, — заигрался ты. Давно на сцене что ли не был? — Ну как сказать, всего вчера там был, — и вдруг Акио вспомнил о том дне, — да лишь не буду больше. — Тебя уволили? Ну наконец-то! — так радостно произнесла Макото. — Перебарщиваешь, — тут же отрезал Такаши. — Нет, он заслужил. — И чем же? — Да всем. — Тем, что я лучший актёр Японии? — Тем, что играешь не только на сцене, а всегда, — это прозвучало грубовато из её уст. — В какой-то мере ты права, — и неизвестно, была то правда, иль игра, — но давай о оставим все разногласия позади. Послушай, мы оба любим одного и того же человека. Так почему же мы никак не можем ужиться? — Я… я не знаю, — Макото сама от того слегка смутилась, — ты неплохой парень, п просто… — Ревность! — Акио чуть не подскочил на месте, — конечно, как я сразу не понял! — Да даже не смешно уже, — довольно спокойно ответила ему девушка, — и актёр ты неплохой, соглашусь, но переигрываешь. Ладно уж, почему же ты не выйдешь больше на сцену? — Перегнул. Может выйду. Может нет. Тут как монета ляжет. А кто её подбросит? — он задал риторический вопрос, — правильный ответ — судьба. Мне надо просто подождать. И отдохнуть. А то вечный стресс этот, забитый график. — Из-за которого ты не смог провести со мной ни минуты на каникулах, — с обидой в голосе сказал Такаши. — А он ещё и дуется. Мда, — своими словами он всех озадачил, — да нет, не подумайте, я просто шучу. Опять. Такой стиль общения, вы же знаете. Но ты сам подумай — выступление за выступлением, бесконечные репетиции и встречи. Когда бы я успел? — И ни дня свободного? — Ни мгновенья. — Я знаю. — На том и порешим, не так ли? — Да. — И вы так помирились, правда? — шокировано смотрела на них Макото, — да уж, как с Райденом ты быстро мирился, так и с Акио теперь. — Не теперь, а всегда, — ответил он ей. — Ну слушай, как-то ты даже по зубам мне дать желал, так что… — парень припомнил ему случай, произошедший в парке, — но в общем-то да, миримся мы довольно быстро и спокойно, — Акио ещё раз осмотрел Такаши и Макото, взглянул куда-то вглубь квартиры и наконец задал вопрос, что всё время томился на его языке, — ребят, а может я зайду в вашу скромную обитель для начала. — Ой, правда, что ж ты на пороге всё стоишь, — рассмеялся Такаши, — ничего не напоминает, — кинул он взгляд на девушку. — Да, было как-то такое. Ну что ж, проходи, не стесняйся. — А как же «будь здесь, как дома»? — поиздевался над ней гость. — Нет, это место никогда не будет для тебя домом. — Как грубо. — Заслужил. — Допустим… — протянул он, — ну, показывайте. Квартира была огромна, по-другому и не скажешь. Довольно нетипично для Японии и Токио в частности, где многие привыкли тесниться. А ещё спать на футонах. Всё это было не для семьи Ивамото-Тамура. Где же третья фамилия — фамилия девушки Ясуо? Что ж, они обвенчались. Фамилии осталось две. И то, возможно, ненадолго. Квартира была слегка похожей на студию. В ней кухня была связана с остальными комнатами, и прочие перегородки отсутствовали. Выполнена она была современно, преимущественно в белых оттенках. Зал был просторным с огромным диваном и панорамными окнами, с которых открывался захватывающий вид на Токио. Кроме зала также была общая комната Ясуо и его девушки, также общая у Такаши и Макото и кабинет, в котором работал старший в семье. Каждая комната была просто огромна, не слишком забита мебелью, и везде было немало свободного пространства. Всё это рассказали Акио его друзья, а что-то он понял сам. Но об одной комнате не было сказано и слова. — А там что, не подскажите? — так официально обратился он к ним. — Это… не будем об этом, — неловко рассмеялся Такаши, — пойдём-ка лучше посмотрим. — Нет уж, друг ты мой сердечный, от темы попрошу не уходить. А может ты мне скажешь? — обратился он к девушке. — Да как тут, что тут, ну… — она тоже слегка замешкалась. — Выдаёте свою нервозность, так нельзя. Такаши, ты чего, я же учил тебя актёрству. Никто не должен знать, что ты на нервах, даже ты сам, — он сам спокойно подошёл к той комнате, — ну-ка, и что же там у нас? — парень открывает дверь и видит… Ничего особенного. Комната, похожая на кладовку, максимум метр, а то может и того меньше, в ширину. Зато довольно длинная. И по бокам её висят гитары. Три штуки. Для Акио они, естественно, не были известны. Кроме разве что одной. Той акустической, на которой Такаши как-то играл перед ним. Одна другая была электрогитарой, вторая — басовой, — ну, и чего ж тут скрывать? — Просто коллекция какая-то скромная пока… — Зато уже есть комната! — энергично ответил Акио, — слушай, а ты не на этой ли сейчас играл? — указал он на чёрно-белую гитару? — Да, на ней. — А когда ты её успел спрятать? — Пока оставил вас двоих наедине, — парень покивал головой в ответ, — ну, может пройдём к нам в комнату? — Нет, мне это не кажется хорошей идеей, — Макото отдёрнула его за рукав. — Да, едва ли там будет удобно, — Акио не дал сказать парню, — одна только кровать. Двуспальная кровать. Вполне большая. И вы в одной комнате. Детишки, а вам сколько вообще? — с издёвкой произнёс он. — Ах ты! — замахнулась на него Макото, — он ещё и над этим шутить будет. — Погоди, а возраст согласия у нас какой?! — чуть не закричал Такаши. — Ты чего такое… — Макото, ответь же мне! — он нервно схватил её за плечи, а после медленно перевёл свой взгляд на Акио и подмигнул. — Забавно, — прозвучал лёгкий смешок, — всё же мои уроки не прошли даром. — Дурак ты, — теперь уже Макото ударила своего парня в плечо, — и шутка несмешная. Ладно, раз не у нас в комнате, так может в зале. — Да, пожалуй, — оказавшись там, Такаши тут же решил задать вопрос своему другу, — как ты добрался вообще сюда? — На экспрессе. — А почему же не на самолёте? Денег-то хватать должно. — Экспресс и так довольно быстрый. Да и ждать меньше его, чем самолёт. — А частный ты себе позволить не можешь? — ехидно улыбнулся он, — ты же у нас лучший актёр в Японии. — Пусть лучший, зато не все ещё это признали. — И уволили тебя, — съязвила Макото. — Я ушёл оттуда сам, — он тут же нашёл, что ответить, — есть ли у вас что-нибудь интересное, что вы желаете мне поведать. — Да так и не скажешь, знаешь ли… Ну, я в горах недавно побывал, — неловко произнёс парень. — И века не прошло, как ты исполнил сей свой план, — с этими горами он уже давно успел ему надоесть, — и как тебе? — Свободно. Красиво. А ещё холодно. — А ты не была с ним, Макото? — Я? Нет, у меня свои дела были. — Те же самые дела, что и раньше? Неужто ты… — Нет, я изменилась. Никакой больше продуктивности. И слово само я теперь просто ненавижу. — И чем же ты теперь занимаешься? — Всем тем, чем пожелаю. Вот клубу, например, уделяю немало внимания. — А можно как-нибудь послушать вас? — поинтересовался Акио. — Ты сам-то надолго вообще здесь? — спросил у него Такаши. — Посмотрим. Может на день, а может навсегда. Держат в Осаке меня лишь воспоминания, и ничего более. — Так может мы куда успеем сходить? — вдруг предложила Макото. — Возможно, — ответил ей Акио, — но для начала я бы поел. А ещё отдохнул. Может на гитаре бы поиграл. — Ты же не умеешь, — уверенно ответил его друг. — Ну ничего, научите, — улыбнулся парень в ответ. Через пару часов должен был вернуться Ясуо, и к этому времени они планировали ужинать. Раз у ребят было какое-то время, то Такаши и Макото действительно решили немного поучить Акио играть на гитаре. Если быть точнее, то на акустике. — Чёрт, она тяжёлая какая-то. — А пальцам левой руки точно должно быть так больно? — Бенд? Это что ещё такое. На кошачий визг похоже. — Слайд, говорите. Может и освою такой. Подобные комментарии звучали всё время, пока он учился столь сложному делу. Акио в принципе не любил молчать, а комментировать всякое, особенно собственные действия, было одним из его самых любимых занятий. Получалось у него, в общем-то, плоховато. Как и почти что всё, за что он брался. — А вдруг тебя как-нибудь попросят исполнить что-нибудь на гитаре в пьесе там какой или фильме? — Такаши знал, как правильно на него подействовать. — Говоришь, у этого навыка может быть применение для актёрства? — загадочно посмотрел на него Акио. И заиграл в тот же момент. Заиграл лучше, чем играл до этого, причём значительно. Настолько хорошо, что это даже поразило ребят. — Это что такое сейчас было вообще? — удивлённо поинтересовалась Макото. — Если я сам всё правильно понимаю, то ему было лень стараться, покуда он не понял, что сможет использовать это умение, — девушка продолжала смотреть на него ошеломлённо, — да, он странный. — Зато гениальный. — Нет, просто ленивый, — сдерзил Такаши в ответ. И затем пришли Ясуо и его девушка. Звали её, к слову, Шизука. Имя ей определённо не подходило, ибо спокойствие в ней и не наблюдалось. Она была гиперактивный, крайне общительной, и пыталась казаться излишне милой. Все эти прозвища и приторность речи успела надоесть Акио всего через полчаса. — Как вы её терпите? — спросил он у парня, когда ужин уже подошёл к концу. — Кого? Шизуку? — Да-да, её, — нервно отвечал он. — Ну, она не сахар. — Да как сказать, — усмехнулся Акио, — наоборот, она уж слишком сладкая. И слава богам, что у вас двоих отношения адекватнее, чем у них. — Ну, с Макото пусть у нас всё не идеально, и порой возникает проблемы, но как-то всё же уживаемся. — Зато как я приехал, так со мной решил поспать. — Придурок ты, Акио, — улыбнулся он в ответ. — Придурок, которого ты так долго терпишь. — И продолжу терпеть, покуда ты не мне не наскучишь. — То есть навсегда? — Да, навсегда. На следующий день они пошли играть в настольный теннис. Акио в очередной раз подтвердил, что практически ничего в этой жизни не умеет. Играл он примерно раз третий в жизни, но это совсем не ощущалось. Отнюдь, он играл хуже любого новичка. Такаши был очень хорош в пинг-понге. У него было немало практики в Токио, ибо в школе как раз стояла парочка столов. Он мог в одиночку обыграть их обоих. Нельзя сказать, что Макото была плоха. Нет, совсем нет. Просто не дотягивала до его уровня. Пусть и практики в своё время было побольше, чем у парня, но он вновь её обошёл. Девушку же это, наконец, никак не задевало. И на сей раз Акио не мог обойтись без своих комментариев: — Да как в теннис этот чертов играть? Мяч вечно не так летит. А это что, сопля? Стоп, это тебе очко? Да как это возможно вообще? Да я глупее правила не слышал! Ой, у меня тоже получилось соплю сделать? Нет, нет, нормальное правило, пойдёт. Подожди, я не был готов к подаче. Чёрт, не считается, муха пролетела перед глазами. Нет, ну это глупость. Пусть им было весело, но парень сильно лучше играть всё равно не стал. В тот же день они также направились в караоке. — Знаешь, Акио, мне вспоминается тот раз, когда мы все были на репетиции к рождественскому концерту, — обратился к нему Такаши, когда они уже были там. — И что же там было такого интересного? — То, что ты также пел. Расскажи-ка побольше об этом. — Любой актёр высокого класса должен уметь петь, — высокомерно, задрав голову, ответил он. — А на роль диснеевской принцессы пробы пройти не желаешь? — слегка поиздевался над ним парень. — Из меня получилась бы неплохая Ариэль. — Если бы ты оставил тот цвет волос, то точно. Да и имена у вас похожие. — Только вот характеры разные, — добавила Макото. — Зря вы так думаете, — перебил их Акио, — вот вы, простаки, не понимаете искусства кинематографа. Если для вас я и она такие уж разные, то это лишь доказывает то, что вы… — Да заткнись ты, Акио, — одновременно сказали они. Но без агрессии, а по-особенному, по-доброму. Так пролетела ещё неделя. Такаши и Макото показали ему Токио, отвели в музеи, да и в Акихабаре они также каким-то чудом оказались. Была идея съездить в Осаку, но ребята всё же решили слегка приберечь свои деньги. Они посетили разные кафе, прошлись по тем улицам, к которых их случайно приводил Акио. В общем, им однозначно было хорошо вместе. И вот парню поступает звонок рано утром, на которой он неохотно отвечает. — Акио, это ты? — услышал он знакомый женский голос. — Да, менеджер-сама, вы что-то хотели? — с лёгкой издёвкой ответил парень. — Прошу тебя, вернись, — звучала она так, словно умоляла его. — А что, не столь хорошо без меня та пьеса прошла? — Ужасно! — чуть не закричала девушка, — худшая пьеса в моей жизни, — она сделала небольшую паузу, — вернись, молю тебя. — А что мне будет за это? — он притворился, что заинтригован. — Крупные контракты, более свободной график, главные роли! — Да было всё это, было. Да нет, обещания только были, что это я. А они хоть раз исполнились? — Акио, послушай. Я работаю с тобой уже семь лет. Мы оба стали известны благодаря другу другу. И я уверена, что без меня ты и сам добился бы огромных успехов. Но вот я без тебя… Я была бы полнейшим ничтожеством. — Ммм, возможно и так, — она уж точно не хотела, чтобы он соглашался с этим, — но и я без вас едва ли стал бы той звездой, так что. — Так что? — в нетерпении спросила менеджер. — Я вернусь. — Ура! — она уже готова была завизжать, но парень её перебил. — Но лишь при условии, что график мой однозначно будет свободнее. — Да, да, обещаю, клянусь! Всё будет, всё лишь для тебя! — Слышал я это, слышал. Ну что же, увидимся в Осаке. — Постой, Акио! — но он уже сбросил. — Не в Осаке, значит, — сказал он это вслух, — как я и думал. Но сроки уже объективно поджимали. Возвращаться нужно было со дня на день. Парень же решил не ждать. Собрал вещи и втихаря хотел уйти с самого утра. В его родословной едва ли были шиноби, и потому у него не получилось сделать всё настолько тихо, насколько он этого желал. Его всё-таки спалили: — Чёрт, Акио, ты куда собрался, — сонным голосом спросил Такаши. — Да так, знаешь, прогуляться… — неловко ответил он. — Уезжаешь, да. — но парень всё сразу же понял, — давай не будем будить Макото. Поговорим на площадке. — Давай на балконе подъезда. Так драматичнее. — Твои желания никогда не перестанут меня поражать. И они правда вышли на балкон. — Знаешь, тот факт, что ты покидаешь нас, — только Такаши хотел начать свой бесконечный монолог, как Акио тут же жестом попросил того не продолжать. — Я знаю, что ты скажешь. Да и ты знаешь, что скажу я. И от этих длиннющих речей все уже давно успели устать. Как они вам с Макото до сих пор не надоели? — Потому что в них весь смысл. — Нет, друг, смысл не в них. Порой одним словом можно сказать больше, чем сотней. — Ну попробуй. — Увидимся. — И всё? Как-то слабенько, — слегка рассмеялся парень. — Но я же знаю, что мы увидимся. И скоро. — Как это скоро? — смутился он. — Не волнуйся, узнаешь, — как всегда, Акио звучал достаточно загадочно, — ну что, может есть какие попутствующие слова? — Ну, что там сказать можно. Без длинных речей, говоришь? — он кивнул, — тогда и не смогу сказать ничего. Ну там ногу сломай. Так ведь вам говорят. — Что-то около того. Да. Может ещё что-то? — Живи в удовольствие, — Такаши посмотрел ему прямо в глаза, — да, наслаждайся моментом. Я вижу, что ты напряжён, пытаешься всё успеть. Остановись. Посмотри по сторонам. Не так, как ты это делаешь. Спокойно. — Интересный совет. Читаешь ты меня, как книжку открытую. Как-то грустно даже, — они оба решили немного помолчать, — береги её, — сказал через какое-то время Акио — ох, как банально-то, да? Мне, знаешь ли, тоже это клише надоело. Но как же оно сейчас подошло, — звучал он крайне довольным. — Да, ты прав, — усмехнулся парень, — буду беречь. — Ты знаешь, судьба у неё непростая, и она через столько перемен проходит. Будь с ней. И пусть она будет счастливой. — И ты будь, — Такаши резко поднял на него взгляд и поймал его улыбку. — Только лишь с тобой, — Акио протянул ему кулак. — Тогда и будем вместе. До конца, — Такаши наконец ответил на его жест. Парни ударились кулаками. Парень вернулся в Осаку. Ненадолго, как он и думал. Его менеджер предложила ему переехать в Токио для поиска больших перспектив. Акио охотно согласился. Однако менеджер всё равно попросила его отработать ту пьесу, что он пропустил. Отработать его последнюю пьесу в Осаке. На сей раз он не вносил никаких изменений и играл чётко по сценарию. Но всё же попросил слегка видоизменить концовку его сюжетной линии. Она не была центральной, оттого режиссёр, хоть и неохотно, но согласился. И вот, Акио выходит на сцену, понимая, что не выступит на ней ещё довольно долго. Ему не было грустно, он не особенно радовался. Это — лишь очередная перемена в жизни, к которой он скоро привыкнет, и также скоро она ему наскучит. Как может наскучить практически всё в его жизни. Всё, кроме времени, проведенного с другом. С лучшим другом. Последние строчки Акио на сцене Осаки звучали так: — Мой друг сердечный, с тобою будем навсегда, и в час тяжелый, в миг беспечный, не быть врагами никогда. Овации. Но ему плевать. Такаши увидит его выступление. Лишь это имеет значение.