Мы не друзья

***

Пран громко вскрикивает от кольнувшей в животе боли и хватается за руку спящего мужа. Парень тяжело дышит, болезненно исказившись, и чувствует, как меж ног становится горячо и влажно, а чертов спазм не отпускает. Из-за него даже дышать становится затруднительно. — Пха... Пхатт! — испуганно кричит омега, держась за живот. На короткий миг спазм отпускает и внезапно схватывает снова, заставляя парня звонко вскрикнуть. Слезы льются из глаз, а все тело мелко и судорожно дрожит. Пран, цепляется за начавшее уплывать сознание, пытается позвать еще раз: — Пхат! В глазах вдруг темнеет, словно в один миг наступила ночь. Ослабшее тело омеги успевают подхватить испуганный и сонный муж. Пхат судорожно нажимает кнопку экстренной помощи располагающуюся у изголовья широкой больничной кровати и кричит, так как только может. Спустя пару секунд на экстренный зов прибегают медсестры и дежурящий врач. Они, осматривают потерявшего создание омегу и принимают решение о транспортации парня в родильное отделёние.

***

Пран приходит в сознание лёжа уже на небольшой больничной кушетки, которая направляется прямиком в родильное отделёние - Малыш, — выдыхает Пхат, вцепившийся мертвой хваткой в края средства транспортации мужа. Игнорируя врачей и медсестер. Пран весь красный и влажный, с согнутыми и раздвинутыми ногами, скрытыми простыней. Из глаз ручьем льют слезы, а пересохшие губы мелко дрожат. Пхат дрожащей рукой берет за руку, своего мужа и мягко сжимая говорит: — Я здесь, Пран. — Пхат... он... — с дрожью выдыхает омега, с трудом переведя взгляд на альфу. Пхат чувствует, как внутри от этих полных боли и тревоги глаз что-то крошится. — Все будет хорошо... — Конечно родной. Он, наверное, тоже устал ждать встречи с нами, — слабо улыбается альфа через силу, убирая со взмокшего лба омеги челку и поглаживая по голове. Пран вдруг громко вскрикивает, и альфа опускает голову, не в силах смотреть на болью перекошенное лицо мужа. Омега вцепляется в его руку так сильно, что едва собственные кости не ломает. — Уже скоро. Нужно начинать. Раскрытие матки уже 10 сантиметров, — говорит врач, своему коллеге, который все эти месяцы наблюдал беременность Прана. Пхат поднимает голову и вгрызается взглядом то в одного врача, то в другого. — Вы должны сделать все, чтобы они были в полном порядке, — рычит он предупреждающе, слегка пугая докторов своими красными радужками и ледяным тоном. Пран тем временем то задыхается, то плачет, то снова душераздирающе кричит, ни на миг не выпуская руку мужа из крепкой хватки. Они уже около пяти минут находятся в родильной. А в комнате начинает скапливаться давящее волнение и страх того, что произойдет в итоге. Альфа не знает, сколько времени проходит, он и думать не хочет об этом. Его омега все мучается, заливаясь слезами и крича так громко, что едва не разрывает связки. Роды даются тяжело и особо болезненно. Время все идет и идет. Кажется, проходит не один час. Врачи, полностью занятые делом и пока ничего не говорят. Все это время Пхат так и сидит перед мужем, не отходя ни на шаг, всю его боль в себя впитывая и пропуская через каждую клеточку своего тела. Очередной крик Прана и он крепче сжимает ладонь омеги, чтобы не переставал его чувствовать. Когда происходит долгожданный момент, все выдыхают с облегчением, а напряжение в комнате начинает падать. Пран прикрывает мокрые от слез глаза и изнеможенно улыбается. Маленький комочек, размером чуть больше ладони альфы, негромко плачет при рождении. Глаза его зажмурены, а маленькие аккуратные губки, по форме напоминающие его собственные слегка поджаты. Пхат смотрит на сына зачарованно, неверяще, словно узрел настоящее чудо. Так и есть. Врач с теплой улыбкой передает младенца отцу, который все еще смотрит на него в искреннем удивлении и восхищении. Он берет его так аккуратно, с такой нежностью на которую только способен. Малыш совершенно ничего не весит, кажется мягким и невесомым, как перышко. Альфа ни на секунду не отрывает от него взгляда, будто что-то важное упустит. Он осторожно прижимает его к своей груди и подходит к мужу в плотную. Омега открывает заплаканные глаза и расплывается в широкой счастливой улыбке. Пхат присаживается на краю постели и, держа малыша на своих сложенных ладонях, показывает новорожденного альфочку Прану. Глаза у омеги снова наполняются слезами, но он быстро их стирает, поднимает руку, касаясь маленькой головки малыша с темным пушком еще влажных волос. — Он такой крошечный... — выдыхает шепотом Пран, чуть приподнимаясь. От одного взгляда на малыша силы вмиг восполняются, по венам начинает струиться чистое счастье, все в теле трепещет. Младенец посапывает в руках отца, поджав маленькие ладошки под щекой. А омега касается его макушки кончиком носа и вдыхает еще не раскрывшийся природный аромат. Он родился слишком рано для того, чтобы запах успел сформироваться, но, самое главное то, что он в порядке и родился без осложнений. Здоровый, крепкий и самый любимый их с Пхатом малыш. — Как мы его назовём? —Шепотом спрашивает омега слегка приподнимая на Пхата голову. - Рэйн, - Четко и слегка приподнимая губы в лёгкой улыбки говорит Альфа. Омега с восхищением и благодарностью смотрит на мужа который согласился с так полюбившимся у омеги именем. И всхлипывает, согласно кивая. Вновь опуская взгляд на сына и нежно поглаживая его маленькую спинку кончиками пальцев. — Рэйн-и, — шепчет омега, готовый расплакаться от счастья, которое приобрел только что. — Наш сын... — глаза омеги обессиленно закрываются, а виска касаются теплые губы мужа, отгоняющие все страхи.

***

Две недели в больнице пролетели как слишком быстро. И вот новоиспечённые родители, аккуратно укладывают сопящего младенца в автомобильную люльку. Пхат сосредоточенно фиксирует все ремни безопасности, и проверяет надёжность креплений, а затем помогает слегка взволнованному предстоящей поездкой омеге занять место в салоне машины. Пран, располагается на задних сидениях, слегка придерживая хорошо зафиксированную люльку рукой, не отпуская внутреннее беспокойства за своего малыша, и кидает беглый взгляд на мужа, уже сидящего за рулём автомобиля. Он тихо шепчет, лишь одними губами короткое: - Поехали, - И автомобиль отправляется в путь

***

Тревога молодого папочки уходит лишь, когда малютка оказывается дома. Пран аккуратно укладывает его в небольшую белоснежную кроватку и накрывает небольшим теплым детским одеяльцем. Малыш слегка кряхтит, явно ощущая во сне смену пространства. Однако не просыпается. Поддаваясь лёгким укачиванием своей кроватки. Пран сидит перед детской кроваткой, прислонившись локтями к бортику и положив на них голову. Глаза неотрывно глядят на спящего Рэйна. Его животик и грудь, укрытые мягким теплым одеяльцем, слегка вздымаются от каждого слабого вздоха, а еле заметные ресницы, обрамляющие веки, слегка подрагивают. Маленькие аккуратные губы приоткрыты. И малыш изредка причмокивает ими во сне. Омега всеми силами сдерживается, чтобы не коснуться его, не расцеловать хрупкое тельце с головы до пят. Но Рэйн еще слишком уязвим и мал для этого. На плечо неожиданно ложится теплая ладонь Пхата и омега поднимает голову отрываясь от своих мыслей, поворачивая ее к альфе. Муж стоит с огромным букетом белых роз и тюльпанов в которых красуется пара веток так любимых им фиолетовых гортензий. Он протягивает букет Прану с лёгкой улыбкой. Смотрит неотрывно глаза в глаза и наконец произносит: - Спасибо Пран.

***

Пхат сидит в кресле, держа на руках Рэйна. Большую часть времени малыш спит, набирается сил и растет, стремительно развиваясь. Он сумел значительно измениться за эти три недели с рождения, все больше походя на доношенного и крепкого ребенка. Его организм получает все необходимые вещества через лекарства и питание. Пран и Пхат все время находится с малышом. Ежесекундно поддерживая необходимую температуру, стерильность и комфорт помещения в котором находится сейчас малыш. Утомившийся Пран, не имеющий ни грамма желания расставаться со своим сыном, спустя час уговоров все-таки уходит в спальню, чтобы немного поспать и набраться сил. Первый месяц, по словам их врача, — самый тяжелый для родителей и ребенка. Постоянное наблюдение и бессонные ночи, вечное волнение и страхи, не отпускающие ни на секунду. Малыш спящий на руках альфы начинает тихонько ерзать. Его личико морщится, а губки размыкаются. В беззвучной комнате разливается негромкий и совсем еще слабый плач. - Ты что, сынок? — мягко спрашивает Альфа, нежно водя большой ладошкой по крохотной головке малыша. Малыш прислушивается к голосу отца и Пхат лучисто улыбается уголками губ, замечая, как сын начинает затихать. Рэйн распахивает свои большие глазки и внимательно смотря на отца, вслушиваясь в красивый тембр альфы. — Мой сладкий. Мы тебя с папой очень любим. Ты будешь самым счастливым мальчиком. — уверенно говорит Пхат, обведя подушечкой указательного пальца брови Рэйна. Малыш тихонько зевает, широко раскрывая маленький ротик, и закрывает сонные глазки. Альфу, в этот момент разрывает от переполняющей его нежности. Да и в целом всех этих чувств к сыну. Парень не выдерживает. Наклоняет голову, почти невесомо касаясь губами теплой и приятно пахнущей макушки вновь уходящего в сон сыночка и оставляет трепетные, невесомый поцелуе на маленьком тельце.

***

Пхат бесшумно подходит к уложившему всего пару минут назад сына омеге. Обнимает одной рукой за живот, притягивая ближе к себе, а пальцами зарывается в мягкие волосы Прана. Омега прикрывает глаза и расслабляется в крепких руках своего альфы. Пхат чуть склоняет его голову вбок и наклоняется к открытой шее, покрывая ее ленивыми и нежными поцелуями, заставляющими Прана выдохнуть в удовольствии. Кожа сразу же покрывается мурашками, а ноги едва не подкашиваются. Но муж упасть не позволит. Парень накрывает руки альфы своими ладонями, мягко поглаживая подушечками пальцев кожу. - Пхат... — выдыхает омега, сжимая руки альфы. Тот вопросительно мычит, ожидая продолжения, но парень поджимает губы и жмурится, не в силах что-то сказать. Ему хочется вечность купаться в этом тепле, чувствовать дыхание, ласкающее шею, крепкие руки, которые не позволят выскользнуть, и жар широкой груди за спиной. Губы Пхата приподнимаются в легкой улыбке и он произносит — Я тоже по тебе скучаю, — шепчет на ухо и оставляет мягкий и долгий поцелуй на шее омеги, всем телом ощущая, как тот затаил дыхание и весь отдался моменту, забыв, как нужно моргать. Альфа разворачивает мужа лицом к себе и, смотря прямо в глаза, переплетает с ним пальцы, другой рукой обнимая за талию, начиная утягивать в медленный и тягучий поцелуй. Пран невольно льнет к мужу, кладет руку на его плечо, плотнее притягивая к себе мужчину. Глушит стоны в поцелуе, чтобы спящий за стеной сын не проснулся, пока они наслаждаться друг другом. Они вызывают друг у друга по-прежнему животное желание и сумасшедшую страсть, искрящуюся в черных глазах. Пхат заполняет его быстро и целиком, рассыпает по его телу свои следы, как свидетельство принадлежности. Их сердца стучат в одном ритме, а столкновение губ, словно столкновение двух стихий, пускающих по разгоряченным телам приятные вибрации. Пран льнет как можно ближе к своему альфе и выгибается в спине до хруста поясницы, подставляясь под несдержанные ласки. Они оба приглушенно стонут. И Пхат несдержанно шепчет в полуоткрытые, слегка дрожащие после оргазма губы омеги: — Я бесконечно тебя... — Произносит он, оглаживая большой ладонью личико любимого человека

***

Три года спустя Солнечные лучи с самого утра пробивались в каждый уголок весеннего города. Птицы щебетали за окном оповещая всех о приближающемся лете. Небольшой городской парк, был полон звонких голосов маленьких ребятишек и не менее громким тявканьем прогуливающихся с хозяевами собак. Маленький альфачка в светло-голубом комбинезоне весело бежал по небольшой ярко-алой дорожке, с рожком мороженого и залив что смеялся. Его внимание было приковано на удивление не у так любимому им ножку, а к красивой, разноцветной бабочке. Которая порхала из стороны в сторону, наслаждаясь, как и все окружающие сегодня чудесной погодой. Малыш, счастливо несся следом, не замечая ничего вокруг. А за ним следом порывался молодой отец семейства. - Рэйн, солнышко! Будь помедленнее, ты можешь упасть и пораниться. - - Взволнованно спросил мужчина сыночка. - Вот теперь ты меня понимаешь - со спины раздался слегка насмешливый тон. И Пхат устало перевел взгляд на довольно поглощающего свое мороженое Прана. - Ладно. Я согласен, что он у нас очень активный малый. - наконец сдался альфа. Вызывая тем самым у омеги довольные кивки согласия. Громкий плач Вполне себе предсказуемый исход событий. Оба родителя тяжело вздыхают и направляются к таки упавшему малышу на помощь. - Рэйн, - произносит подоспевший к мальчику альфа. - Где-то болит ? Мальчик вытирает пухленькой ладошкой слезы со своих щёчек и виновато опустив голову слегка кивает в согласии. - Что болит ? - встревоженно интересуется Пран, попутно осматривая сына на наличие внешних повреждений. - Тут, - произносит альфочка и показывает на ладошки, коленки и небольшую царапину на носу. - Ну что ж дружок, - отвечает на это альфа - Нам стоит все это продезинфицировать и обработать. - Больше нигде не болит? - альфочка ничего не отвечает, а лишь отрицательно качает головой. Пран быстро усаживает ребенка на лавку, выуживая из небольшой сумки пачку антибактериальных влажных салфеток и принимается за протерание ранок на теле малыша. Попутно прося мужа купить пластыри и мазь Найз в аптеке неподалеку. Когда наконец с очищением ранок омега заканчивает, он натыкается взглядом на двух очень ему знакомых людей...

***

Пран выбрасывает очередную использованную салфетку в урну и сталкиваясь с парой чужих карих глаз, смотрящих прямо на него. Как ни странно, создаётся такое впечатление, будто и не было этих тяжёлых для них обоих лет. Где-то внутри кажется вот-вот, да и откроется сундук с закрытыми и отложенными на век воспоминаниями о родителях. Родители.... Боль с новой силой пронзает его тело и душу. Та самая боль, которую они причинили ему. Ее не забыть. Она никуда не ушла. Тот животный страх, который он испытал. Полагая, что Рэну не суждено появится на свет. Все это - было слишком свежо в его памяти. Яркие картинки закружились в вихре воспоминаний, а розовые щеки украсили крупные хрустальные капли слез. Они смотрят друг на друга всего пару минут пока голос маленького альфочки не вырвал Прана из этой пытки. - Папочка, - взволнованно позвал малыш, лёгким движением теребя папочку за край мягкого кардигана. - Почему ты плачешь? Это из-за меня? Я был непослушным, поэтому ты расстроился? - глаза малыша слегка покраснели и стремительно стали наполняться влагой. - Папочка, прости меня. Я больше так не буду. Я не хочу, тебя расстраивать. Мне не нравится когда ты платишь! - уже роняя первые слезинки на светлый комбинезон лепетал малыш. - Дорогой, все в порядке. Это не из-за тебя. Ты не сделал ничего дурного. - Вытирая мокрые щеки и слегка приобнимая ребенка произнёс Пран. - Тогда.. - малыш слегка замер, прекращая попросту лить слезы и задумался - Тебя как-то обидел? Папочка! Скажи мне, кто тебя обидел и я обязательно тебя защищу! - уверял папу маленький альфа. - Отец всегда говорит, что омегам надо помогать и защищать их. Поэтому я защищу тебя папочка! - уверенно произнёс альфочка . - Пран, что-то случилось? - раздался за спиной обеспокоенный голос вернувшегося из аптеки старшего альфы. - Папочку, кто-то обидел! - возмущённо пролепетал малыш, обхватив плотным кольцом ногу Прана. Пхат вопросительно приподнял одну бровь, переводя взгляд с обеспокоенного ребенка на мужа. И безмолвно, одними лишь губами спросил: - Ты в порядке? - Да - ответил омега. Парень быстрым шагом подошёл к Прану с ребенком. И взяв сына на руки поспешил уточнить. - Что-то случилось? Мне стоит кому-то переломать все ребра? - совершенно серьезным тоном поинтересовался альфа - Пхат, все правда в порядке..просто - омега на минуту замер, а затем кинул слегка сконфуженный взгляд за спину мужа. Альфа,уловив этот ярко выраженный жест и повернул голову следом. Родители Прана стояли неподалёку.

***

Солнечные лучи с самого утра пробивались в каждый уголок весеннего города. Птицы щебетали за окном оповещая всех о приближающемся лете. Небольшой городской парк, был полон звонких голосов маленьких ребятишек. Маленький альфочка в светло-голубом комбинезоне крепко, как только мог, держал своей маленькой пухлой ладошкой руку папы и отца. А вслед им смотрели две пары печальных карих глаз ...