В очередь!

Министерство окончательной регистрации граждан мало чем отличалось от любого другого министерства. Казённая мебель, светлые стены с деревянными панелями непонятного назначения посередине и всякие маловразумительные объявления.

«Уважаемые посетители! Просьба не оставлять конечности на стойке администрации».

«Граждане! Кабинет 666 находится на 8-м этаже, между кабинетами 848 и 239».

«Кулер кофе не выдаёт».

«Уважаемые посетители! Обратная связь с миром живых временно не ведётся в связи с запретом от РПЦ. По всем вопросам обращайтесь к дежурному администратору».

Хотя одно фундаментальное отличие всё же было. Если в каком-нибудь МИДе, МинФине или ещё где-то абсолютное большинство посетителей и работников составляли живые люди, то в МОРГе живых не могло быть в принципе. Вот, например, Ева Викторовна Ольхина погибла в 2017 году в автокатастрофе. Она навечно застыла в виде платиновой блондинки лет двадцати пяти, в офисном костюме с юбкой-карандашом и теперь работала администратором в приёмной МОРГа. Её рабочий день, как и при жизни, начинался в девять утра, а вот заканчивался как попало. Пару лет назад, например, даже ночевать приходилось на работе — тот ещё был аврал. Ева приколола к блузке бейджик с именем и устроилась на высоком стуле. Второй администратор Андрей сегодня отпросился — встречал тёщу. Ева, конечно, ему заочно сочувствовала, но себя ей было жальче, есть ведь известный закон: «Чем меньше сегодня сотрудников, тем больше придёт народу». В без пяти девять Олег Саныч, майор полиции, погибший семь лет назад при исполнении, открыл двери. В здание сразу же ввалилась дородная тётенька с крупной брошью и бородавкой. Сердито дёрнув кудрями, тётенька возгласила: — Сколько можно? Я жду уже целый час! Ева вздохнула. Такие тётеньки появлялись не реже раза в неделю, и бесполезно было им доказывать, что раньше девяти МОРГ не открывается. К тому же эта посетительница была знакома уже всем администраторам. Жанна Маратовна Барсикова, директор посмертной школы. — Куда без очереди?! К-комбо! Целых две тётеньки, причём вторая — новенькая. А за ними ещё десять человек: тщедушненький дедушка с палочкой, женщина средних лет в пижаме, мужчина в строгом костюме, семья с ребёнком около трёх лет, бабушка в платочке, школьник со смартфоном, девушка в очках и с огромной сумкой учебников и явный эффективный менеджер. — Уважаемые посетители! — прокашлявшись, произнесла Ева. — Возьмите, пожалуйста, талоны. Люди наперегонки устремились к талонному аппарату. Первой оказалась женщина средних лет. Тётеньки недовольно надулись и сели на скамьи, а женщина подошла к стойке. — Добрый день, — улыбнулась Ева. — Вы здесь впервые? — Да, — растерянно отозвалась та. — Меня из больницы к вам направили. Она выложила на стойку документы. Так, свидетельство о смерти, медкарта… Ага. — Вам объяснили, куда идти и что делать? — Нет. Ева сделала себе мысленную пометку: как будет время, поскандалить с патанатомами. Кто бы ни дежурил, вечно недосмотры! — Так, сейчас поднимаетесь на второй этаж, в кабинет 212. Там регистрируетесь, проходите опрос, и дальше вас направят. Собственноручно написав маршрут на синем бумажном квадратике, Ева вручила женщине новый талон и указала в сторону лестницы. Номером два оказался дедушка. Он хотел сообщить внукам, что где-то у него на даче спрятан клад. Ева посмотрела на доску объявлений и мысленно вздохнула. Месяц назад какой-то идиот решил в живого родственника вселиться, и Отдел по связям с миром живых вместо того, чтобы разобраться с частным случаем, заблокировал все связи начисто. Дедушку было жалко. Ева выдвинула жалобный ящик и на глазок подсчитала количество бумажек. Шестьдесят четыре. Ещё две — и можно будет подавать прошение. — Понимаете ли, — прошелестел дедушка в образовавшуюся паузу, — у внуков моих бедственное положение, а клад… Я ведь помочь хочу. — Гражданин, пишите заявление. Только про клад не говорите. Напишите лучше «передать важную информацию». Есть в МОРГ дельцы: своим родственничкам про клад скажут, а законным наследникам — пшик! Ева выдала дедушке бланк, образец и ручку и указала ему на стол у окна. Кто там дальше? Ага, школьник. Ева открыла на компьютере нужный регистр и спросила: — Возраст? — Ну-у… Четырнадцать. Не повезло. — Имя? — Максим. — Полное. — Новиков Максим Николаевич. — Присядьте. Данные Максима отправились в Отдел по надзору за несовершеннолетними. Минут через двадцать явится Анна Мэлсовна, и парня можно будет сдать ей. Двери хлопнули. Ещё кто-то пришёл. Олег Саныч направил его к талонам. Ну, сейчас ещё рано, а вот через час повалят массово. — Следующий! Семья с ребёнком, разбились на машине. О, это тот ещё геморрой! Куча проблем и беготни — Ева знала это по собственному опыту. — У вас с собой свидетельства о смерти и медкарты? — Нет. — Мать семейства покачала головой. — Обратитесь, пожалуйста, в отделение патанатомии в больнице, куда привезли ваши тела. Без документов вас, к сожалению, не примут. Они ушли. Хороший ребёнок, тихий — его даже видно не было. А то приходят иногда… Воду из кулера — на пол, ручки — в цветочные горшки, провод от телефона охранника сгрызут, а мама такая: «Ой, мой мальчик такой активный!» Следующей была тётенька номер два. Оказалось, если никто не лезет вперёд неё в очереди, то вполне приличная женщина. Врач. Сразу же заявила, что хочет в посмертную патанатомию. — Я посмотрела, как они там работают. Это ужас что такое! Чуть умер кто-то, так они его хвать! — и сюда. Ни ответа, ни объяснения! — Как зарегистрируетесь, зайдите на пятый этаж, в Отдел трудоустройства. У них там свой администратор — вам всё объяснят. Очень хорошая тётенька! За ней подошёл мужчина в строгом костюме. У него не было документов, а ещё он говорил с сильным акцентом. — Имя? — Дитер Альбрехт Риттер. Чёрт, это тоже та ещё проблема. — Гражданство? — Deutschland. Германия. — Это вам не к нам надо, а в Департамент Смерти в Берлине. — Ja, ja. Мне невозможно билет на самолёт купить. Потому обращаюсь я к вам. — Хм… Подождите немного. Ева подняла трубку старенького телефона и набрала нужный номер. Через семь гудков на том конце ответили: — Отдел посмертных международных связей. — Доброе утро! Администрация. У меня здесь гражданин Германии, который к себе улететь не может. — Дайте ему временную регистрацию. Мёртвых рейсов не будет до августа по техническим причинам. Ева передала информацию посетителю и направила его в Отдел временной регистрации. Он ушёл, бормоча что-то вроде «Ja, ja, Russland. Der Zeitplan? Nein. Die Flugzeuge? Nein». — «Mortus Airlines» ist aus Deutschland! — крикнул ему вслед Олег Саныч. Наконец-то появилась Анна Мэлсовна. Она оглядела приёмную и громко спросила: — Кто здесь младше восемнадцати и без взрослых? — Нигде не написано, что детей принимают вне очереди! — возмутилась Жанна Маратовна. Руки подняли уже знакомый Максим, девушка с учебниками и ещё парочка подростков из прибывших позже. — Построились по парам — и за мной! — скомандовала Анна Мэлсовна. — Ну наконец-то! — обрадовалась Жанна Маратовна и проследовала к стойке. Ева попробовала угадать, зачем её принесло на этот раз. Снова будет требовать, чтобы к детям надзирателей приставили? Или чтобы правила регистрации поменяли? Но Жанна Маратовна внимательно оглядела Еву, её новый остромодный маникюр и чёрные тени (между прочим, El Muerte de España, фирменные!) и провозгласила: — Я буду разговаривать только с министром! — Подождите, я уточню, может ли он вас принять, — попросила Ева и повернулась к компьютеру. — Что значит «может ли»? Е. В. Ольхина, администрация: Господин министр у себя? Тут Жаба Барсиковна. И. И. Царевич, приёмная министра: Он на саммите Министров Смерти. Зам здесь зато. Ща, секунду. В. М. Премудрая, заместитель министра: Ева, пригласите Жанну Барсиковну ко мне на двенадцать часов. Барсиковну… Ева понадеялась, что Василиса Микулишна тоже шутит, а то будет скандал. Кощей Змиевич-то просто посмеётся, а вот старший администратор Еву премии лишит для профилактики. — Министр сейчас на саммите, — сообщила Ева Жанне Маратовне. — Но его заместитель готова принять вас в двенадцать часов. Кабинет номер 667, шестой этаж, коридор справа от лифта. За Барсиковной подошла очередь бабушки в платочке. — Девонька, мне бы кошечек моих с того света выписать. Скучно без них. — Ой, а мне бы пёселя! — вскрикнул кто-то из очереди. — А мне котэ! — И попугайчика! — Отдел посмертной зоологии, четвёртый этаж, кабинет 402. Ева вырвала сразу четыре нужных талона, и люди, окружив бабушку как родную, отправились за своими питомцами. — Добрый день! — К стойке подошёл эффективный менеджер, последний из утренней партии. — Я видел объявление про мир живых, но мне нужно связаться с моим начальником. Я проект не успел закончить, вот только здесь доделал всё. — Пишите заявление, — довольно хмыкнула Ева. — Бланк, образец, ручка. Гражданин, вы закончили? — обратилась она к дедушке. — Да-да. Через десять минут Ева получила оба заявления и добавила их в жалобный ящик. Вечером, когда посетители кончились, все шестьдесят шесть заявлений были отсканированы, приложены к давно заготовленному прошению и отправлены в обход Отдела живых прямо министру. Институт правильных жалоб и в мире мёртвых работает безотказно. Связи с живыми родственниками — быть!