Чёрная ряса

— Федя, я никуда не пойду! — Гоголь обиженно надул щеки, постепенно пятясь назад, чтобы как можно быстрее сбежать из квартиры.       Три дня назад Достоевский решил навестить свою родину вместе с Николаем, чтобы забрать некоторые документы по новым эсперам, что могли бы хорошо повлиять на исход борьбы за книгу. Гончаров изъявил желание отправиться вместе с Господином, ведь красоты родины приносили огромное удовольствие. Дни шли замечательно, даже Гоголь не так сильно паясничал, пока Фёдору не пришла идея заняться культурным просвещением друга. Церковь для этого была самым лучшим и удобным решением. На какое-то время. Самому Коле идея пришлась не по вкусу. — Пойдёшь. Мы не на долго там, всего два часа. Ещё заскочим в одно место, дай мне только переодеться, — Фёдор снял с себя плащ и ушанку, особо не обращая внимание на протесты. — Ну Федяяяяя! Там скучно! А если я начну вести себя как обычно, то нас с тобой выгонят за шкирку как несчастных котенков! — Коля страдающе стонал, валясь на кровати Достоевского и наблюдая как он постепенно раздевается до штанов. — Мы точно в церковь идём? Лучше бы в столовку или кафе с твоими то выпирающими ребрами. — Точно, Коль. В церкви покормят. Я узнал, у них проводится мероприятие сегодня и некоторые гости смогут сами побыть сегодня в роли служителей, — брюнет подошёл к шкафу, со скрипом открывая дверцу и всматриваясь в зеркало, прикреплённое на внутренней стороне. — Как те семинары по духовному исцелению через задницу за миллион рублей? Ты и так ходил в эту церковь по приезду на родину! — Гоголь повернулся на живот и стал болтать ногами. — По приезде. Не по приезду, а по приезде, — Достоевский снял с вешалки плечики, на которых была чёрная длинная одежда, которую Николай не мог разглядеть со своей позиции, как бы не выламывал шею, вытягивая ее. — Ой, да никого это не волнует. Лично меня волнует только то, что моя жизнь сейчас под угрозой, — блондин выпрямился, уронив голову на руки и снова стал жалобно стонать. — Ничего не под угрозой. Это не так страшно как ты выставляешь.       Николай закатил глаза и что-то продолжил бубнить, пока Федя возился с одеждой. Сначала он через голову надевал рясу, завязывая его поясом, а позже поверх накинул такую же черную мантию, протянутую краями до бёдер. Достоевский вытащил поверх крестик и стал поправлять края, иногда поворачиваясь боком к отражению, чтобы убедиться, что все надето правильно и выглядит подобающе. Позже на плечи был накинут его плащ, так, что одежду не было видно, от чего Коля возмущался, ведь ему не дали посмотреть, а он должен был оценить его внешний вид! Позже на шум пришёл Иван, спрашивая, почему Гоголь кричит, валяется у ног и держится за накидку, пытаясь стянуть, а Господин просто смотрит в одну точку, держа одежду на месте. Ответа он так и не получил, но полностью ощутил на себе тяжесть клоуна, когда Фёдор приказал тому собираться и выходить, иначе они опоздают на служения.       Перечить хозяину нельзя, поэтому Гончаров взял руки Николя, обвившие его шею, и скинул назад, поклонившись. Достоевский кивнул ему головой, оттаскивая Колю, что ушибся копчиком и теперь только больше возмущался на идею друга. Его особо никто не слушал, а Иван, от греха подальше, ушёл из комнаты, оставляя этих двоих со своими проблемами. - Ну Федяяяя! - Николай, мы сейчас идём не в церковь, имей совесть. - А то потом она меня поимеет? - Гоголь резко замолк, отстранившись от прижатой к себе ноги эспера, слушая его тяжёлый вздох. - Да. Именно так, Николай. А теперь иди одевайся в что-то более легкое. Если ты поторопишься, мы сможем зайти перекусить, - высвобождаясь от удушающих объятий, Достоевский прошёл к дивану и стал дожидаться Колю, что уж очень резво открыл дверцу и стал снимать одежду. - И чтоб плащ с собой не брал. - Да Федя! - Гоголь жалобно высунул голову, состроив печаль и пуская слезу. - Нет. Мне надо знать, что ты не сбежишь, так как это важно, - брюнет сгрызал себе один из ногтей, что часто царапал его кожу, пока за дверцей шкафа громко бурчали, соглашаясь с ним. Хотя они оба знали, что способность работает даже без аксессуара - Николай просто привык к нему и не хотел оставаться без эффектности.       И ожидать долго не потребовалось. Гоголь достаточно быстро и действительно просто оделся - куртка поверх штанов да толстовки. Так Достоевский и повел его в один из ближайших нужных магазинов слушая жалобное "Почему мы не в ТЦ едем? Там ведь много магазинов и все рядом! Я не хочу идти в какое-то захолустье, чтобы у невесть кого покупать невесть что!". Парня совсем не волновало, что идти им всего тринадцать минут от их съемного жилья, которое и так находилось в "захолустье" города. Пока Коля уже чуть не ревел, Фёдор протолкнул его за дверь одного из зданий, название которого эспер прочитать не успел, да и товары он не увидел - Николаю приказали сидеть за задвинутой шторой кабинки, пока Достоевский пошел искать все что нужно. Кабинка пахла отвратно, но зеркало на всю стену уж больно привлекло внимание. Гоголь снял куртку, повесив её на крючёк у одной из стен, догадываясь, что должно было произойти.       Минута и его друг вернулся с кучей чёрной одежды, сразу заткнув чужой рот рукой и снова приказным тоном сказал одевать это. Штора задвинулась и мантия с рясой повисла около верхней одежды. Шут прищурил взгляд внимательно всматриваясь в чёрную ткань и возмущаясь, мол "Почему она черная? Нет хотя бы монохромной? Это ведь скучно и не практично! Дост-кун, у тебя нет вкуса! Если это не то, о чем я думаю - я буду плакать!". Но наряд все же стали одевать - возможно идея по спасению была придумана -, со страдальческими стонами прощаясь с уже прижившимся штанами и толстовкой (пускай, что их одевали всего раза три и то на миссии длившиеся от силы четыре часа).       Коля красовался у зеркала, сильно разочаровавшись. Одежда села отлично, он не спорил, но всё еще не мог понять, зачем все это было одевать. Позвав Достоевского, парень покрутился вокруг своей оси, показывая как всё сидит на нём. Для Фёдора он выглядел более чем хорошо. Теперь они были одеты одинаково, действительно смахивая на священно-служащих. Правда Николай совсем непринужденно выдохнул: - Федя, скажи, только честно. Кто-то умер? Это наряд для похорон и мы идем на кладбище? Надеюсь умер кто-то из церкви...

      ***

      В храме спокойно пел хор из лолитов, пока проходили служения и реплики своего рода характера. Фёдор, прикрыв глаза, молился со сложенными на коленях руками. Звон стоял успокаивающий и мелодичный, убирая из головы все плохие и тревожащие мысли. Никто не смел прервать эту атмосферу, полностью вживаясь в нее. Достоевский искренни бы удивился, если бы его друг не начал рассказывать анекдоты про бога или верующих на все здание, мешая любой душе, которая только может попасться на глаза. Но сейчас он не был удивлен такой тишине, ведь после слов Гоголя, парень отправил его домой, запретив приближаться к церкви. От греха подальше...