time to grow up

      Когда утро начинается с того, что ты падаешь с кровати и больно бьёшься затылком о пол — день наверняка будет не самым лучшим.       Томми простонал и наощупь стянул с кровати одеяло, предпочитая продолжить лежать на полу, а не делать над собой немыслимое усилие. Он ещё и вчера знал, что сегодняшний день ему не улыбнётся, но не представлял, что это начнётся с первых же секунд пробуждения.       Он нехотя приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на настенные часы и крайне тяжело вздохнуть. Восемь утра, твою мать. Кто вообще в восемнадцать лет в здравом уме встаёт в восемь, когда ему никуда не надо вплоть до вечера?       Идиотизм.       Саймонс хотел повернуться на бок, чтобы было удобнее лежать, но и это ему не удалось. Он ударился головой о ручку прикроватной тумбочки и громко проныл, окончательно садясь на полу и потирая ушибленное место. Так отвратительно и плохо сразу же с утра, будто он всё везение потратил на глупые видеоигры и жизнь решила отыграться на его физическом состоянии.       Томми нехотя поднялся и оставил одеяло валяться на полу. Так плевать на него было, честное слово.       Он облокотился плечом о ближайшую стенку и потёр глаза руками и недовольно пробурчал себе под нос что-то едва ли членораздельное. Саймонс ещё и лёг спать часа в три ночи, явно не позже — лёг он в кровать, конечно, примерно в час, но это вообще ничего не значило. Рой мыслей и волнений в голове держал его в напряжении слишком долгое время перед сном, а затем его просто вырубило.       Успокаивало только то, что Томми не один такой. Многие перед сном ворочаются и не могут уснуть, тем более подростки. Где-то на подкорке сознания это действительно утешало, но не более того.       Ему сегодня предстояла просто омерзительная и поганая рутина.       Целиком и полностью вычистить квартиру, закупиться хоть какими-то продуктами, встретить на вокзале Ранбу, а затем поселить и обустроить этого несносного бедолагу у себя. И, если бы у Томми такой день возник пару месяцев назад, он бы даже не вякнул и летал, будто бы на крыльях. В хорошем смысле не находил бы себе места от того, что его лучший друг переезжает в Брайтон из своей тупой Америки. Даже не заставлял его побыстрее искать собственное жильё и довольствовался бы мирным забавным соседством.       Но это было два месяца назад. А вот сейчас…       Саймонс готов был рвать и метать. Да, Марк будет жить у него, пока не найдёт себе квартиру, и это просто вымораживало. Томми ненавязчиво пытался сплавить его на голову Туббо, но тот слишком хорошо знал Саймонса, а поэтому придумывал миллион отмазок и всячески отнекивался. Шутил о том, что им было бы полезно пожить вместе — может, чего из этого и получится.       «Особенно после его недавнего каминг-аута», — добавлял Смит, за что получал сильный звонкий подзатыльник и возможность лицезреть красное, словно помидор, лицо Томми.       Маленький негодник, блять.       Они с Саймонсом не так давно напились, и тот на хмельную голову признался Тоби, что он чувствует к Ранбу нечто странное. И, стоило отдать должное: Смит хоть и шутил над Томми, но Марк до сих пор был ни о чём не в курсе. Да и вообще всегда был открыт для обсуждений и разговоров.       Только вот Саймонс для них был закрыт на сотню замков, а ключи где-то потерял.       Томми считал, что это только его дело. Даже не их общее с Ранбу — тот вообще не должен ни о чём знать.       Саймонс был все свои восемнадцать лет убеждённым натуралом. Его всегда привлекали и возбуждали только девушки, а все гейские шутки, что вылетали из его болтливого рта, в самом деле были только шутками. Особенно рядом с теми друзьями, которые на самом деле были геями или бисексуалами — только из-за того, что так смешнее.       А теперь Томми уже смешно не было.       Он умылся холодной водой и, опираясь о кафель раковины, посмотрел на своё отражение. На него глядел невыспавшийся злой запутавшийся подросток — ни больше, ни меньше. Для портрета трудного ребёнка не хватало лишь какой-нибудь детали в виде рассечённой губы, разбитого носа или шрама под глазом.       Саймонс попытался улыбнуться сам себе, но это выглядело настолько наигранной и неестественной насмешкой, что Томми едва ли не плюнул. С хмурым насупившимся лицо он резко взял из стаканчика зубную щётку и пасту.       В голову лезли мысли о том, что уже сегодня вечером там будет две щётки вместо одной. От этого умозаключения Томми прорычал на самого себя.       Какие же тяжёлые несколько дней ему предстояли.       А если Ранбу останется дольше, чем на какие-то мнимые сорок восемь часов, которые Саймонс себе надумал?       А вот уже эта мысль заставила Томми не на шутку перепугаться. Где-то глубоко в груди что-то с силой сжалось, а он сам, почистив зубы, вышел из ванной. Саймонс даже не расчесался — только сильнее взъерошил золотые кудри руками, матерясь от того, что пальцы в них путались. В самом деле всё ни слава богу, блять.       Ещё и Марк вчера под ночь так внезапно из сети вышел, что хоть стой, хоть падай. В Брайтоне всего десять часов вечера было, а в Сан-Франциско вообще двенадцать часов дня. Конечно, режим сна у них сомнительный, но не настолько же.       Саймонс плюхнулся спиной поперёк кровати и достал из-под подушки телефон. Ещё все его друзья, очевидно, спали, а потому даже пожаловаться было некому, и от уборки никак не отмазаться.       Томми вздохнул. А зачем ему это вообще? Будто Марк ни разу его засранную квартиру не видел. А продукты… они не могут еду заказать к вечеру, что ли?       — Блять, только не говорите, что я перед ним красоваться собирался, — выругался Томми на свой дурацкий мозг. Он смотрел в потолок с абсолютно глупым выражением лица. — Да ну в пизду.       Саймонс уже хотел продолжить материться и ругаться на себя вслух, пожиная самую главную прелесть проживания в одиночестве, но вздрогнул от звука уведомления. Да кто в здравом уме не спит в это время? Ах, да…       ranboomc: доброе утро, брайтон

tommyinnit: доброй ночи, сан-франциско      

tommyinnit: че такое?      

      ranboomc: да уже не ночи, знаешь       ranboomc: фото       Томми перевернулся на живот и взял телефон в обе руки.       Редко удавалось получать эти драгоценные изображения, где Марк был мало того, что без очков, да ещё и без маски. Прежде, чем получше разглядеть селфи, Саймонс сохранил его себе на телефон. Так, на всякий случай.       А когда решил рассмотреть, то чуть не поперхнулся воздухом.       Ранбу сфотографировался на фоне Лондон Гатвик. Абсолютно счастливый и довольный, по пути на поезд в Брайтон. Саймонс мог сделать из этого много выводов, но пришёл к одному: Марк сейчас находился всего в сорока километрах от него. Или, как там по их идиотской американской системе?

tommyinnit: горячая демоническая сука всего в 25 милях от меня      

      ranboomc: очень смешно       ranboomc: ты не рад, что я приехал раньше?

tommyinnit: рад, конечно, бу       tommyinnit: ты поэтому вчера из онлайна пропал?      

      ranboomc: так точно       tanboomc: через минут 40-50 уже буду в брайтоне

tommyinnit: пиздец      

      ranboomc: ?

tommyinnit: ещё бы в шесть утра приехал      

      ranboomc: ахаха       ranboomc: да я думал по городу прогуляться, пока ты не проснёшься       ranboomc: а сейчас увидел, что ты в сети

tommyinnit: а, окей       tommyinnit: давай тогда       tommyinnit: я тебя встречу      

      ranboomc: о, это было бы классно. спасибо       Саймонс хмыкнул. Марк был таким вежливым, ужас просто. Очаровательно.       Готов был по всему городу гулять хоть весь день с тяжеленными сумками, лишь бы не потревожить Томми лишний раз. Он смешливо фыркнул, подпирая голову одной рукой и продолжая пялиться в телефон. Саймонс отмотал чат выше, смотря на фотографию счастливого улыбающегося Ранбу, который уже через часок будет здесь.       Томми злился на себя за то, что не мог просто беззаветно радоваться тому, что вот-вот увидится со своим лучшим другом, с которым не виделся уже почти полгода. Только из-за того, что втайне в этого друга был влюблён, чёрт возьми.       Он вздохнул.       Возможно, он просто неправильно трактовал и принимал стресс, искажая его в злобу и раздражение. Да уж, это объяснение его устроило бы куда больше, нежели предположение, что он ненавидел себя за то, что не контролирует. Подобное развитие событий стало бы для Томми просто невыносимой ношей.       Стоило держать язык за зубами, когда на вопрос об ориентации Томми на стриме выдал: «я натурал, но, мало ли, в кого можно влюбиться, верно?». Накаркал.       Да и Саймонс поначалу хотел признаться, наивно думая, что ни к чему плохому это всё равно не приведёт. А затем понял две вещи: во-первых, Марк мог ему отказать, и вся дружба пошла бы крахом, а во-вторых, это выглядело бы чересчур нагло и навязчиво. Не столько, потому что эти два слова подходили Томми по определению, сколько из-за того, что Ранбу недавно расстался.       Он не знал, в чём там было дело, а расспрашивать тоскливого расстроенного друга не хотелось. А ещё с собственными чувствами в такой момент лезть — тем более.       Поэтому приходилось эти эмоции в себе давить и всячески искоренять.       Так и для Марка будет лучше, и самого Томми прекратит душить вся эта ситуация.       ranboomc: кстати       Саймонс вопросительно хмыкнул, будто Марк мог его услышать.       ranboomc: ты чего в такую рань проснулся?       ranboomc: или не ложился?       Томми вздохнул. Давить и игнорировать чувства было прекрасным, просто замечательным планом, вот только Саймонс кое-чего не учёл.       Ни сладко-приторной заботливости Ранбу, ни того, что они несколько дней будут жить под одной крышей.

tommyinnit: да просто не спалось       tommyinnit: всё заебись, большой парень      

      ranboomc: ну смотри       ranboomc: если что, ты всегда можешь мне рассказать

tommyinnit: да, конечно, как и ты мне      

      ranboomc: фото       Уже отработанными движениями сохранив изображение, Саймонс наконец-то взглянул на него. Марк сидел уже в поезде, облокотившись головой о стекло и хитро глядя в камеру.       Томми уже хотел в шутку написать, что Марк выглядел глупо, но затормозил. Ранбу будет в Брайтоне уже через сорок минут, а Саймонс лежал в пижаме на не заправленной постели и даже не думал, что пора бы выдвигаться. Да, Марк его в случае чего подождёт, но было бы всё равно некрасиво опоздать. Сам же сказал, что встретит.

tommyinnit: выглядишь охуенно горячо, большой парень      

      ranboomc: ахаха, заткнись       Томми оставил телефон на кровати, а сам в экстренном режиме пошёл собираться. Попутно он старался убрать вещи, которые были прямо совсем уж отвратительно и ужасно раскиданы по всей квартире.       Ох, ещё же такси надо вызвать!

***

      Томми сам не знал, каким образом ему удалось так быстро примчаться на перрон. Мало того, что не опоздал, так ещё и стоял ждал заветный поезд из Лондона.       С минуты на минуту сюда должен был подъехать Марк. Саймонс сюда вообще, казалось, на крыльях прилетел, раз успел. При условии, что на свои собственные поезда он всю жизнь опаздывал. Интересная, пусть и тревожная закономерность.       Саймонс крутил в пальцах телефон, изредка поглядывая на его индикатор уведомлений. Немудрено — как и у всех подростков, звук отключен сразу же при покупке.       Он перекатывался с пятки на носок и обратно, чтобы хоть немного утихомирить бушующие нервы. Психика была столь странной вещью: по пути сюда Томми чувствовал себя спокойно и непринуждённо, но, когда подошва его кроссовок коснулась кладки вокзала, всё внутри рвануло. Осознание того, что он на самом деле вот-вот увидится с Ранбу, пугало.       У совсем запутавшегося влюблённого без памяти подростка на перроне Брайтона едва не подкашивались ноги, а своё сердце он мог слышать где-то в висках. А как этот идиотский качающий кровь орган утихомирить — загадка неразрешимая.       Когда по ушам ударил звук приближающегося поезда, Томми едва не подпрыгнул.       Он, будто бы рефлекторно, поправил рукава кофты и отряхнул несуществующую пыль с джинсов. На этих действиях Саймонс себя не осознал и не поймал: даже не мелькнула мысль о том, что он выглядел так, словно прихорашивался. Обычная реакция при виде кого-то красивого и привлекательного для того, чтобы соответствовать.       Ещё и при ожидании того, в кого ты так глупо и смешно влюблён.       Саймонс тяжело рвано вздохнул, теперь уже взглядом встречаясь с поездом. Там был Марк. Уже прямо вот здесь, в паре десятков секунд ожидания, находился Ранбу.       Даже непонятно было, как реагировать. Как вообще здороваться? И стоило ли? Они ведь переписывались около часа назад. Обнять его, или просто улыбнуться и пойти уже домой? Это вам не незнакомая девушка, при знакомстве с которой ты уже заготовлено извиняешься и вежливо просишь номер телефона или почту робким голосом. Тут всё было гораздо сложнее и огромнее — знал бы Марк, сколько Томми прилагал усилий, чтобы сейчас же в обморок не свалиться, ужаснулся бы.       Первая их встреча после того, как Саймонс устаканился в своих чувствах и уже успел возненавидеть их.       Как себя вести?       Томми внешне приветливо улыбнулся, заметив озорной выискивающий взгляд Марка за одним из окон. Ранбу, заметив его в ответ, помахал рукой и, судя по виду, отчего-то успокоился. Должно быть, как и Саймонс думал, что последний опоздает. Немудрено.       В голове Томми так и не появилось ни единого ответа на свои же вопросы о поведении и, должно быть, их не будет вовсе. Поэтому придётся обыкновенно плыть по течению. Как и всю ветреную и до жути непостоянную жизнь Саймонса, впрочем.       Он нервно выдохнул, двигаясь за поездом, чтобы встретить Ранбу прямо у выхода. Наверняка Марк опять нахватал с собой несколько чемоданов и пару сумок в придачу — Томми его с другим набором по прилёту в Англию никогда не видел. Поэтому помощь наверняка требовалась.       И хорошо, что бравый рыцарь Томас был наготове. Пусть и будет шутливо возникать на тему того, что сумки у Марка неподъёмные.       Саймонс остановился в нескольких шагах от дверей поезда, ожидая Ранбу. Наверняка тот будет комично перевешан всей этой ненужной лабудой, а в одной руке будет по несколько чемоданов.       Томми уже готов был смеяться и закатывать глаза, но подавился этим чувством.       Да, вышел Марк. В полном порядке и, если его не знать, то ничего подозрительного в нём не было. Вот только Саймонс знал.       — А ты налегке, — присвистнул Томми, а Марк тепло и мягко рассмеялся.       У Ранбу был только один чемодан, сумка, по виду даже не набитая доверху, и чехол для макбука на ремне через плечо. И больше совсем ничего. В голове сразу возникали шутки о том, что Марка ограбили по пути, или он вообще забыл половину вещей в аэропорту со своей памятью.       — И тебе привет, Томми, — Ранбу улыбнулся и неловко по-птичьи склонил голову к плечу. — Да в этот раз мне не нужно много вещей.       — Привет-привет, — в полуизвиняющейся интонации сказал Томми, внутренне уже немного подпаливаясь от стыда. — А ты совсем ненадолго, что ли? — Саймонс забрал у Марка чемодан несмотря на то, что тот сначала не отдавал. Просто глупая рамка приличия. Ранбу уже хотел отвечать, но болтливый рот Саймонса выдал ещё один вопрос. — Тогда зачем квартиру собрался снимать?       — Да если всё хорошо срастётся, то навсегда, — Марк получше ухватил сумки и почесал затылок.       Томми несколько раз удивлённо моргнул и чуть не подавился воздухом.       Навсегда? Марк насовсем перебирается в Англию? Ему не послышалось?       Ого, они теперь будут видеться не раз в год. Эта мысль грела душу: с этого момента можно встретиться в абсолютно любое время. Эти хорошие мысли напрочь перебивали те ожидания, которые придут перед сном наедине со своей головой — все неловкости, взгляды и любования украдкой, ненарочные прикосновения и не всегда уместные шутки. Только теперь без возможности это всё отфильтровать и забыть благодаря тому, что они недолго побудут за целый океан друг от друга. Отныне это будет копиться снежным комом без какой-либо возможности куда-либо это выплеснуть.       — Навсегда, — восхищённо протянул Саймонс и будто засветился. В целом, он всегда словно мерцал, когда улыбался. Это каждый раз заражало Марка, как в первый, поэтому тоже расцвёл. — Твою мать, Бу, почему сразу не сказал? — Томми, сразу не дожидаясь ответа, начал оглядываться по сторонам в поисках такси. Не зря попросил подождать их в обратную дорогу. — Это же охуенно! Наконец-то в нормальной стране будешь жить.       Марк по-доброму цокнул языком.       По нему было понятно, что он не в настроении для их классических американо-британских перепалок. И с самолёта заметно устал; всё же, не каждому понравится лететь десять с половиной часов; и просто был рад вновь видеть своего лучшего друга живьём. А после того, как Томми вдохновился мыслью о его переезде, всё стало ещё лучше. Странно было бы со стороны Саймонса так не просиять или вовсе расстроиться, впрочем.       — Ты прости, что мне у тебя придётся остановиться, — в очередной раз с их договора просил прощения Ранбу, а Томми вновь отмахнулся. — Снял бы номер где-нибудь, да только в Брайтоне летом забито всё, — так искал себе оправдание, будто Саймонс показывал своё недовольство или вообще гнал Марка взашей. К своему счастью, Томми находил это очаровательным, а потому не порывался его заткнуть. — Ещё пытался с Туббо и Биллом договориться, но у них там какие-то замудрённые причины меня не пустить.       — Ой, блять, да ладно тебе, — Томми погрузил чемодан Ранбу в багажник такси, затем с глухим стуком закрывая его. — Какого ж ты хуёвого обо мне мнения? Я только рад, что ты у меня побудешь, — Саймонс сам не знал, правда это или нет, но старался склоняться к первому варианту. — Настолько рад, что сделаю вид, будто я не был третьим в твоём списке друзей, — Марк на такое замечание ойкнул, когда они уже сидели в такси. — Ага! Думал, не попадёшься? — Саймонс хитро победно улыбнулся, затем похлопав Ранбу по плечу. Жест, означающий, что всё в норме, и он на самом деле не злился.       Ранбу неловко стушевался, в слегка нервном порыве поправляя сумку у себя на коленях.       Если он сейчас начнёт говорить о реальных причинах, почему Томми оказался третьим в его списке именно по жилью — Саймонс либо обидится, либо рассмеётся такой феноменальной глупости. А поэтому всем объяснением Марк предпочёл сдержанный смех в унисон с Томми. Саймонс внешне уже вообще будто бы забыл об этом факте. Так зачем всё усложнять?       Томми же думал о том, насколько внушительно усложнится его жизнь.       Дошло наконец-то: то, что Марк теперь будет в Англии на постоянной основе, могло сыграть с их дружбой очень злую шутку. Фразу о том, что Ранбу останется только в случае, что «всё хорошо срастётся», Томми вообще во внимание не брал. Наверняка какая-нибудь нудная возня с документами, в которой Саймонс вообще не разбирался. Знал только по рассказам Джорджа, что с этим невыносимо много мороки, которую просто надо вытерпеть.       У Марка наверняка получится, так что Томми об этом не думал.       Размышлял скорее о том, возможно ли, чтобы зрачки приняли форму сердечек, как в мультиках. Ведь, если да, то Томми раскусят с потрохами уже через пару жалких часов, и пиши пропало. А Ранбу ещё под одной крышей с ним несколько дней проведёт, просто ужас какой-то.       Когда Марк был далеко, на другом континенте, с чувствами было управляться значительно проще. Теперь же он сидел на расстоянии вытянутой руки, и Томми просто за уши себя оттягивал, чтобы на него не пялиться.       На его восхитительные, пусть и невнятного цвета глаза, в которых даже Туббо однажды себя потерял. На его неприлично отросшие пшеничные волосы, которые, если он всё же подумает привести в общепринятый «божеский вид», Томми будет протестовать и уговаривать его остаться именно таким домашним и растрёпанным. На его сухие и потрескавшиеся обкусанные губы, вкус которых Саймонс представлял слишком часто, чтобы смотреть на них без смущения и предательского румянца на щеках. На его удивительно худые и маленькие для телосложения плечи, на которые где-то глубоко в душе Томми хотел набросить плед, а на поверхности гуляли куда менее прозаичные мысли влезть в жизни Марка и признать, правильно ли он питался. На его невозможно охуенные руки, в конце концов: Саймонс готов был отказаться вообще от всяких пошлых мыслей и рассматривать их чисто эстетической точки зрения.       Да, в принятом смысле Ранбу идеалом внешности не был. Но Саймонс уже, кажется, давно дал понять, что «принято» — это вообще не имело к нему ни малейшего отношения.       А поэтому тот факт, что при виде Марка у Томми не шла кровь носом, и он не давился слюной — чудо.       Было сложно завести разговор, а просто молча ехать в компании друг друга было жутко неловко. Саймонс уже напряг все извилины, чтобы выдумать хоть что-то внятное, но Ранбу спас его и заговорил первым.       — У тебя были какие-нибудь планы на вечер? — Марк повернул голову к Томми. Ранбу подпирал её руками, локтями упершись в сумку. Саймонс пробурчал что-то неопределённое и Марк, поняв, что большего не дождёшься, дополнил. — Если хочешь куда-нибудь сходить, то можем пойти вдвоём за мой счёт. Должен же я как-то загладить то, что потесню тебя, — Ранбу сказал это так просто и непринуждённо, будто такая «оплата» сама собой подразумевалась.       — Ты серьёзно? — Саймонс дождался кивка. Марк, похоже, правда не понимал, в чём тут проблема и как странно это могло прозвучать. — Да забей, бля. Доставку еды просто сегодня оплатишь и хватит с тебя, — Томми покачал головой, давая понять, что он абсолютно серьёзен. — Ну потеснишь и потеснишь, боже. Ты много места только в высоту занимаешь.       Ранбу прыснул, и Саймонс поддержал это, превратив в уже полноценный смех.       Ну хоть немного обстановка разрядилась, а то Томми уже готов был себя загрызть.       — Я тебе правда всегда рад, — решил подытожить Саймонс и для пущей убедительности кивнул. — Оставайся, сколько потребуется, я не гоню.       Марк на это столь мило благодарно улыбнулся, что у Томми в груди что-то сжалось.       Ох, блять, только не говорите, что каждое действие Ранбу будет отзываться в нём таким же вихрем эмоций. Томми просто свихнётся. От положительных и светлых эмоций, конечно, но всё-таки.       Саймонс думал, что на их созвонах в дискорде тяжело эмоции сдерживать, а сейчас его вообще будто ударили под дых, а он обязан продолжить стоять с каменным безразличным лицом.       Как бы не было противно, Томми надеялся, что Марк отыщет подходящую квартиру как можно быстрее.       Поняв, что смотрит на лучшего друга слишком долго, Саймонс вздохнул и отвернулся к своему окну.

***

      Так много странных, но нужных вопросов.       Саймонс категорически не хотел их задавать, но понимал, что надо. Иначе будет только ещё более неловко. Те самые бытовые вопросы, о которых Томми вообще не задумывался. До сих пор находился на границе между совсем уж глупым ребячеством и юношеской осознанностью.       Томми только закрыл за ними дверь в квартиру, как количество вопросительных знаков в голове подскочило в несколько раз. Если объединять их вместе, то выходила довольно однозначная тема: «как им вместе уживаться в маленькой квартире?». И ведь надо было разговаривать, ведь Саймонс сам по себе ничего решать был не в силах — хотел, чтобы Марку тут на самом деле было уютно и хорошо. На каком-то глупом подсознательном уровне, на поверхности этого совсем не понимая.       — Ты уже начинал искать квартиру? — спросил Томми. Вряд ли он понимал то, как грубо это могло прозвучать.       К их общему счастью, Ранбу был уже привычен к тому, как Саймон себя вёл. Уже мало чему удивлялся и пытался ни на что не обижаться, даже несмотря на то, что Томми иногда перегибал палку. Того всё равно бесполезно было поправлять или одёргивать, всё равно будет, как о стенку горох. Какие-то мнимые рамки приличия, принятые в обществе, Саймонс, конечно, переходил, но Марк не зря с ним дружил. Так было жить интереснее, пусть и куда более неловко.       — Да, уже искал, — кивнул Ранбу. Разувшись, он прошёл за Томми в комнату и поставил сумку на спинку дивана. — Послезавтра пойду смотреть квартиру неподалёку. Вряд ли с первого раза удастся найти что-то хорошее, но я постараюсь, — Марк улыбнулся и лёгким движением руки зачесал чёлку назад.       — Да, окей, — Томми плюхнулся на диван и задрал голову, смотря на Ранбу снизу-вверх. — Я помогу, если что. Всё же, спина мне не простит, если я буду спать на диване дохуя долго.       Марк затормозил на пару секунд, обрабатывая сказанное. Вроде ничего такого, но серьёзно?       Сам Томми Иннит, игнорирующий личное пространство других людей, но активно защищающий своё, только что отказался спать в мягкой тёплой кровати в угоду Марку? И как на это прикажете реагировать вообще? Да уж, жить с Томми в крохотной однокомнатной квартире с одной спальней и гостиной, на которой была заодно ещё и кухня — не то, что жить в огромном доме с Туббо. Надо в самом деле разбираться со всем этим безобразием.       Саймонс же ждал хоть какой-то словесной реакции и ответа на эту выходку. Так было куда проще, чем напрямую спросить. Осталось только придумать, как и все другие детали прознать таким же образом. Готов ли Ранбу все эти несколько дней есть фастфуд полтора раза в день, как питался Томми? Что насчёт уровня шума в съёмной квартире с картонными стенами? И что со стримами это время? Вряд ли Марк обрадуется, если их аудитория прознает, что они, пусть и совсем недолго, но жили вдвоём. Саймонсу до фанатских визгов дела не было, ему кипятка чувств в своей груди хватало за глаза. А вот Ранбу ощущал себя не совсем комфортно.       Томми поднял руку и дотронулся пальцем до кончика носа Марка.       Ранбу на самом деле отмёрз, из-за чего Саймонс рассмеялся. Марк отставил сумку на пол, чтобы она не свалилась на Томми, и улёгся руками на спинку дивана. Вообще, его клонило в сон, но лучше уж дотерпеть до вечера. Как никак, ему по этому часовому поясу теперь жить.       — Я и так у тебя буду на птичьих правах, — Марк улёгся на собственные руки ещё и головой, смотря на светлую кудрявую макушку Томми. — Вообще думал, что буду на коврике под дверью спать, — Саймонс цокнул языком и закатил глаза. — Так что я на диване как-нибудь перебьюсь.       — Только на хондроз потом не жалуйся, — согласился Томми.       Сам он думал о том, что правда был бы не против уступить Ранбу спальню — вот ещё глупости, а. Саймонс уже вообще смирился с мыслью, что хотел для Марка всего самого лучшего, светлого и прекрасного — с него же ничего не убудет. Совсем по-детски и наивно, но Томми по-другому и не умел. Такое глупое и несбыточное желание, чтобы у Марка всё было чудно и без единого нарекания. Вряд ли это могло сбыться на сто процентов, но Саймонс считал долгом обеспечить Ранбу хоть каким-нибудь выдуманным минимумом. Он считал это и со стороны влюблённого идиота, и просто лучшего друга.       Марк, поразмыслив несколько секунд, обошёл диван и сел рядом с Томми, полуложась на спину.       Всё-таки, такой длинный перелёт, тем более бессонный, не мог пройти незаметно.       — Хочешь глянуть «офис»? — спросил Томми, лениво повернув голову к Ранбу.       Эта сонливость и нежелание что-либо делать будто бы передавалась воздушно-капельным путём. Саймонсу стало удивительно спокойнее от умиротворённого Марка под боком, который вообще не задавал лишних вопросов, да и устал с дороги. Поэтому тот факт, что и сам Томми почти не спал этой ночью, заставлял послать все бытовые разбирательства куда подальше и просто позалипать в хороший сериал с любимым человеком рядышком. И даже не так важно, что этот самый человек о своей «любимости» не подозревал.       — Американский или британский? — Ранбу столь же сонно повернулся, находясь теперь где-то в десятке сантиметров от лица Саймонса.       Тот скрыл смущение за смехом и взял в руки пульт. Он как можно быстрее перенаправил внимание на экран телевизора, что висел под потолком: по-человечески поставить или повесить его на уровень глаз не позволяли габариты комнаты. Ох, а может и поторопился Томми, почувствовав себя спокойным.       — А тебе есть разница? — хитро поинтересовался Саймонс.       У этого была одна-единственная корыстная цель. Отвлечь Марка от своей реакции, а заодно услышать его мягкий медовый смех. Сплошные плюсы от такой нелепости.       Ранбу неразборчиво пробурчал что-то, что отдалённо можно было принять за «да, без разницы» и уронил голову на плечо Томми. Саймонс ощутимо вздрогнул, но ни в чём другом своего смущения не показал.       Это было определённо уютным жестом, и Томми был абсолютно не против подобного проявления внимания — наоборот, очень даже за. Проблема была только в разрастающемся волнении в груди, да в том, что руки на пульте дрожали и с трудом выбирали нужный сериал в онлайн-кинотеатре. И это из-за того, что Марк всего-то положил свою прекрасную головушку на его плечо.       И с каких пор он стал таким мягкотелым глупцом?       Саймонс наугад включил случайную серию и протяжно выдохнул. Если бы не стучащее в груди сердце, грозящееся пробить рёбра, то всё было бы вообще блистательно и безоблачно. Тупой его организм, выдающий любовь за тревожность и желание поскорее убежать. Тьфу.       Томми чуть поёрзал на месте, устраиваясь так, чтобы им вдвоём было удобнее.       Из-за недюжинных бурлящих чувств внутри, а точнее чтобы их не выдать, Саймонс мог согнать его со своего плеча, но не стал. Это будто пытаться скинуть спящую кошку со своих коленей — жестоко, непозволительно и непростительно. Пусть уж лежит, раз ему было хорошо.       Желание приобнять Марка улетучилось так же быстро, как и появилось. Это уж точно будет странно, неуместно, и с крахом вырвется за рамки дружеского. Томми внушал себе, что довольствоваться нужно и такой малой площадью соприкосновения. Хотя, можно ли понаглеть совсем уж немного? Саймонс в этой ситуации даже имел на это полное право.       Он наклонил голову навстречу к Ранбу. Теперь щекой он лежал на затылке Марка — прямо на его пушистых волосах. А Саймонс и не знал, что они на самом деле такие. Подозревал, конечно, но проверить никогда не решался. Ранбу же не любил, когда к нему лезли.       Милый и очаровательный в любых деталях.       Саймонс тихонько и незаметно наслаждался этой ситуацией. Он вообще не вникал в то, что происходило на экране, да и это вовсе не нужно было. Наслаждался компанией Марка в тех рамках, в которых это доступно без странностей и подозрений. Всё равно это закончится совсем скоро.       Ранбу будет тусоваться с Биллом, Туббо, Эмми и прочими. И жить будет не здесь.       И Томми опять останется наедине со своими чувствами. Будет их топить, жечь, закапывать, резать, игнорировать и травить. И всё медленно, но верно вернётся на круги своя. Идиотская детская влюблённость отступит, гормоны утихнут, и сердце успокоится.       Но пока этого не произошло — можно ухватить кусочек.