christmas mistletoe

      Тэхён отдыхал на их диване в гостиной, в его глазах красиво переливались разноцветные вспышки ярких огоньков, что менялись со скоростью света, пока он пролистывал каналы на своем достаточно стареньком телевизоре, долго определяясь, какую именно новогоднюю передачу выбрать под стать своему сегодняшнему настроению. Праздничный стол украшала невероятно красивая, кружевная скатерть, что парень выбирал вместе с матерью в такой же заснеженный холодный праздник бесконечных фейерверков и незаканчивающегося веселья несколько лет назад, пока проживал в родительском доме. Куча вкусностей и алкоголя ждали аккуратно расставленные на застеленной белой поверхности, строго на своем месте, ожидая заветного часа. За окном кружились в своеобразном танце снежинки, подхватывая ритм морозного ветра, не забывая заглядывать в каждое заледеневшее окно, словно приглашая на устроенную вечеринку.       — Что смотришь? – черноволосый, прилизанный мужчина подсел рядом, хватаясь за пульт, переключая самый неинтересный, нудный и дебильный, по его мнению, новогодний концерт со стыдными песнями и второсортными исполнителями, ища что-нибудь, к чему приложили хоть капельку усилий и таланта при съемке, прежде чем отправить данное творение на всеобщее информационное обозрение. Хоккей идеально подошёл на эту роль.       — Это можно посмотреть и завтра, почему хотя бы не какой-нибудь новогодний фильм? – разочарованно, но уже привычно говорит Тэхён, теряя и толику надежды, что уютное новогоднее настроение ему постараются тотчас вернуть, после того, как самым наглым и грубым образом отобрали то самое трепетное, ожидающее, предвкушающее, вышвыривая прямиком в помойку.       Его альфа был "своеобразным", как описывал сам Ким, и "чёртовым ублюдком" для всех остальных. Как Тэхён его выбрал? Наверное, от отчаяния и безопытности. Двадцати трёхлетний, на тот момент, студент пятого курса журналистики никогда не имел дело с противоположным полом, тогда как все его друзья и знакомые не то, что давным-давно встречались со своими вторыми половинками, многие успели обменяться обручальными кольцами, оставляя вечные метки в стенах алтаря, перемешивая запахи друг друга, создавая новый, неизвестный природе аромат.       Светловолосому, миловидному, не по годам выглядевшему парню в очках всегда хотелось почувствовать тоже самое: что его кто-то выбрал, кто-то увидел в нем нечто особенное, выделяющееся, манящее. Но впустить в свою душу, в свое сердце удалось не того, кого представлял себе Тэхён. Дже просто оказался хорошим обольстителем с огромным желанием трахнуть местного скромняшку, а почти отличник сеульской консерватории искренне поверил в представленное шоу из множества свиданий, комплиментов и незамысловатых жестов. Их отношения продолжились через некий промежуток времени, когда Мин Дже вдоволь нагулялся и понял, что лучшим решением в данный момент будет тот, кто не пилит ему мозг, не нервирует после работы, молчит, когда надо и не надо. Идеально.       — Предлагаешь в миллионный раз смотреть "Гарри Поттер" или, куда хуже, "Один дома"? Даже не мечтай, – хватаясь за пачку чипсов на столе, продолжает следит за мелкой черной точкой, что перемещается от одного конца экрана в другой, все время меняя траекторию из-за бесконечных ударов клюшками.       — Дело не в том, сколько раз мы его смотрели, а в атмосфере, которая создается вокруг, между нами, – омега потихоньку начинает закипать.       Новый год – единственный праздник, который он так любит, ценит и ждёт, считая, что под бой курантов действительно сбываются заветные мечты и исполняются любые желания. И, возможно, кто-то считает бестолковой традицию ежегодно пересматривать новогодние фильмы, слушать "All I want for Christmas is you" на бесконечном повторе, за упоением смотреть новые развлекательные праздничные шоу вечерами, уплетая целые пакеты со сладкими мандаринами, от которых поверхность ногтей не отмывается еще неделю, но Тэхёну плевать. Он это дело любит до чёртиков, до клокочущего стука внутри грудной клетки, каждый раз отсчитывая дни до первого декабря, когда квартира пр праву может превратиться в сказочную вселенную огней, новогодних игрушек, мишуры и любимого вечно зеленого дерева. Жаль, что его совсем не понимает тот, кого так легко впустили внутрь себя, не ощущая яда, медленно заполоняющего все небольшое пространство, обволакивая лёгкие своим токсическим действием. Наверное, Тэхён поймет это только тогда, когда не сможет сделать очередной вдох, теряя жизненно важные органы в мазуте лжи, грубости и вечных упрёков.       — Так иди смотри на кухне, в чем проблема? – огрызается альфа, продолжая портить новогодний стол, открывая бутылку колы.       Тэхён держит себя в руках, успокаивая, оправдывая очередной плевок в душу просто плохим настроением, усталостью, стрессом и, бог еще знает, чем, ведь скоро придут их друзья, точнее старший брат Дже со своим альфой. Пытаясь успокоиться и сохранить то самое хрупкое, хрустальное внутри себя, что магическим образом продолжает едва заметно биться, поспевая за подбитым острыми фразами сердцем, засовывает недовольство куда подальше, вспоминая о двух ободках, что прихватил сегодня в супермаркете, когда закупался продуктами для праздничного стола. Он достает аксессуары, припрятанные под елкой, и подсаживается обратно к своему парню.       — Тебе зайку или оленя? – протягивает в двух руках украшения: одно – белое, покрытое мехом, с ушками зайца и бантиком на одном из них, а второе – рыжеватое с оленьими ушами и колокольчиками на каждом из рогов.       — Даже не думай, – наотрез проговаривает Мин, закидывая новую порцию чипсов себе в рот.       Мальчик посчитал эти ободки очень милыми, тематическими, в хорошем смысле смешными. От него самого так и веет духом праздника. Омега был одет в красный свитер и белые брюки, а шею украшает золотая мишура. Квартира тоже встречала новый год нарядная, благодаря парню, который самостоятельно ставил ёлку, вешал гирлянды на окна, расставлял статуэтки в виде различных животных, что символизировали прошедшие года, он бережно хранил их ещё со времён детства. И, конечно, сам готовил и покупал весь праздничный стол.       — Брось, ты одет во все чёрное. Должен же быть хоть какой-то ориентир, что ты не на похоронах сидишь, – быстрее отвечает, когда видит угрюмую пару глаз, что прожигает его лицо, когда он все же надевает бойфренду заячьи ушки.       — Я не надену эту хуйню, ещё раз повторяю, – Дже агрессивно снимает с себя ободок, бросая его на пол, при этом знатно повышая голос, провожая почти заплаканного омегу злым взглядом.       Тэхён закрывается в их спальне, швыряя оленьи рога куда подальше, и пытается удержать слезы, чтобы не предстать перед гостями с красным опухшим лицом. Альфа всегда отказывался от таких несвойственных себе вещей, не позволял надевать или говорить что-то милое или странное, даже ради Тэхёна, оставаясь брутальным и мужественным. Ким выключает главный свет, заменяя его желтыми фонариками на окнах, щелкает каналами, ища недосмотренное шоу, посвященное любимому празднику, пытаясь вернуть хорошее настроение.       Звонок входной двери заставляет выйти в коридор, натянув показательную улыбку. Тэ встаёт рядом с бойфрендом, приветствуя гостей: обнимается сначала с братом мужа, Мин Соном, а потом здоровается с его молодым человеком. От омеги пахло очень сладким ванильным ароматом, что невероятно забивался в нос, вызывая желания отсморкаться немедленно, но Ким деликатно подавил данное чувство, мило улыбаясь и отходя на деликатную дистанцию. Но навязчивая ваниль моментально меркнет стоит перевести взор на альфу, стоящего рядом.       — Чон Чонгук, – протягивает руку в знак знакомства. От него исходил статный, благородный, завораживающий запах кисловатой ветки черной смородины. Это был древесный аромат, смешанный с калинкой черных ягод, что в совокупности превращались во что-то свежее, тяжелое, подавляющее. Восхищающее.       — Ким Тэхён, – неловко жмёт ладонь в ответ, пытаясь спрятать свою секундную заинтересованность низким поклоном дольше, чем того требуется.       Они садятся за стол в гостиной и все же переключают спортивный канал на главный, где рассказывают различные новости, крутят новогодние клипы и показывают зимние серии известных сериалов.       — У вас так красиво в доме, прям чувствуется атмосфера праздника, – Мин Сон крутит головой, обсматривая квартиру, – Да и Тэхён одет так по-праздничному, в традиционные цвета. Не то что мы, с возрастом уже как-то не до украшений и переодеваний, – брат Дже был старше всего на пять лет, а сам альфа на три: о каком возрасте они вообще говорят.       — Да, для нас всегда Новый год не особо праздником был. Так, лишний раз выпить в тайне от родителей, – подключается младший братишка, посмеиваясь, – Я вообще только ради Тэхёна сегодня с работы пораньше отпросился.       — Отец с папой никогда не следили за бутылками на столе, это правда, – смеётся в ответ омега. – А ты, милый? – поворачивается к черноволосому мужчине с красивыми чертами лица, который одаривал всех присутствующих своей ослепительной улыбкой.       — Не сказать, что фанат этого праздника, но не позволяю пропустить ни один год. В детстве с родителями стандартно любили пересматривать "Один дома".       Тэхён тут же переводит показательный взгляд на своего парня мол "вот видишь". Дже лишь закатывает глаза и цокает тому в лицо.       — Чонгук, а сколько тебе лет? – Дже не может не поинтересоваться, ведь Чон выглядел достаточно молодо.       — Двадцать восемь, – отвечает своим басистым голосом, а потом мягко улыбается.       — Ого, ты младше Сона, – не удерживается от своего комментария Тэ.       — Два года – не разница, – поворачивается к своей омеге, приобнимая его, и тычется носом в щёку, вызывая смех любимого.       Тэхён смотрел на эту милую сцену и восхищался тому, как два человека могут выглядеть настолько уютно вместе. Сам же сидел, сложа руки на коленках, и поглядывал на уплетающего вторую порцию салата Дже. Мин был человеком не тактильным, редко позволял обнимать себя без дела, более того, даже ненавидел, когда его трогали на людях. Сначала омега очень огорчался предпочтениям бойфренда, ведь сам обожал обниматься, целоваться, закидывать конечности на возлюбленного, когда спит, но со временем смирился, принял тот факт, что все люди разные, и нужно уважать чужие границы.       — Кто что будет пить? – Тэхён не удивлён, что первым об этом заговорил его муж, ведь в крови альфы течет запах настоявшегося бурбона.       — Вино, – Мин Сон взял закрытую бутылку со стола, протягивая Чону.       Чон быстро открыл напиток рядом лежащим штопором и налил в бокал, возвращая омеге.       — Чонгук, я надеюсь, что мы то с тобой будем виски? — игриво спрашивает хозяин дома, потрясывая в руках бутылку крепкого напитка.       — Да, можно и виски, – мужчине не принципиально, что пить.       — Дже, я хочу шампанское, – что же ещё Ким может пить в новогоднюю ночь.       — Иди налей, оно в холодильнике, — даже не поворачиваясь, разливая горькую жидкость в стаканы со льдом, проговорил альфа.       Парень спокойно встал изо стала и удалился из комнаты. Единственный, кому показалось это странным, был Чонгук, даже сам Тэхён не поменялся в лице. Мужчина повернулся, смотря вслед удаляющейся фигуре, и не мог понять такого поведения брата своего парня. Вроде как альфы должны ухаживать за омегами, или этот кудрявый парень не омега? Запах, что исходил от него, был слишком приторным и искусственным, Чонгук сразу уловил фруктовые ноты духов. Но в любом случае Тэхён являлся мужем Дже.       — Я в туалет схожу, – извиняется Чон и также покидает главную комнату.       Тэхён стоит на кухне и нарезает ещё мясной закуски, ведь младший Мин уже успел почти все съесть в одиночку. Рядом стоит холодная бутылка шампанского.       — Тебе помочь? – внезапный голос сзади заставляет омегу непроизвольно дёрнуться.       — Боже, напугал. Нет, ты что, возвращайся к столу, — дорезая ветчину, омега переходит к копченным колбасам.       — Давай хотя бы открою бутылку, – Чонгук подходит ближе и кивает на газированный напиток.       — Не переживай, я сам открою, – мягко улыбается и продолжает нарезать колбаску.       Чонгук не понимал, почему Тэхён один носится со всем, а его альфа сидит и глушит виски, наслаждаясь праздником. Более того парень оставался таким мягким, нежным, мило улыбался и тихо смеялся над разными историями, которые бурно вспоминали его альфа с братом. Но сам почти не говорил, только отвечал на редкие вопросы.       — Ты хорошо выглядишь, красивее бет ещё не встречал, – слова вылетели быстрее, чем Чонгук задумался, насколько они были уместны и приемлимы в сторону женатого омеги от такого же несвободного альфы.       — Спасибо, только я не бета. У меня просто...просто некие проблемы с запахом, – шелковистые каштановые пряди закрыли поникшую голову, а голос слегка вздрогнул в начале.       — Прости, я не хотел тебя обидеть, просто не почувствовал запаха и сделал поспешные выв...       — Да ничего страшного, – снова квадратная улыбка и мимолётное прикосновение к плечу, а затем обладатель карих глаз уходит с подносом нарезанного мяса.       Чонгук ухмыльнулся вслед убегающему омеге, зачесывая копну волос назад, чтобы сбросить странное чувство легкой эйфории от разговора с таким притягательным юношей. Они перекинулись парой фраз, но на душе стало так тепло. Как такой подарок попался в лапы чёрствого и невоспитанного человека, как Мин Дже. Мужчина хватает холодную бутылку алкоголя и возвращается к своему парню и его брату, сталкиваясь на входе с Тэхёном, что, вероятно, шёл за своим шампанским, но, увидев его в руках альфы, остановился и начал пытаться забрать. Чон ловко увиливает от него, садясь за стол, давит на пробку и открывает с громким чпоком, наливая напиток в бокал, протягивая нахмуренному омеге.       — Спасибо, – в ответ безмолвное моргание, означающее "пожалуйста".       Атмосфера наладилась: разговоры на разные темы бурно обсуждались, все рассказывали различные истории из жизни, Сон поведал, как они с Чонгуком познакомились, как съездили впервые вместе на отдых этим летом, как спорили насчёт имени их собаки. Мин Дже эмоционально показывал сценки, от которых все заливались смехом, со странными клиентами, что удалось повстречать на работе. Меньше всех говорил Ким, потому что рассказать было и нечего: обычная работа, обычные домашние дела, обычные посиделки с друзьями за обсуждением последних новостей – это все было обыденным и скучным, по крайней мере так говорил его альфа, когда омега в очередной раз хотел рассказать новости прошедшего дня.       — Кстати, вы не задумывались о детях? – Сон даже не понимает, какой опасный разговор начинает заводить, – Даже мы уже обговаривали это. Вот дождусь, когда Чонгук созреет для свадьбы, а уж потом не выпущу его из постели.       — Я бы с удовольствием завел маленького пиздюка, чтобы бегал весь сопливый и радовал, но Тэхён не может, – альфа поворачивается и кивает на притихшего, сжавшегося и еле сдерживающегося парня.       — Я пью сейчас некоторые таблетки, поэтому...мы пока решили повременить с детьми, – сильно кусает щёку, чтобы не разреветься у всех на глазах от того, как его муж спокойно рассказал его самый большой и личный секрет, словно эта какая-то чушь незначительная.       Оба гостя резко притихли и обеспокоено посмотрели округлившимися глазами на бедного, в момент погрустневшего Тэхёна.       — Да антидепрессанты он хавает, выдумал себе проблем и давится этой дрянью. Даже запах пропал, а про течки вообще молчу. Я говорю бросать страдать этой хуйней, лучше хорошим сексом заняться, но он не слушает, – на деле это были не совсем антидепрессанты, а скорее сильное успокоительное, но кого это вообще волнует.       Сердце Чонгука отбивает сильный темп, норовясь вырваться из груди. Необъяснимое волнение за омегу растекается по всему телу, а внутренний альфа рвется прижать хрупкого парня к себе и утешить. Чон сжимает кулаки, пытаясь справиться с природными порывами не выпустить клыки и не впиться ими в обнаглевшего мужчину напротив.       — Боже мой, Тэ, что случилось? – старший омега был полностью шокирован.       — Это...это из детства. Мне уже лучше, считайте, иду на поправку, – широкая состроенная улыбка пытается успокоить взбудораженных гостей, и это хорошо удается в случае с братом его мужа. Чонгук же не верит ни единому слову.       Напряжённую обстановку прерывает появившейся на экране телевизора президент, который перечисляет пережитые тяжёлые и не очень моменты уходящего года, поздравляет всех граждан страны и желает всего самого наилучшего в новом году. Куранты начинают отбивать, а Тэхён засуетился.       — Я за ручкой, – уже встаёт, отодвигая стул, как его хватают за руку, грубо опуская обратно.       — Ты серьезно опять решил глотать бумагу? Не позорься при гостях, сядь обратно, – эта тупая традиция сжигать записульки с желаниями и глотать с шампанским пиздец как бесила Дже. Три года он терпит этот абсурд, с него хватит.       Тэхён плюхается на стул и замолкает, отпивая бокал жидкости, попутно закрывая глаза и загадывая желание так, в голове, надеясь, что Санта его поймет и услышит итак. Куранты пробивают двенадцать, и все четверо чокаются друг с другом, громко ударяясь бокалами друг о друга, проливая веселящий жидкости.       — Ну что, дарим подарки, – счастливый старший Мин хватает Чонгука за руку и протягивает два презента молодой семье. Сон дарит брату какую-то штуку, связанную с машинами, от которой Дже загорается и радостно благодарит родственника и его альфу, – Тэхён, честно, не знал, что дарить такому прекрасному омеге, который терпит нашу семейную занозу в заднице, поэтому золотые серьги, они должны сделать тебя ещё красивей.       Парень лучезарно принимает подарок и искренне благодарить за теплые слова и дорогое украшение, быстро поправляя волосы, пряча девственные мочки.       — Лично от себя не мог не купить эту подвеску с бриллиантами для тебя, надежда семьи Мин, – альфа протягивает бархатную черную коробку, где таится золотая цепочка с красивым блестящим камнем по середине. Сон пищит от счастья и бросается брату в объятия. Чонгук получает кожаный портмоне от известного бренда, пожимая мужчине руку.       — Сон, Чонгук, я бы тоже хотел Вам кое-что подарить.       Эти слова звучат очень странно из уст кудрявого парня, ведь они с Дже уже года два, как семья, а подарки дарят по-отдельности. Тем не менее приглашенные возлюбленные сосредотачивают свое внимание на мнущемся парне.       — Я знаю, что вы завели недавно померанского шпица, а они очень сильно линяют, особенно белые, их нужно вычесывать постоянно, поэтому это годовой абонемент в салон красоты для животных, – худая рука передаёт конверт в красивые ладони с черным маникюром.       — Тэ, это замечательный подарок, спасибо, – Мин Сон сразу же открывает конверт вместе с Чонгуком, радостно переглядываясь.       — Дже, я тебе тоже кое-то купил. Новый год – мой самый любимый праздник, я всегда одеваюсь в особенную тематическую одежду в этот день, а ты – самый близкий мне человек, и я бы очень хотел делить эту атмосферу вместе с тобой.       Альфа открывает крафтовый пакет с большим бантом и разворачивает точно такой же красный свитер, что сейчас на Тэхёне, но на несколько размеров больше.       — Детка, а в магазине не было цветов получше? Ты же знаешь, что я не люблю красный, — Дже не утруждается даже развернуть красный полосчатый свитер, просто оглядывая его в своих руках.       — Да, но просто это...это парные свитера... — Тэхен неуверенно приподнимает свой свитер на груди, тем самым показывая, что точно такой же сейчас на нем.       — Но был же, наверняка, хотя бы белый. Вот поэтому мы решили ничего не дарить друг другу, так как ты вечно такую хуйню покупаешь, — мужчина раздраженно убирает одежду обратно в пакет, кидая на диван, неловко от своего места, тяжело и протяжно вздыхая.       Это последняя капля. Тэхён правда держался, старался не заплакать весь вечер от колких фраз в свою сторону, чтобы не устраивать скандал при гостях, но сейчас просто не может. Он не понимает такой реакции своего бойфренда на обычную вещь. Да, он знает, что альфа любит носить черный цвет, но разве это повод высказывать свои претензии на глазах у посторонних людей.       — Это просто вещь, Дже. От того что ты один день в году, в мой любимый праздник, будешь ее надевать, пятнами красными не покроешься.       — Лучше бы эти деньги потратил на лечение от своих тараканов, — альфа плюхается обратно на свое место и отпивает виски, закусывая красной икрой, вообще не волнуясь и брошенных словах, что заставляют его мужа проскулить.       Квадратный рот открывается, но ответить не может, просто не находится слов. Слезы неконтролируемо текут из уголков глаз, и первый всхлип оглушает комнату. Тэхён мигом выбегает из квартиры и несётся по улице, пытаясь успокоить истерику, что разносится мелкой дрожью по всему телу. Он бежит прямо по сугробам куда-то во дворы, где меньше всего людей. Садится на одинокую лавочку и достает из кармана пачку таблеток, что всегда находится в куртке: в спальне под подушкой, на кухне в коробке с чаем, в зале в вазе, в кармане летних джинсов и ещё много где — везде. Поскольку воды под рукой нет, нужно было рассосать ее. Вытаскивая из бластера белую пилюлю, долго смотрит на нее, уже поднося ко рту, как:       — Тэ, вот ты где, — ноздри резко, не ожидая, заполняются ароматом спелым ягод, которые от волнения хозяина закислили вдвойне, напрочь перебивая древесные ноты.       — Чонгук? Ты зачем ушёл? — Тэхён смотрит на запыхавшегося альфу, что тяжело дышит, вероятно от быстрого бега.       — Давай не сейчас. Пойдем в мою машину, на улице холодно, ты можешь простудиться, — сильно прокашливаясь быстро тараторит Чон.       — Где Мин Сон? Он в машине ждет, — Тэхен хлопает своими красными опухшими глазами, не понимая, как реагировать на кружащегося вокруг обеспокоенного альфу.       — Нет. Не задавай сейчас вопросов, хорошо?       Они добираются до машины, что стояла во дворе тэхенова дома. Чонгук усадил омегу на заднее сиденье, а сам сел за руль, сразу же включая обогреватель на полную.       — Ты же пьян.       — Не настолько. Просто отъеду в соседний двор.       Альфа припарковался около одинокого дерева соседского дома, чтобы не привлекать лишние глаза. Их машина стояла в полной темноте. Мужчина быстро пересаживается назад, на соседнее сиденье, и хватается за омежьи ноги, снимая сапоги, укладывая себе на колени.       — Даже носки не надел. Этот мудак не заслужил, чтобы ты заболел, — слишком грубо прорычал Чон, одновременно морщась при упоминании Мин Дже.       Чонгук массирует голые ступни, иногда обдавая горячим дыханием – отогревая. Расстёгивает куртку, накрывая ноги своим свитером.       — Теплее?       — Мгм, – съежившись, тихо отвечает омега, но ноги не убирает, пытаясь сильнее прижать ледяные пальчики к горячему животу, – Зачем ты пошёл за мной?       — Дже поступил очень некрасиво, мягко говоря, – все ещё обнимает худые икры.       — Но это не твоя забота, у тебя свой омега, — Тэхен хмурится на странный для себя ответ, пытаясь убрать все еще подрагивающие ступни, но их стальной хваткой прижимают к горячему напряженному прессу.       — Такой же гнилой, как и его братец! – красные глаза мгновенно поднимаются и встречаются с большими черными напротив, – Мин Сон такой же, как его брат, просто в омежьем обличие. Сегодня он хорошо играл примерного, так сказать, супруга, но видел бы ты наши ссоры дома. Ему все равно на мое мнение, он – эгоист, который хорошо умеет манипулировать людьми ради своей выгоды. Не знаю, зачем терпел его столько времени, наверное, по той же причине, что и ты. Но ладно я, смогу справиться с этими грубыми жестокими людьми, но Дже убивает тебя, Тэ. Если приглядеться, то за твоими улыбками и приторным смехом, чувствуется боль и растерянность. Я весь вечер сдерживался, чтобы не врезать твоему альфе за слишком длинный язык.       Омега был напуган и не мог поверить, что не он один слышит колкие фразы от Дже в свою сторону. Мужчина всегда говорил, что проблема в слишком хрупком внутреннем мире самого Тэхёна, но никак не в нем. Что парень сам виноват, воспринимая обычные слова за обидные. Поэтому и относится к депрессии Кима похуистически, считая это просто показухой от безделья.       Тэхён чувствует, как его начинает снова накрывать истерикой, а тело дрожать. Достает из кармана таблетку, которую освободил от упаковки ещё на скамейке, но не успел выпить, как его ладонь утопает в огромной, теплой чонгуковой, не позволяя разжать кулак.       — Мне нужно принять таблетку, — голос у омеги осипший, уставший, молящий.       — Нет, Тэ, иди сюда, – альфа тянет его на себя, сажая на колени, и обнимает, забирая препарат из зажатой ладони.       Чонгук достает из кармана свои вязаные из хорошей овечьей шерсти варежки и надевает на изящные ступни. Затем берет обе руки, что слабо обхватывают его бока и заводит их себе за спину под свитер, заставляя плотнее обнять торс и погреть ладони.       Тэхён не сопротивляется и очень крепко прижимается к мужчине, уткнувшись ему в грудь. Сдерживать слезы стало невозможно, и омега взрывается, громко плача, выпуская накопившиеся эмоции. Чон лишь сильнее сжимает его в своих руках и гладит по темным прядкам, целуя в макушку. Внутренний альфа, чувствуя состоянии омеги, выпускает успокаивающие феромоны, меняя запах на более древесный, природный. Ким, забывшейся в своей истерики, ощущает приятный аромат, словно свежезаваренные листья, которые оседают внутри тела, распыляя безопасность и спокойствие. Парень, не стесняясь, перемещается выше и утыкается Чонгуку прямо в шею, очень близко от пахучей железы, постепенно расслабляясь.       — Малыш, все хорошо, я не позволю больше тебя обидеть.       Тэхён продолжает наслаждаться невыносимо приятной смородиной, полностью успокоившись, и обмякая в сильных руках. Лёгкие поцелуи и поглаживания вызывают в нем совсем нескромное в отличие от природной натуры желание поцеловать этого альфу, снова почувствовать себя нужным, важным, снова отдаться нежным прикосновениям сильного пола, снова ощутить те самые эмоции, когда целуют с трепетом, боясь спугнуть или навредить. Он приподнимается, молча устремляя глаза в чужие напротив, а потом смотрит на губы с милой родинкой. Чон понимает все без слов и утягивает омегу в сладкий медленный поцелуй, чувствуя, как тот мгновенно отвечает.       Они целовались достаточно долго, отстраняясь из-за нехватки воздуха.       — Это? – альфа медленно, чтобы не напугать, тянется к шее, чувствуя еле ощутимый аромат.       Касается носом того места и вдыхает, а Тэхён, чье сердце сейчас готово выпрыгнуть из груди, наклоняет голову сильнее, позволяя мужчине обнюхать его нежную точку. Чонгук ведёт носом вдоль всей боковой поверхности, а пальчики ног омеги сильно поджимаются от давно забытых интимных ласк.       — Ты правда что-то чувствуешь? – в этом голосе столько отчаяния.       — Совсем чуть-чуть. Так ты пахнешь корицей, невероятно, – водит носом и громко дышит, пытаясь уловить блеклый запах, – Может ли твоя омега выделить ещё немного феромонов для моего альфы?       — Ммм, Чонгук, – широкие мазки языка проходятся прямо по железе, заставляя омегу Тэхёна пищать, выпуская ещё немного запаха.       — Вот так, солнце, как ты приятно пахнешь, – Чонгук мгновенно понял, что дело, возможно, не столько в препаратах, который принимал мальчик, а в альфе, что только давил на него, принося лишь боль и душевные страдания, отчего омега Тэхёна решила убрать все внешние раздражающие факторы, дабы не привлекать лишний раз внимание.       Альфа продолжает целовать и облизывать дрожащую шею, покрытую мурашками. Переходит на скулы, щедро одаривая лаской и их, добирается до персиковых губ и целует, посасывая, облизывая все внутри и играясь с чужим языком. Сильные руки тем временем гладят талию, бедра, спину, от чего парень постоянно вздрагивает, пуская одиночные стоны.       — Боже, мне так хорошо, – смелее трогает мощное тело, в первую очередь, щупая твердую грудь, затем мышцы рук, напоследок обхватывая шею, а потом зарывается в мягких черных волосах.       — Как бы я хотел услышать, что вы с Дже не занимались сексом, но, естественно, это не правда, — альфа тяжело вздыхает, играясь своим носом с чужим.       — Не правда.       — Тогда почему ты так остро реагируешь на обычные ласки? – продолжают отдаваться чувствам, трогая и гладя тела друг друга.       — Когда у меня пропал запах, Дже перестал уделять внимание прикосновениям, – Тэхен опускает голову и говорит очень тихо, словно шелест листочка на ветру.       — Он же не...       — Нет, я был не против. Просто приходилось покупать больше смазки, так как моей не было.       — А сейчас она... выделяется? – если прорезался запах, то, по идее, и смазка тоже должна потечь.       Тэхёна этот вопрос ничуть не смутил, он вновь вгрызается в полюбившееся губы, проталкивая язык, и мычит в наслаждении.       — Наверное, я еле ее чувствую.       После этих слов мужская ладонь, что сжимала ягодицу, поползла под кромку новогодних штанов и трусов.       — Ммфф, Чонгук, – дыхание вмиг сбивается, когда указательный палец касается маленькой дырочки, что выделяет небольшие капли сладкого сока.       Альфа вытаскивает руку, показательно слизывая оставшуюся слизь, выражая полное восхищение на лице. Ладонь лезет обратно, начиная кружить и массировать мокрое колечко, периодически надавливая.       — Ааа...да, – Тэхён действительно забыл какого это, когда к тебе относятся с трепетом, забыл, что перед сексом альфа тоже должен возбудить омегу.       Дже обожал запах Тэхёна, можно сказать, что из-за него и начал с ним встречаться, а потом женился. Мог внезапно подойти сзади и уткнуться в пахучую железу, когда парень готовил или просто смотрел телевизор. Во время занятия любовью часто кусал его, иногда сильно перебарщивая, что оставшийся след превращался в огромный синяк. Ким просил так не делать, потому что ему больно, шея ныла потом, как минимум, несколько дней, было трудно поворачивать ей и спать приходилось так, чтобы не задевать укус, но кого это волновало.       Прекратилось всё с пропажей запаха. Альфа перестал как-либо касаться Тэхёна, а во время секса говорил, что ему сложно возбудиться, и маленькому омеге нужно очень хорошо потрудиться. Тэхён трудился: облизывал мужскую шею, мял грудь и массировать соски, а затем долго сосал член, разминая в руках яйца. Дже говорил, что раз у него нет запаха, то он должен компенсировать этот недостаток, и заставлял брать полностью, до самых гланд, прямо в горло. Омега помнит, как задыхался и еле давил рвотные позывы, из глаз стекали слёзы, из носа сопли, а изо рта сгустки слюны. В таком положении он быстро надрачивал свой крохотный член, дабы хоть как-то возбудиться, чтобы дырочка расширилась немного и было не так больно.       Когда Дже считал, что пора переходить к самому сладкому, опрокидывал парня на кровать спиной к себе, выливал большое количество смазки тому на промежность и сразу входил, начиная двигаться.       " Помедленнее, Дже, пожалуйста...". Его никто не слышал.       — Так узко, – альфа на пробу засовывает средний палец, аккуратно двигая им, – не больно?       — Продолжай, – нос уткнулся в шею, не желая отрываться от чужого запаха.       Чонгук не спешит, хорошо растягивает горячие стенки. Вторая рука пробирается к омежьему члену.       — Ааахх, боже мой, — омегу прошибает волной удовольствия, он выгибается в спине подобно лани и запрокидывает голову назад, ощутимо впиваясь ногтями в мускулистые плечи.       Мужчина добавляет второй палец, крутя, ища заветный комочек, одновременно лаская вставший член парня сквозь ткань штанов.       — Вот здесь, Чонгук...ммм, — альфа начинает толкаться пальцами в этом направлении, чувствуя разбухшую простоту, массируя ее. Рука на члене задвигалась быстрее, — Как это приятно. Спасибо, спасибо большое.       Малыш содрогается в оргазме, опрокидывая голову назад, а Чонгук наклоняется и вылизывает его железу, чувствуя ещё одну порцию слабых феромонов.       После такого Тэхён не может совладать с собой и настойчиво целует удивительного мужчину, который появился из ни откуда и заставил снова почувствовать.       — Дже будет искать меня. Он не оставит это просто так, ты ударил по его самолюбие.       — Пусть ищет, я могу ударить и не только по самолюбию, — уверенный взгляд и сальная усмешка вызывают в Тэхене восхищение и обожание.       — А Сон? – Ким боится спрашивать, ведь это же омега Чонгука.       — Пускай катится туда же, куда и его брат, — мужчина прижимает беззащитного омегу ближе и целует в макушку.       — То есть мы...       — Я хотел бы, чтобы ты был моим омегой. Не сразу, конечно же: сначала нужно сходить на пару свиданий, узнать друг друга, потом...       — Я хочу, чтобы ты стал моим альфой, — Чонгук удивленно всматривается в его лицо и медленно прижимает обратно к своей груди, чувствуя, как внутренний альфа виляет хвостом.       Мужчина убирает спавшую кудрявую прядь парня со лба и вновь целует.       Разморенный от нежности и заботы Тэхён начал засыпать, чувствуя полную безопасность вокруг себя. Мужчина укладывается вместе с хрупким телом на сиденье, накрывая худые ноги своей курткой. Чонгук засыпает вместе со своим омегой лишь на несколько часов, чтобы отрезветь и привести Тэхёна в собственную квартиру, что приобрел недавно, в тайне от Сона, как новогодний подарок. И это действительно будет новогодним подарком, только далеко не для Мина.