Miserable

Порче в своей недолгой жизни уже успел пострадать. У него было много прекрасных, беззаботных дней с его братом, но были и другие, мрачные, грустные дни. И их тоже было немало. Порче никогда не позволял трудным дням, неделям и даже месяцам его сломать. Потому что рядом всегда был Порш, самый лучший и глубокого любимый старший брат. И потому, что он знал, плохие дни заканчиваются, всегда заканчивались. Порче был в этом уверен. А потом в его жизнь пришёл Ким. С ним у Порче были самые прекрасные дни. Таких у него никогда не было — будто паришь над землей как большой воздушный шар, лёгкий и беззаботный. И Порче забыл, наглухо запер мысли о том, что как заканчиваются плохие дни, хорошие заканчиваются тоже. Надо было всегда помнить об этом, высечь в голове, словно оставляя зарубку на гладком дереве. Помнить, всегда помнить, что удача исчерпаема, и ему в этой жизни ее отсыпано совсем немного. Мысли вились в голове ленивой дымкой, не останавливаясь ни на чем конкретном. Порче иногда находил себя таким — смотрящим в окно пустыми глазами. О чём он думал? Он сам не знал, он позволял дымке захватить себя и ни о чем конкретном не размышлять. Но часто такое он себе не разрешал. Потому что Порше не мог знать. Порче повезло, его брат был настолько погружён в себя и своё счастье, что совершенно не обращал внимания на его фальшивые улыбки, долгие паузы в разговоре, отрешённые взгляды. Вряд ли актерский талант Порче был настолько хорош, чтобы обмануть самых близких, и он с некоторым облегчением подумал, что иногда и неплохо, когда в близких у тебя всего один человек. И он, по счастью, сейчас занят. Потому что с обманом у Порче никогда не ладилось. Слишком наивный, слишком открытый, весь на ладони. Из тех, у кого пароль на компьютере — «пароль». И вся стена увешена фотографиями кумира. Зачем скрывать и стесняться? Порче во всём отдавал всего себя. И конечно, он отдавал всего себя Киму. И тот брал, брал, брал. Порче обнял себя руками — больше отдавать нечего. Осталось только глухое чувство неприкаянности; словно будучи дома, нестерпимо хочется домой. Порче отошёл от окна, сел на пол и поднял с пола гитару. Побренчал и снова посмотрел в окно. Он мог бездумно играть часами, или больше никогда не брать гитару в руки. Ему, в принципе, было все равно. Мысли снова начали виться надоедливым роем, однако через секунду прервались звуком сообщения. Когда Порче его открыл и услышал голос на видео, в голове наступила тишина. А потом он заплакал. Порче был во всём прав — самые его хорошие дни были связаны с Кимом, были из-за Кима, только из-за него. Но он также знал, что и самые ужасные — тоже. Самые несчастные, самые жалкие моменты его жизни. Как один человек мог иметь на него такое влияние? Пока Ким пел свою песню, Порче отстранённо подумал, какой у него всё-таки красивый голос. И какой он сам красивый. Он изучил Кима достаточно хорошо, чтобы замечать, как иногда из-под милой внешности просвечивало что-то ещё, тёмное, опасное. Но Порче был абсолютно честен, когда сказал, что ему нравятся все его стороны. И сейчас, смотря в телефон мутным взглядом, он видел эту опасность как никогда раньше. И все равно любил его. Песня закончилась, и слёзы Порче тоже. Он ждал знакомое оцепенение, был готов поприветствовать и отдасться ему, но оно не приходило. — Чего же ты хочешь, Ким? — Еле слышно прошептал Порче. — У меня больше ничего не осталось. Меня не осталось. Он встал на ноги, телефон в руке. Или возможно… только возможно, он может ещё что-то отдать?