Чернильная душа осквернённого

Питер Хейл — самый противоречивый человек на планете. Так думал Стайлз всё время с их первого незадавшегося душевностью знакомства. С одной стороны, этот мужчина был жесток, равнодушен к окружающему и эгоистичен. Его мысли, предложения и теории порой приводили в ужас своей бесчеловечностью. Однако, если заглянуть на это с другой стороны, Питер был не так уж и плох: всячески помогал, когда всем им грозила опасность, хоть его помыслы и были непонятны. Стилински всякий раз был приятно удивлён, когда дядя Дерека, известный своей коварностью, предлагал помощь. Может, стоило узнать его получше? Хотя, почему тогда сам Дерек подобным образом высказывал свою неприязнь к бывшему альфе, коли они знакомы всю жизнь Хейла-младшего? Всё началось ещё тогда, когда имя альфы, за которым охотились не только охотники, но и оборотни, стало известно. В тот вечер, когда Дерек перенял статус альфы, убив Питера, Стайлз испытал самую жуткую физическую боль по всему телу, которая только могла быть: весь организм изнутри словно свело в спазме, начиная резать органы большим острым ножом. Тогда парень не понял, что произошло. Он был в недоумении. Почему ему ни с того ни с сего стало так больно? В этот же момент на его руке показался символ, некое сочетание родинок, которому Стилински ранее не придавал значения. Сигил обрёл более чёткую форму. Никто не осознавал произошедшего в полной мере. Все твердили одно и то же: «Только соулмейты способны чувствовать боль друг друга, но никакие символы не упоминаются в книгах. К тому же, не может же быть твоим соулмейтом Питер Хейл». Становилось одновременно смешно, грустно и страшно. Со смерти Питера прошло уже достаточно времени, а Стайлз всё ещё продолжает чувствовать чьё-то присутствие у себя за спиной, во снах же видит один и тот же расплывчатый силуэт, взывающий о помощи. И вот — он снова здесь, словно ничего и не было. Живой, настоящий, почти непотрёпанный. Сказать, что волнение появилось из неоткуда и накатило волной — ничего не сказать. Сердце чуть сжалось, а прошлый дискомфорт исчез, меняясь на умиротворение. Но только отчего? Вот оно: когда ты видишь перед собой человека, которого даже приятелем трудно назвать, а слова «друг» и «товарищ» вообще не вертятся на языке, и замираешь в неизведанности. Не знаешь, что делать с появившимся странным чувством тревоги за него. Соулмейты. Достаточно интересная тема для бурного обсуждения среди подростков, жаждущих любви. Разные народы могут по-своему описывать этот термин, однако в чём-то все сходятся во мнениях. Соулмейты — это родственные души, чьи тела и эмоциональное состояние связаны. Больно одному — значит в следствии страдает и второй. Двух таких людей сложно назвать влюблёнными, так как для них любовь — слишком ничтожное объяснение происходящего. Это что-то большее, более чистое и менее порочное. Чувство, которое смогут ощутить далеко не все, то, за что могут убить. Уйти в раздумья прямо на уроке английского языка Стайлзу не дал Скотт, явно уже не первую минуту пытающийся достучаться до своего лучшего друга. МакКол почти разочаровался, когда Стилински повернул к нему голову с немым вопросом на лице. По жестикуляции оборотня можно было понять одно: то, что он сейчас скажет уж точно никого не обрадует, а Стайлза — тем более. — Питер жив, — в одно мгновение сильный вихрь, больше походивший на ураган, в голове Стайлза заплясал в беззвучном танце. Распластал свои огромные лапти, сшибая всё вокруг: в воздух полетели дома, живность и деревья, разрываясь на куски. А бьющееся в неистовом пламени сердце почти остановилось на одну лишь жалкую секунду, которой не хватило, чтобы унять внутреннюю бурю. Он знал, что упомянутый ранее Хейл жив, точнее не знал наверняка, но определённо чувствовал прилив энергии, заполнивший его сознание, с каждым днём лишь увеличивая свою силу. Но Стайлз не верил и не желал этого: он боялся. Ужас неизвестности заполнял мальчишку. А что если его предположения о их связи правдивы? Тренировка по лакроссу прошла абсолютно также, как и всегда. За исключением одного: теперь Стайлз знает, что человек, который не так давно пытался их всех убить — восстал из мёртвых. Мало того, так теперь Стилински обеспокоен не только этим. Раздевалка опустела, оставляя парнишку наедине со Скоттом и Айзеком. Едкий запах мужского пота проникал в ноздри, однако не причинял дискомфорта, напротив, он стал привычным. Из-за дверей, ведущих в коридор, показался Дерек. Плавными движениями он зашёл в помещение, вставая напротив трёх парней. Что-то было не так, оборотень был напряжён. Прямо за ним спустя несколько секунд в раздевалке нарисовался тот, чьё имя заставляет Стайлза вздрогнуть, подавиться воздухом и встревожиться. Он и правда живой и отнюдь не выглядит как человек, который пролежал закопанным в землю под сгоревшим домом с небьющимся сердцем. Теперь же сын шерифа слышал, как кровавый ком в его груди вздымается, постукивая в умеренном темпе, ощущал его эмоции и мысли. Подобное было в новинку, заставляя колени предательски задрожать, пока их хозяин уверенно делал вид, что с ним всё в порядке. Бесполезно. Оба понимали: Питер чувствует всё то же, что и Стайлз, ощущает каждую крупинку пота, скатившуюся по спине своего человека. Мимолётный взгляд глаза в глаза и белая пелена словно плотно накрыла зрачки, провоцируя потерю координации. МакКол с Дереком ушли в неизведанном направлении, точно испаряясь. И если бы Стайлз слушал их разговор, то определённо смог бы понять причину их ухода. Но сейчас он остался наедине с Питером, загнав себя в угол. Теперь он чувствовал себя испуганным зайчишкой, а Хейл был волком, собиравшимся с минуты на минуту перекусить ему глотку. — Мы продолжим стоять на месте и смотреть друг на друга, как идиоты, или всё-таки поговорим о том, что происходит? — Питер первым осмелился разорвать плотную цепь из тишины, так больно сковавшую конечности. — Ты. Этого просто не может быть! Я не могу быть связан с тобой, почему всё именно так? — Стайлз задыхался и путался в своих словах, кое-как расставляя буквы в правильном положении. Он был ошеломлён и напуган. Как можно было допустить такое с человеком, которого все считают последней тварью и мудаком? Ах да, мать Природу не обманешь: она сама вершит судьбы людей, господствуя в мире. Порой её Величество рушит жизни. — Стайлз. — Хейл пропустил имя парня сквозь зубы, медленно совершая шаги по направлению к объекту своего внимания. Мужчина закатал рукав своей кофты, оголяя такой же символ, который был и у Стилински. — Если ты мне позволишь, я всё объясню. Парнишка сделал слабый кивок, без лишних слов доверяясь Питеру. Утешало одно: оборотень не сможет ему навредить из-за общей связи. А потеря соулмейта равняется одному из самого ужасного, что может произойти в мире. После таких случаев люди не оправляются и часто умирают следом, ведь им было предначертано держаться вместе. Порознь же они слабы и уязвимы. Питер протянул свою руку с сигилом к чужой, осторожно беря Стайлза за пальцы. Созвездие из родинок загорелось пламенно-жёлтым цветом. Если прежде они просто существовали на его руке, то теперь ощущались как некая форма зарядки. Стайлз бы привёл пример с телефоном и блоком питания, если бы не оцепенел от прилива эмоций. — Видишь? Это особый символ, появляющийся у двух людей-соулмейтов лишь раз в тысячу лет. Он означает любовь и верность у всех древних народов мира, — теперь Хейл уже более уверенно держал Стайлза за руку, сверкая голубыми глазами. — Мы связаны намного сильнее, нежели другие соулмейты, и ничего с этим не поделать. Если ты доверишься мне, то я доверюсь тебе в ответ. С этого момента я бескорыстно предан тебе. Прошу, сделай правильный выбор. «Что делать и как поступить», — только два вопроса, не дающие покоя Стайлзу. Выбора не было, он это прекрасно понимал. Теперь оставалось только слепо довериться своему новому сомнительному партнёру. — Я доверюсь тебе, — одного предложения и взгляда в глаза напротив хватило, чтобы парня ударило в жар. Он сделает всё ради его безопасности и будет пожизненно уверен в взаимности. Стайлз почувствовал то, чего никогда не ощущал даже со своей первой любовью по имени Лидия Мартин. Стилински всем своим существом неожиданно для себя понял то, что сидело в подкорке сознания какие-то количество времени: он может не любить Питера в качестве своей пары, но преданность и беспокойство за этого мужчину теперь значит всё в его жизни. Их судьбы переплелись, становясь общим канатом, по которому им предстаёт пойти, не взирая ни на что вокруг. И если оба будут оберегать друг друга от падения, их ждёт награда — любовь.