на недельку в деревушку

Пальцы Миши ловко перебирают струны гитары, отчего те дрожат, издавая звуки, сливающиеся в мелодию, что непрерывно льется, изгибаясь, то замедляясь, то ускоряясь. Брови парня чуть нахмурены, глаза прикрыты, а лохматая челка лезет на лоб. Андрей, сидящий напротив, не сводит глаз с товарища; он следит за каждым движением длинных пальцев, следит за тем, как сменяются аккорды, смотрит на дрожащие струны, которые, как кажется, вот-вот лопнут от напряжения. Князю безумно нравится, когда Миша играет, а особенно, когда тот играет только для него. Ему это кажется чем-то трогательным. Он часто улыбается, когда думает, что все эти мелодии специально для него, кажется, что это что-то секретное, доступ к которому имеет только он. Пределом совершенства являются те случаи, когда Горшок начинает помимо игры что-то мурлыкать себе под нос, а потом и вовсе петь. Мишин тембр успокаивает, завораживает, привлекает небольшая хрипотца. Да, это определенно то, что Андрей готов слушать часами, а иногда и тихо подпевать. Мелодия постепенно замедляется, и вскоре стихает. Горшок размыкает глаза, чешет затылок, зевает, а затем откладывает гитару. -Мих, это было бесподобно. -Ты так всегда говоришь) -И это всегда правда, ты же знаешь. -Ладно-ладно. Теперь твоя часть уговора. -Будь добр, налей в стакан воду, а я пока поищу подходящие краски.

***

-Давай еще серьгу добавим. -Миш, тебе мало головы, растущей из пня? -Ну круто же будет! На гитаре Горшка уже красуется какой-то замысловатый узор по краям деки и Рассказчик(так они назвали зловещую голову-пень, которую вместе придумали) посередине. -Готово. Осталось подождать, пока высохнет и потом покрыть лаком. -И как долго придется ждать? -Краска должна хорошо просохнуть, так что как минимум ночь. Лак будет сохнуть примерно столько же. -Бля! Долго.